Чтение онлайн

– Я сожалею о своей резкости, и рад что мы договорились ...

– Теперь мы можем говорить о деле, - криво усмехается Гастас.

– Цена собачьей брони ...

– Нет. Ночью твои люди напали на меня и моих друзей.

– За эту дерзость они наказаны.

– Они оскорбили не только меня. Вопреки закону, они находились в городе ночью, с оружием и с собакой. Если я принесу жалобу в суд и покажу горожанам эти трупы, - взмахом руки Гастас обводит тела у конюшни, - город запретит торг с вами и закроет ворота. А вы ведь пришли сюда не затем, чтобы стоять под стенами.

– Да, - голос кочевника выдаёт волнение, - так и будет. Ворота закроются. Что ты хочешь за ...
– теперь на тела указывает рука собачника.

– Много. Нас - шестеро.

– Я знаю.

– Так вот, каждому ты вернёшь его доспехи, оружие, каждому дашь по коню со сбруей, а сверху положишь двадцать золотых.

– Тоже каждому?
– недобро улыбается Седобородый.

– На всех.

– Невозможно.

– Что именно?

– Двадцать золотых. У меня нет столько. Торговли толком ещё не было. Я дам двенадцать. Это всё, что у меня есть. Впрочем, - глаза мужчины по-особому остро впились в глаза Ани, - я могу дать тебе монеты Чёрного повелителя.

– Отдай их ему сам. Это не моя дорога.

Усмешка тронула губы Седобородого:

– Что ты знаешь о своих дорогах, наёмник? Но ты сказал своё слово. Я плачу тебе двенадцать золотых, а не двадцать. Шесть коней я тебе тоже дать не могу. У меня только три свободных коня. Но хорошие. Впрочем, в придачу к ним я могу дать тебе трёх кляч. Ноги они передвигают, но не больше.

– Понятно. А те три коня - безупречны?

– Безупречны.

– Ты сказал. А кляч можешь скормить своим собакам. Да, сбруя должна быть тоже в порядке.

– Да, я сказал. И сбруя будет в порядке.

– Мы договорились?

– Я думаю, - седобородый жестом подозвал одного из спутников, что-то шепнул ему на ухо.
– Этот воин приведёт коней и привезёт брони с оружием. Этих двоих, он уведёт с собой.

– Они - твои. Делай, как знаешь. Может быть, скоротаем ожидание за вином и едой?

– Я не голоден.
– отозвался вождь высокомерно. А вот присяду - с удовольствием.

– Старуха, - окликнул Гастас рабыню, - принесу шкуру для гостя.

– Не беспокой служанку.
– Вождь кивнул второму спутнику. Тот спрыгнул с коня, снял с его спины и расстелил на земле посреди двора конский потник, поддержал за узду скакуна вождя, когда тот спускался на землю. Седобородый сел. За его спиной пристроился телохранитель. Шкуру, принесённую хозяйкой, постелили, напротив. На неё сел Гастас. Аня предпочла ждать стоя. Воины разбрелись кто куда. Над двором повисло молчание. Но нельзя сказать, чтобы гость держался бесстрастно. Взгляд его постоянно перебегал от Гастаса к Анне, от Анны к Гастасу. Наконец он не выдержал:

– Ты говорил о своих путях, наёмник, но вот знаешь ли ты, что когда у "Голодного колодца" мы подобрали этих троих - при них было золото Повелителя мёртвых? У каждого. Много золота.
– Седобородый замолчал. Хранил молчание и Гастас.

– Я совершил ошибку. Я не спросил у них: "Откуда?" Теперь уже не спрошу. Но ты-то, воин, живущий одним днём, должен знать, что это значит и с кем заключили сделку эти трое.

Взгляд Гастаса заострился. На щеках заходили желваки, но он продолжал хранить молчание. Загомонили другие слушатели. И Аня заговорила:

– Я слышала, что здесь сделка считается необратимой только после того, как один из участников потратит хоть что-то из полученного. Не знаю, что хотел приобрести Владыка мёртвых, но использовать приобретённое он не использовал. Так же и с моими друзьями. Мы хоть и не знали, что продали, но и монетки из платы не успели потратить. Судьбе было угодно забросить нас в пустыню, а в пустыне негде тратить. А потом все эти монеты достались вам.

– То есть вернуть их Господину вы не сможете.

– Не хитри, вождь, - вклинился в спор Гастас.
– Все известно, что передать золото вам, всё равно, что вручить его вашему Господину. Лично. В руки. Судьба хорошо посмеялась над вами.

– Но монеты-то они взяли...

– Не заботься обо мне, вождь, - приняла его реплику Аня.
– Позаботься лучше о своём народе. Не кажется ли тебе, что здешние земли неблагоприятны для твоего племени? Здесь ты потерял пять воинов, здесь ты потерял трёх собак...

Судорога прошла по лицу кочевника:

– Ты слишком умна, женщина. И ты - девственница. Не тебя ли возжелал Владыка? Если это так, то путь твой предопределён, как бы ты не сопротивлялась ему. И каждый, кто пойдёт с тобой, разделит твою судьбу. Впрочем, с кем я говорю? С наёмником, который не знает: переживёт ли он ближайший день? С глупой женщиной, не способной преклониться перед чужой мудростью?

– Люди любят преувеличивать свою мудрость, - отозвался Гастас.
– А вот способен ли ты, сам расслышать добрый совет? Ты встал на пути госпожи Анны и лишился сына.

– Да, - глухо согласился Седобородый.
– Он погиб?

– Он жив, но он - раб. И тебе его не выкупить.

– Значит он умер. Ты прав, наёмник, глуп не тот, кто ничего не знает, а тот, кто знает всё, но для других. Я не хочу больше говорить.

Молчание тянулось и тянулось. Никто не смел нарушить его, пока в ворота не вошёл караван. Верховой воин вёл за собой пять нагруженных коней. Разбрёдшиеся было по двору наёмники, подскочили и теперь настороженно следили за пришельцами.

Коней осматривали на редкость придирчиво, но придраться ни к чему не смогли. Безупречны. Все три. А вот двух последних коняшек иначе, как клячами назвать было нельзя.

С коней сняли груз: доспехи из твёрдой кожи. Два - с нашитой бронзовой чешуёй, четыре - с костяной.

– Мы договорились ...
– возмутился Гастас.

– Разве? О бронях мы не договаривались.

– Я сказал, что хочу наши брони, то есть медные, а не костяные. И ты ничего не возразил.

– Мои люди медные брони не нашли. Так что, если хочешь, иди и ищи сам.

– А если я их найду?

– Они будут твоими. Так ты идёшь с нами?

– Зачем?

– Искать, - ответ граничил с издёвкой. Вождь не сомневался, что юноша не посмеет сунуться в такое осиное гнездо, как лагерь собачников.

– Я их уже нашёл. Вот!
– не скрывая торжества, Гастас ткнул рукой в одного из собачников.
– Это моя, а вон та, - палец указал на второго телохранителя Седобородого.
– Лагаста. Я их нашёл. Могу я их забрать?

Вождь выругался, что-то пролаял своим спутникам. Те, ворча, принялись стаскивать доспехи.