Ноша избранности
Шрифт:
Что ещё? Книга о превосходстве мужчины над женщиной: мужчина - пахарь, женщина - земля; мужчина - семя, женщина - семя носящее; мужчина - господин, женщина - раба... и в таком духе пятнадцать дощечек.
Ещё трактат. Он посвящён стихиям. Их здесь шесть. Совершенное число, как говорил Сириус: воздух, вода, земля, огонь и эфир. Люди воздуха - легкомысленны, люди воды - непостоянны, люди земли - невежественны, у людей огня страсти подавляют разум. И только мудрецы, как люди эфира, чисты, честны, мудры, бесстрастны и беспорочны. Сплошной сон разума.
– Ириша, как прогулка?
Девочка вернулась на удивление кстати и тут же вываливает ворох новостей:
– Вокруг всё спокойно, госпожа Анна. К вечеру караван должен выйти к реке и воины говорят о возможной засаде.
Малявка права. Степь широка, но все ходят торными дорогами, потому что всё эти дороги куда-то ведут. И засады охотники за чужим добром тоже устраиваю на дорога, да не где попало, а именно там, где можно затаиться перед броском. Все такие места наперечёт. И наёмникам, что не один год ходят одними путями, прекрасно известны.
Ириша тем временем недоумённо крутит головой:
– Почему так жарко?
– спрашивает она.
– Ириша, день же. Солнце печёт.
– Значит надо полы помыть.
А ведь Заморыш права. Если в старой повозке, заваленной мешками с крупой даже пола видно не было, то здесь - вот он, под рукой. А мокрые доски, высыхая на сквознячке, освежат воздух. И воды не жаль. Вечером будет река.
– Девица-красавица, - окликает Аня безымянную пленницу, - просыпайся. За работу.
– А?
– Полы помой и сундуки протри тоже.
– А?
– Тряпку в зубы и вперёд! Или сейчас вслед за телегой побежишь, - Аня начинает сердиться. В сущности, она сильно преувеличивает. Езда на волах - процесс очень неспешный. За ними идти - отдыхать устанешь. Но девица испуганно вскидывается, начинает как сомнамбула тыкаться по сторонам. Ириша за руку волочёт её к бурдюку с водой, к ведру, вручает тряпку. Аня объясняет:
– Налей из бурдюка пол ведра воды, намочи тряпку, протри пол.
На лице пленницы выражение такого ужаса, будто ей предложили, по меньшей мере, сеанс группового секса с элементами садо-мазо:
– Я порядочная девушка!
– И что?
– Я не мою пол!
– Почему?
– Я не рабыня!
– Да?
– переспрашивает Аня подчёркнуто заинтересованно.
– Тогда кто ты?
– Пленница!
– А в чём разница?
– Аня даже не заметила, как разозлилась всерьёз. Девушка молчит и Аня задаёт ей следующий вопрос:
– Как тебя зовут?
Девушка с прежним недоумением смотрит на своих мучительниц. Вид у неё такой, будто она всю свою жизнь провела в полусне. И даже сейчас проснуться не может.
– Зовут? Меня? Зачем?
– Как твоё имя?
– уточняет Аня.
– Имя?
– Ну, ты блондинка!
– Искренне возмущается Аня.
– Чисто кукла "Блонди".
– У неё нет имени, - вступается за пленницу Ириша.
– Понятно: "Эй ты, как там тебя". Так вот, если я говорю "Блонди", то я обращаюсь к тебе. Поняла? Повтори: "Блонди". Ты теперь Блонди.
– Я?
– Да. Пока ты едешь здесь - ты будешь отзываться на имя "Блонди".
– А потом?
– Потом я с тобой больше никогда не встречусь. Надеюсь.
Девица хлопает глазами. Даже на "Блондинку" она не тянет: вся блеклая, серая, невнятная. Серо-русые волосы, белёсо-серые глаза. Даже кожа у неё какая-то сероватая, бескровная, нездоровая. Кстати, у Ириши такой же цвет волос, но глаза сияют и румянец во всю щёку. А новоявленная Блонди хлопает ресницами. Она что? Такая тупая? Или просто издевается, по примеру папаши?
– Так вот, Блонди, подними свой зад и подвяжи юбки повыше.
– Что?
– Я не ясно выразилась? Мне тебя ударить?
– не сдерживая больше злости, Аня коротко рявкает.
– Встать!
Девица медленно и неохотно поднимается.
– Руки подняла! Ириша, подвяжи ей юбки.
Юбки подвязаны через минуту. Пленница с ужасом смотрит на свои белые, голые коленки. Аня продолжает командовать:
– Взяла бурдюк!
Догадливая Ириша подсовывает её под руку прут и на икре Блонди отпечатывается первая, багровая полоса. Изумлённо пискнув, Блонди подхватывает полупустую овечью шкуру для воды.
– Ведро - рядом. Налей в него воды до половины.
Расплёскивая воду по полу, девушка выполняет приказ.
– Завяжи бурдюк и возьми ветошь. Сделала? Теперь обмакни её в воду. Так. Отожми и протри крышки рундуков.
Блонди испуганно касается деревянной доски тряпкой и тут же испуганно отдёргивает руку:
– Я - избранная!
Второй рубец перечёркивает ей лодыжку:
– А мне - плевать! Мой друг тоже считал себя избранным. Его голова сейчас украшает ветку дерева у одного из колодцев, а тело пошло в котёл на корм собакам.
Третий багровый рубец быстро краснел и вспухал на мертвенно-белой коже икры а Блонди неуклюже и спешно трёт крышку рундука.
Рундуки протёрты. Намочив ветошь, Блонди моет доски пола, размазывая воду. Именно то, что требуется сейчас. На её икрах прибавилось ещё два припухших рубца. Вечером, для закрепления пройденного, Аня заставит девицу помыть пол как следует. Блонди оборачивается. В глазах у неё слёзы и мировая скорбь. Неожиданно для себя, Аня чувствует смущение, отводит глаза, встречаясь со взглядом Ириши. Недавно сияющее лицо девочки побледнело, осунулось. В глазах - ненависть.
– Ириша, я...
– Госпожа Анна, понимаете, одну девушку собачники отправили в такой фургон. Она была чуть старше меня, - горло девочки перехватывает.
– Госпожа, Анна, я...
– Твою подругу? Да?
– Я ... Понимаете, такой вот "мудрец" держал её при себе три дня, а потом потребовал другую девственницу. Собачники отдали ему одну из своих девушек, а её в тот же вечер скормили собакам. Она так кричала...
– Когда "мудрец" насиловал её?
– Да, госпожа. А когда её раздели, перед тем, как убить, на ней живого места не было от рубцов.
– Та ничтожная была недостойна выносить ребёнка от мудреца!
– пискнула Блонди, стоя посреди повозки, на коленях и с тряпкой в руках. Аня хлопнула её прутом по высоко взбитому подолу на откляченном заду. Несильно, шумно и девушка замолкла, быстро заработав руками и глотая слёзы обиды. А Аня обернулась к помощнице, коснулась её руки: