Чтение онлайн

Спускаемся на прогулку с велосипедами по узкой мощеной средневековой улочке, круто, но с изгибом спускающейся к морю; через дорогу, стоя на порогах своих домиков, один из которых прирос к городской стене, переговариваются пожилой мужчина и спелая, яркая женщина (подбоченившись, в чем-то домашнем). Лена Пастернак — ей, незнакомой, с восхищением: «До чего ты хороша!» Именно ты — это я хорошо улавливаю. Просто так, выражение радости и удовольствия — от созерцания. В другой раз тоже на улице, проходя мимо, старушка-одуванчик, чудная, в розовом беретике кокетливом на седых кудряшках, что-то весело говорит нам: оказывается, радуется, что у березы уже появились листья! Лена первый раз в жизни эту старушку видит, но так же весело ей отвечает. И это здесь, на острове, — нормально. Я уж не говорю о том, что при втором посещении кафе «Розас» я была опознана хозяйкой как своя.

Готланд расположен в девяноста километрах от шведской стороны материка, в ста тридцати — от Риги, в пятистах пятидесяти — от Петербурга и на таком же расстоянии — от Гамбурга. В часе полета от острова в девяти странах живут шестьдесят миллионов человек. С XII века Готланд — перевалочный пункт торговых сношений.

Шведским остров стал только в 1679 году. С 1985 года средневековый центр острова, Висбю, занесен в список ЮНЕСКО как уникальный город Всемирного культурного наследия. Тысяча ферм на острове существуют еще с викинговых времен. На курс русского языка в университетском колледже ежегодно записываются не менее тридцати студентов.

Поселение в Висбю существует уже пять тысячелетий. На острове сохранились около двухсот остатков стоянок бронзового и раннего железного века. Тысяча восемьсот фундаментов относятся к середине железного века, из них десять отлично сохранившихся. Множество захоронений в ладьях из камней — каменных «инсталляциях», придуманных не концептуалистами и постмодернистами.

Балтийский центр открыт на Готланде в 1993 году. Но само его возникновение здесь настолько естественно, органично и понятно, что кажется — он был всегда. В Центр приезжают переводчики и писатели из всех (при)балтийских стран. Когда я впервые сошла в общую кухню-столовую, помещение с невиданной красы пейзажем в окне, Ингрида из Латвии и Тапио из Финляндии отвечали на мои вопросы по-английски и с нордической сдержанностью. Через несколько часов мы уже болтали по-русски. А вообще за столом мы (я подсчитала) говорили одновременно на пяти языках — немецком, английском, шведском, финском и русском. И все хором жаловались друг другу на проблемы с французским: мол, читать-то читаем, понимать вроде понимаем, а вот чтобы заговорить…

На двадцать тысяч населения «большого» Висбю, а если честно, то на две тысячи живущих внутри средневековой стены, ежегодно приходится 600 тысяч туристов. То есть на каждого жителя — триста зевак. Но зеваки привозят денежки…

В начале XIX века Готланд именовали Малой Америкой, поскольку на остров шла сильная эмиграция, в основном с близлежащих островов Смеланд и Уланд: считалось (и справедливо), что переезд (переплыв) на Готланд дешевле, чем через Атлантику. А условия жизни на Готланде были лучшими, чем на других островах, принадлежавших Швеции. И земли можно было получить больше.

Для сравнения: и поныне фермы на Готланде имеют большие наделы, чем хозяйства в центральной Швеции. Но поскольку среди угодий много неудобий, земли культивируемой выходит не больше.

А кто они такие, готландцы, вообще — по «составу», по происхождению? Ну, шведы. А до того — кто они были? Почти три века были под датским игом. Они — кто? Готы? Германское племя? Архитектурный пейзаж, как известно, напоминал любекский: такие же «ступеньки» на фронтоне. И русские тут в XI–XII веках были, и кто не был! Слабые следы — Русская улица, руины русской церкви, ресторан…

Язык, разумеется, шведский.

Но, как утверждают «материковые» шведы, очень своеобразный островной диалект.

Насчет диалекта ничего сказать не могу, а вот в шведском языке, на котором я упорно пыталась читать две приходящие в Центр по утрам газеты, есть два слова ну очень смешных.

Так — значит спасибо. Вот так.

А ох — значит и. Лена ох Наташа — это не то чтобы Лена вдруг охнула!

Приехал на остров, в собор, новый энергичный органист — и организовал органный фестиваль, ежелетне (естественно) проходящий в Висбю.

И органы (инструменты) разновозрастные в коллекцию собрал, по всему острову колесил.

А что у него дружба нежная с дьячком, которого отличает (свидетельствую по пасхальной ночи) замечательный голос, так это никого не касается.

Еще на острове проходит арт-фестиваль, а также и театральный, и просто музыкальный. И — целая Средневековая неделя: в начале августа все готландцы от мала до велика, включая вышеупомянутых ведьм, переодеваются в средневековые наряды, над которыми художники, историки и портные работают целый год, вживаются в образ, берут в руки средневековое оружие (лук и стрелы) и идут к стене защищать город от датского короля.

Целую неделю люди живут в искусственном прошлом с удовольствием — это пик и радость годового готландского календаря. Хотя датский король Вальдемар их в конце концов завоевывает.

Представьте себе — в небольшом русском городе, например в Угличе или Муроме, «декоративную» историческую неделю, в которой с удовольствием участвует все население. А заканчивается действо установлением… татаро-монгольского ига.

Кто более свободолюбив — мы либо шведы, веселящиеся по поводу установления «датского» ига?

Может быть, у них кровавое прошлое отделено от настоящего таким цивилизационным пространством, что нет оснований прошлого страшиться? Былое было, прошлое прошло, культура и многослойная, многовековая, тысячелетняя городская цивилизация — остались. Вот они, свидетели, да и не просто свидетели, а до сих пор живая среда обитания — стены и дома, а в них — окна и двери, мебель и книги, картины и утварь. Так что по-своему исторической является жизнь и судьба каждого домика, мимо которого я прохожу, стараясь ежедневно разнообразить маршрут прогулок.

Готландцы практичны и тверды, как настоящие пуритане, но они же романтичны и нежны. Прогулка вдоль моря сопровождается стихами — к деревьям, дико растущим вдоль дороги, привешены на нитках листы бумаги, заботливо упакованной в прозрачный пластик, — это стихи. Я попросила перевести — о чем они? Трогательные, в рифму: о красоте морской, о птичках, о цветах, о закате, о ручье.

Вот — и мое приношение.

Швейцария лежит внутри Европы, как драгоценное филигранное яйцо работы божественного ювелира, яйцо, тщательно завернутое в белоснежную вату. Упрятанное в шкатулку Альп.

Швейцария — практичная и самодовольная; настороженность исчезнет и таможенник улыбнется в ответ на мой акцент лишь тогда, когда убедится, что я собираюсь вскоре покинуть благословенную швейцарскую землю. Видимо, швейцарцы полагают, что все хотели бы стать швейцарцами.

Швейцария — карнавал на улицах Женевы, ежегодно в декабре весело отмечающей свое спасение от агрессивных савояров: находчивая гражданка выплеснула горшок с кипящим супом прямо на головы агрессорам, в результате чего они сконфуженно и навсегда ретировались.