Чтение онлайн

– Вы правы, - согласился Гога.

– Еще чаю?
– спросил я.

– Нет, благодарю вас, довольно.

– Вы знаете, есть такое узбекское слово - "дивона"... Не "идиот", а скорее "блаженный", или "обезумевший от любви", или "влюбленный до святости"... Все эти смыслы... Не "дервиш", а "дивона". Это, по-моему, еще точней о Мышкине, чем "идиот"... Ну, разумеется, нужно увидеть актеров, посмотреть, есть ли там Гамлет или Мышкин, но пока важно решить в принципе... Вы отпустили бы меня в Ташкент на постановку?..

– А вам хочется?
– спросил он, глядя на меня снизу вверх.

– Честно говоря, да.

– Так ставьте, - решил он.

Я взял из его рук пустую пиалу, сказал: "Большое спасибо", - и пошел прочь, как будто боялся, что он отнимет подаренную игрушку...

Возможно, я ошибаюсь, как, впрочем, и во всех остальных моих предположениях и выводах, но мне показалось, что одной из ведущих утренних тем стали всеобщие и взаимовыгодные консультации насчет японской аудио- и видеотехники, еще сравнительно редкой и дорогой на необъятных просторах нашей родины.

Инициативная группа лидеров - Рома Белобородов (замдир), Юра Изотов (завцех) и Гена Богачев (арт.) с двумя или тремя ассистентами, сведущими как в вопросах использования аппаратуры, так и выгодной ее "ликвидации", - совершив ряд пеших разведок, донесла, что в магазинчике господина Отадзима на Акихабаре, известном каждому прибывающему из СССР, есть достаточный выбор, а главное, ожидается коллективная скидка.

Это ключевое слово приобрело популярность не только за столиками, но и в номерах и стало производить на всех наркотическое действие, как музыка, звучащая из стереофонических колонок.

Так мы оказались "скованными одной цепью", ибо шаг вправо или влево от господина Отадзима и его налаженного бизнеса грозил потерей вожделенной скидки. Поэтому многие смельчаки, похорохорившись для порядка, возвращались в лоно "семьи", к "Ежику": японец Отадзима носил почему-то польское имя - "Ежи". Как это с ним случилось, сказать не берусь, но в наших разговорах то и дело звучало "Ежик", "у Ежика", "с Ежиком", "Ежик обещал", "Ежик сбросит" и т. д.

– А балетные говорят, - засомневался Женя Соляков, - что технику надо брать не у него, а у его конкурента, в магазине "Аэрофлот"...

– Это у Ежика "Аэрофлот", - сказал Жора Штиль.

– Нет, у конкурента, - сказал Леня Неведомский.

– Нет, у Ежика, - сказал Володя Козлов.

– Почему надо брать у конкурента?
– строго спросил Юра Изотов.

– Потому что у Ежика может оказаться некомплект, - сказал Женя и пояснил: - так балетные говорят...

– На Гинзе надо брать, а не на Акихабаре, - сказал Вадим Медведев, но Слава Стржельчик оспорил:

– На Гинзе цены хулиганские...

– Зато там товар первого класса, - сказал Миша Волков.

– Ну, это без нас, - решительно сказал Володя Козлов, - мы пойдем другим путем...

Очевидно, он имел в виду поиски вещей дешевых, на которые у нас были свои мастера, интуитивно определявшие отдаленные сейлы и бросовые распродажи. Этим умением особенно отличались музыканты, выходившие в "Истории лошади" в качестве цыганского оркестра, а также некоторые участники "хора", то бишь "табуна". Специалистов по приобретению уцененных товаров остроумный Женя Чудаков уже давно назвал "санитарами Европы", имея в виду то, что они благородно подчищали магазинные развалы и ярмарочные свалки. Впрочем, на гигантской осенней распродаже, которая раскинулась по всей территории стадиона "Каракуэн" вблизи "Сателлит-отеля", бродили буквально все, включая самых "благородных". Поэтому каждый, кто хотя бы однажды был замечен в позе сосредоточенного разгребателя неупакованных предметов капиталистического ширпотреба, имел право носить титул "санитара" или, по другой версии, "ассенизатора Европы".

