НОСТАЛЬГИЧЕСКИЙ ДЕТЕКТИВ
Шрифт:
Подавленный солидный мужчина послушно подошёл к джипу и уселся через открытую левую дверь точно, как ему было указано, на заднее сиденье. Справа от него уже сидел другой человек. Сергей Анатольевич сразу его узнал – Фома Пряников из Тюмени.
– Пряник, что за дела? Так, по-твоему, встречаются старые кореша, которые много лет на зоне вместе парились? Как ты вообще в Москве оказался?
– Извини, Люсик, за тёплый приём. Эти ребята не мои, они меня и слушать не станут. Это люди Драна. Законник сильно тобой не доволен, меня на разборку вызвал и своих ребят послал тебя встретить и к нему доставить. Дран меня к ним приставил только для того, чтобы тебя опознать. Сейчас мы к Драну в его загородный дом поедем.
На передних сиденьях устроились двое крепких парней: знакомый амбал со стволом и водитель. Машина долго ехала по улицам столицы, вышла на Волоколамское шоссе, а потом по просёлочной дороге резко свернула в сторону лесного массива. Ехали молча в ожидании предстоящей разборки. Наконец, въехали в небольшой, недавно отстроенный посёлок, состоящий из похожих друг на друга домов красного кирпича и под черепичными крышами. Фантазия архитекторов почему-то не смогла разгуляться при проектировании фасада домов посёлка, будучи, по всей видимости, ограниченной какими-то местными правилами застройки. Зато при выборе ограждения дворов архитекторы постарались наверстать упущенные возможности для творчества - деревянные, бетонные и металлические изгороди и ворота не повторялись даже ни в одной общей детали. Забор вокруг дома Драна был металлическим, из сетки в два человеческих роста, с встроенными посреди фасада стальными воротами в наваренных узорах. Лагерная архитектура, а что делать, если человек в жизни никакой другой архитектуры не видел, а когда и видел, то внимания не обращал – свободного времени почти не было. Въехали в распахнувшиеся ворота и сразу увидели хозяина дома. Высокий, очень худой, с вздутыми жилами на руках, полностью седой Дран стоял на крыльце, одетый в белую рубашку с закатанными рукавами и чёрные брюки, и приветливо улыбался.
– А вот и гости мои дорогие пожаловали, какие люди! Милости прошу к нашему шалашу.
– Дран, что за дела? Что ты себе позволяешь? Твои шестёрки мне чуть было пузо не продырявили. Учить нужно молодых, как им положено себя вести со смотрящим по городу Риге. Кстати сказать, смотрящим, назначенным воровским сходом.
– Да не бери ты в голову, Люсик! Проходи, не выделывайся. Сейчас сядем, выпьем и закусим, а за столом и перетёрка лучше пойдёт.
Присаживайтесь, гости дорогие. Разливай, Пряник, святой водицы. Слава богу, мы сегодня не на хазе, у кума в гостях, а в моём собственном доме. А заноситься, Люсик, со мной не надо. Я тут за вора…
Давай потолкуем и решим наши дела, по понятиям…
Ты, Люсик, в натуре, оборзел – не по нашим законам поступаешь, а к себе ещё и уважения требуешь. Вот представь, мил человек, что я в Ригу соберусь. Я тотчас, первым делом, смотрящего извещу о своей поездке. Собрался мол, я, корешок, в твой родной город. Правильное ли я время выбрал? Никаких твоих дел я не поломаю? Планов никаких не порушу? Да и свое дело в общих чертах смотрящему изложу…
А ты, сука, никому из московских законников не доложился. Я проверил. Ты прибыл сам по себе, втихую. Ты думаешь, что мы твою слежку за Машей и Олегом не вычислили…
Паренька твоего, Колю Шувалова, мои ребята два часа назад повязали у моей девятиэтажки в городе. Хороший такой паренёк, симпатичный. Сейчас он здесь, у меня в подвале загорает и только от тебя зависит, жить ему или умирать…
Да и с тобой тоже всё будет точно так, как я решу. Если мне станет нужно, то не будешь ты, Люсик, смотрящим в своём городе, а будешь ларьки на базаре бомбить, чтобы с голоду не подохнуть…
Я сейчас тебе сказку расскажу, а ты послушай и реши, как ты жить дальше будешь – со мной, по понятиям, или против меня пойдёшь…
Короче базарить, так фраернулись мы конечно со Звягиным. Большой и правильный он человек, Андрей Петрович Звягин. Не врубился мой Олег, что он родной брат нашего друга хорошего – Фёдора Петровича. Сам пойми, где Тюмень, а где Рига, тысячи километров, да и другая там страна теперь…
Олег – парень умный, но горячий – спешит наперёд батьки…
Кидалово он придумал знатное, уже несколько раз мы его удачно прокатили в самых различных регионах необъятной страны и бывших республик. Лёгкие бабки и почти никакого риска, если только правильно, не спеша, всех игроков набрать.
На этот раз, Олег сильно спешил – жениться собрался парень. А когда спешишь, то недолго и людей насмешить…
Короче базарить, не проверил Олег все обстоятельства до конца. Моя вина!
Олег – мой сын, моя кровинушка, значит и я виноват, вместе с ним.
Деньги Звягина уже не вернуть – пошли денюжки в воровской общак. На доброе дело деньги пойдут – на прогрев зон, на пенсии вдовам, на подъёмные откинувшимся сидельцам и даже на похороны. Старика – хозяина дома, который Звягин покупал, ни Олег, ни его люди не мочили. Это точно! Крови на Олеге нет, он - нежная душа, артист – на мокруху не способен. Характером не вышел, да и хорошо, что не вышел – другая жизнь теперь.
Слово вора даю, что на Олеге крови нет! Ты знаешь, мое слово дорого стоит!
Если ты со мной, то возвращайся в Ригу и извинись за нас перед Андреем Петровичем Звягиным. Скажи ему, что его бабки мы обязательно постепенно вернём или отработаем ему. Слово вора! Со следующего месяца его ежемесячная плата за вентспилскую крышу упадёт в два раза, с бродягами из Вентспилса я уже обо всём договорился. Рижский порт тоже свои люди держат, они прислушиваются ко мне. Если Звягин надумает сухими грузами заниматься, пусть сразу меня найдёт – получит хорошую цену за обслуживание в рижском порту.
Для разговора с Фёдором Звягиным я Пряника подрядил. Фома меня понял – у него самого двое взрослых детей. Но я хочу, чтобы и ты меня понял и перестал обижаться. Фома обещает сделать, чтобы Фёдор Петрович своему брату в Ригу позвонил и успокоил его.
Ты что же хотел, Люсик, чтобы я позволил тебе втихую с моим сыном разбираться?
Давай, скажи своё слово…
– Дран, да я гадом буду, если я знал, что Олег Грановский твой сын. Да и следили мы за ним только для того, чтобы побазарить и рижский состав его команды для Андрея Петровича выявить.
– Сына моего, на самом деле, зовут Дранов Олег Валериевич. Он у меня натура артистическая, в Катюху пошёл, царствие ей небесное. Он привык, при делах своим сценическим именем пользоваться – Олег Грановский. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы на шконку не попало…
Парень рос без матери – сгинула моя любимая Катюха у кума в гостях…
А фуфляк - «просто побазарить с Олегом хотел», - ты мне не вешай. Не гони пургу бывалому человеку. Мы оба знаем, что простого базара в таких делах не бывает…
– Я с тобой, Дран. Я возвращаюсь в Ригу и обещаю тебе всё объяснить Андрею Петровичу. Правда, я не могу гарантировать, что Звягин других людей не подрядит твоего сына искать…
– Так в этом и есть твоя задача, чтобы Андрея Петровича Звягина полностью успокоить. Мой Олег сегодня вечером с невестой за бугор отбывает и никому не известно, когда молодые назад вернутся. Сначала они планировали начать в Москве обосновываться. Маша даже хорошую работу успела найти. Но я им отсоветовал в Москве задерживаться при сложившихся обстоятельствах, пока ситуация не наладится. На семейном совете мы решили, чтобы молодые люди за бугром законным браком сочетались. Я только одно условие им выдвинул, чтобы венчались они по нашему, по православному обычаю. Православный храм в любой стране найти можно. Маша – девушка славная, на мою Катюху лицом смахивает. Её мать журнал в Риге держит, она православная. Отец Маши в Америке живёт, он известный писатель. Отец - еврей, но я лично евреев уважаю, на зоне от них часто советы дельные получал, да и грева для сидельцев через них много поступает. Маша мне слово дала – они венчаться будут по православному, а для меня это самое главное. Она рассказала, что отец её в Америку зовёт, погостить. Молодые, наверное, и туда завернут...