Чтение онлайн

– Я сейчас такой скандал учиню! – послышался голос Танюши. Видимо домовиху что-то разозлило. Кто именно вывел Танюшу из душевного равновесия ни Герд, ни Марго не поняли.

Герд встал и сразу же упал в упор лёжа. По привычке отжался восемьдесят раз. Мог бы и больше. Под воспитанием отца, всю жизнь бывшего витязем, и Черномора он отжался бы не менее сотни. Но Волослав узнав, что Герд отжимается по утрам, велел уменьшить количество отжиманий. По мнению Волослава сотня отжиманий после пробуждения наносила скорей вред, чем пользу. Хоть Волослав уважал тренировку дисциплины путём муштры, вредить организму не считал нужным. Герд принял бы это за слабость, если бы Платон не пояснил витязю, что тот попал к Волославу уже дисциплинированным бойцом. Иначе пришлось бы не легко. По словам Платона у его друга очень богатая фантазия. На вопрос почему Кирилла не муштруют, домовой пояснил, Волослав готовит его иначе. Мол на это есть веские причины. Тогда Герд и перестал заниматься с юным богатырём фехтованием. Он решил полностью довериться Волославу. Если наставник не считает это нужным для Кирилла, так тому и быть. При этом, у витязя оставалось навязчивое ощущение, что Волослав просто тепло относится к школьнику. В связи с чем, жалеет и бережёт. Витязь встал и почесал шрамы на груди. Он полностью восстановился после ранения и незапланированной операции. От схватки с колдуном-волколаком остались лишь шрамы на всю грудь и не самые лучшие воспоминания. «Хорошо, что выжил!» – говорил он себе. Сказал и в этот раз. Немного подумав, он всё-таки признал, даже когда считал Марго потенциальным врагом, она ему немного нравилась. Хоть он спас её не поэтому. «Или поэтому?» – засомневался витязь. Герд прикинул в голове, будь не Марго его соратником в тот момент, ради кого бы он мог также подставить шею? Ради Павла? Точно нет! За Павла в тот миг он даже слова бы не замолвил. Трус есть трус. Это потом он переступил через себя, начал чертей отлавливать и заслужил хоть какое-то уважение витязя.

Ещё немного поразмыслив, Герд пришёл к следующему выводу. За Волослава, Платона, Кирилла или Тихона он бы сложил голову не задумываясь. В них он уверен. Уверен в том, что они на одной стороне. На правильной стороне. Витязь погрузился в воспоминания о том сражении. Ведь он даже не задумался, прежде чем броситься на когти. В тот момент Марго была его соратником. Они защищались. У него не было времени решать. В сложившейся ситуации Марго стоило помочь. На них напали и пытались убить. Герд выдохнул. Всё-таки он спас ведьму не потому, что она ему нравилась. Вовсе она ему не нравилась. Но теперь нравится и с этим что-то нужно делать.

Марго в это время ещё обнимала подушку. «Это он. Тот самый из моих видений. Я дожила», – думала ведьма. Ради этого она и жила. Два века назад под чутким влиянием Яги, она была исчадием зла. Воронкой, поглощающей отрицательную магию. Никто не в силах был черпать столько энергии, сколько черпала она. Будучи юной, она несла зло и смерть, чего бы не коснулась. Так уж мама воспитала. А что ещё может девочка, не видевшая ничего, кроме ведьмовского ремесла?

Однажды, мать заставила провести её подозрительный ритуал, связанный с магией времени. Яга утверждала, что её глаза откроются. Что Марго всё поймёт. Что у неё появится смысл в жизни – настоящая цель. Так и случилось. Марго увидела. Увидела будущее своими глазами. Увидела, что она будет любима. Увидела, что будет сражаться вместе с ним, спиной к спине, будто будут единым целым. Почувствовала, как будет пользоваться положительной магией. Увидела, что будет счастлива и в бою, и в простое.

Тогда её и перемкнуло. Она покинула мать. Яга ничего не смогла сделать. Марго была столь сильна, что старуха не решилась пойти за ней. Пошла на поклон к Анне, которую за несколько лет до этого выставила на мороз.

Марго лежала и раздумывала, почему в том видении она чувствовала положительную магию, как свою собственную, а не чужую? Неужели она неправильно запомнила ощущение? «Хотя какая разница? Это точно он. Ни с кем другим я не смогу пользоваться положительной магией», – подумала Марго и рывком встала с постели. Спустя секунду она об этом пожалела. Кровь отошла от головы, и ведьма едва не потеряла сознание. Немного постояв, не понимая упадёт она или нет, Марго пришла в себя. И тут понеслось. Мысли ведьмы шпарили как из пулемёта: «А если это он, то что делать? Как себя вести? Что одеть? Вдруг я ему не нравлюсь?»

Герд как раз почистил зубы, как вдруг ощутил, что Марго в ужасе. Он схватил футболку, натянул её на свою массивную спину и подошёл к комнате ведьмы.

– Марго, – постучав, позвал Герд.

– Да? – послышался растерянный голос ведьмы.

– С тобой всё хорошо?

«Он интересуется, всё ли со мной в порядке!» – мысленно возликовала Марго. Что ответить она не знала и неуверенно крикнула:

– Да, всё хорошо.

Герд почувствовал, что ведьме стало хорошо и успокоился. Значит с ней всё в порядке. Этого Гердону было достаточно.

– Ну ладно, – сказал он и ушёл.

Марго выдохнула. Он ушёл. Ведьма посмотрела на себя. Она стояла в голубенькой пижаме. Так не пойдёт! Ей нужно переодеться. Перерыв целый шкаф с новенькой одеждой, девушка так и не нашла, что надеть. Встав перед ним, Марго поставила руки в боки.

«Что значит это его «ладно» ?» – задумалась дочь Яги. Не то чтобы она была глупая. Просто романтических отношений с противоположным полом у неё ещё никогда не было. Двухвековая ведьма просто не знала, как нужно себя вести.

Тем временем в столовой поместья царила напряжённая атмосфера. Почти все собрались на завтрак и стали свидетелями развернувшегося спора.

– А я говорю, буду рожать без этих ваших колдовских подпиток! – верещала Танюша.

– Мы же для тебя стараемся! – возмутился Платон.

– Есть естественный порядок! Как мать-природа задумала, так и рожу!

– А если после этого не обретёшь тела?

– Значит так тому и быть! – отрезала домовиха. – Эта ваша лишняя магия навредит моей девочке.

– Мальчику! – буркнул Платон. Буркнул вроде себе под нос, но услышали все. И Танюша не исключение.

Рыжая домовиха уставилась на возлюбленного. Рыжий локон, заправленный старой ядовито-зелёной резинкой, осуждающе наклонился в сторону на Платона. Танюша прищурилась и настойчиво сказала:

– Девочка! У нас будет девочка!

– Мальчик, – снова в пол голоса буркнул Платон себе под нос.

Опустив взгляд, он как попрыгунчик, точнее очень большой лохматый попрыгунчик, перескочил со стула на стол и насыпал порцию горячей каши. Всем присутствующим уже было наложено. Домовой бережно поставил её на место, где обычно сидит Гердон. Как только дно тарелки коснулось стола, в столовую вошёл витязь. Домовой знал, что островитянин проснулся и подходит к столовой. Он видел его стенами.

– Девочка! Будет девочка, я чувствую! – заскандалила беременная домовая. – Я же мать!

– Мальчик! – уже не стесняясь вспылил Платон!

– Девочка!

– Мальчик!

– Какая разница? Ребёнок есть ребёнок, – вмешался Волослав и поймал два свирепых домовиных взгляда!

Марго наконец собралась и вышла из своей комнаты. Она натянула голубые джинсы модного ныне фасона и приятно серую футболку оверсайз. На футболке красовалась надпись: «Та ещё ведьма». Хоть Марго провела все утренние гигиенические процедуры, ей этого показалось мало. Она выбросила вперёд руну чистоты размером с её рост и прошла сквозь неё. Не останавливаясь, ведьма в припрыжку направилась в столовую.

На завтрак она не опоздала. Чем ближе она подходила к столовой, тем отчётливей были слышны споры домовых. Марго казалось, что к тому моменту, пока она дойдёт до столовой, либо полетит посуда, либо случится поножовщина! Открыв дверь, она увидела, как домовые стоят на обеденном столе. Их шерсть была вздыблена, как у дерущихся котов. На столе, за которым сидят Даал, Волослав, Екатерина, Кирилл, его сестра, Тихон и Герд. Никто не ел. Все молча наблюдали за происходящим. Марго увидела, что на её обычном месте уже стоит тарелка с парующей кашей. «Приемлемо», – подумала ведьма и культурно, не привлекая внимания села на своё место.

– Девочка!

– Мальчик!

– Вы бы лучше обеспокоились, тем, что этот ребёнок будет вне брака, – себе под нос вздохнул Волослав и уставился в тарелку. Его каша уже успела остыть.

Домовые замолкли. Они посмотрели друг на друга, потом медленно повернулись и уставились на Волослава.

– Молчу, молчу! – поморщился воин.

Рыжая домовая посмотрела на растерянного Платона. Стоит отдать должное тысячелетнему домовому. Держался он достойно, не мямлил.

– Я как-то не подумал, – озадачился Платон.