Вскоре выяснилось, что конкурент Ежика, у которого отоваривался "Большой Балет", дал неправильное интервью по поводу сбитого нами "Боинга", и оказалось, что от Отадзима-сан нам не отвертеться и "с политической точки зрения"...

При всей разнице вкусов главный технический "водораздел" проходил между теми, кто хотел приобрести аппаратуру в личное пользование, и теми, кто за ее счет решил улучшить свое материальное положение. В соответствии с целью менялись критерии и приоритеты...

Так, Гена Богачев "делал" себе квартиру и твердо знал, что купит и "сдаст" большую стационарную систему "Pioneer" за 144 тысячи иен, а Семен Розенцвейг был озадачен будущими домашними прослушиваниями любимой классики и остановился на двухкассетной мини-системе "Хитачи" по цене 88 тысяч.

Миша Волков, как обычно, сосредоточенно покупал, а на следующий день сдавал то одну, то другую японскую игрушку. Это отбирало у него много времени и душевных сил, потому что, приняв решение, он, как настоящий мужчина, немедленно его исполнял, дружелюбно прощался с продавцами и хозяевами, за ночь успевал передумать, а утром ошарашивал вчерашних друзей требованием вернуть деньги. Юра Аксенов сказал, что точно так же он вел себя во время летних гастролей по нашим войсковым частям, расквартированным в Восточной Германии.

Для таких гастролей бригады артистов формировало командование Ленинградского военного округа. Согласно обычаю, на местах приезжих кормили с офицерского стола, а суточные оставались на приобретение вещевого дефицита. От БДТ особенно часто в такие гастроли устремлялся Иван Матвеевич Пальму с Севой Кузнецовым и другими партнерами, но как раз накануне Японии в группу "войсковиков" вошли Юра Демич, Лена Попова (в то время - жена Юры Аксенова) и Миша Волков. Так вот, еще в Германии Миша с утра отправлялся на военной машине с сопровождающим из гарнизонного городка километров за тридцать в близлежащий немецкий населенный пункт, приобретал там товары повышенного спроса, а из следующей части, куда успевала переместиться гастрольная бригада, уже на другой машине и с другим сопровождающим, километров за сорок возвращался купленные вещи сдавать.

Р. по заграничным частям никогда не ездил, но был о таких гастролях частично информирован, так как о поведении Миши Волкова в Западной группе войск ему рассказывал Юра Аксенов, а о поведении Юры Аксенова - Миша Волков...

В отличие от Волкова, Р. наоборот, "оледенев над пропастью поступка" (малоизвестный перевод шекспировского монолога "To be or not to be" Алексея Матвеевича Шадрина), почти всегда тянул с приобретением товаров до последнего момента, покупал неуверенно и часто неудачно, а однажды, во время аргентинских гастролей, так и остался при половине суточных, которые в Союзе пришлось менять на "березовые" чеки. Это было крайне глупо и непрактично, но утешением служила мысль о том, что Ирина сама может пойти в "Березку" и выбрать то, на что этих чеков хватит.

В Японии на мою тяжелую рефлексию обратил внимание Миша Волков и поделился наблюдением с Валей Ковель. Поэтому, расстреляв свои патроны, она предложила мне купить у нее "чудную японскую кофточку", которая на первый же взгляд была для моей Иры безусловно велика.

В ответ на предложение я попробовал дипломатично уклониться:

– Спасибо, Валечка!.. Вот приедем в Питер, примерим...

Она сказала:

– Ну-у, в Питер!.. Ты здесь купи!.. Мне сейчас иены нужны.

Я осторожно возразил: