Чтение онлайн

В 1933 г. в Германии фашистам удалось прийти к власти в значительной степени из-за отказа коммунистов сотрудничать с социал-демократами. Коминтерн эту свою ошибку осознал и уже в 1935 г. перешел к тактике формирования правительств народного единства, в которые коммунисты входили в коалиции с другими левыми партиями. И вскоре эта политика принесла свои плоды. Под влиянием побед левых сил в Испании и Франции в 1936 г. и вхождения коммунистов в правительства этих стран, а также косвенного военного вмешательства СССР в испанские дела в Британии возобладало мнение о том, что на обозримую перспективу опасность революции и коммунизма для Европы значительно перевешивает угрозу со стороны нацизма. Почему не боялись нацизма? Возможно, потому, что в мире шел активный процесс кредитования Германии, строившей военные заводы.

Соответственно политика «равного удаления» Британии от СССР и Германии, проводимая до этого правительством Болдуина, изменилась: со второй половины 1930-х гг. в политической элите Британии начинает усиливаться влияние сил, выступающих за превращение Германии в противовес не просто Советскому Союзу, а всей левой, революционной опасности. Прежде всего это выразилось в победе германофильской группы в правительстве Англии. Ее лидер Невилл Чемберлен в мае 1937 г. сформировал свое правительство и стал проводить новую внешнеполитическую линию, направленную на умиротворение Гитлера. Исходным пунктом практической реализации чемберленовской стратегии умиротворения стал ноябрьский визит Эдуарда Галифакса в Берлин. При этом вся эта англо-германская встреча была построена на антисоветской основе. В самом ее начале Гитлер заявил: «Единственной катастрофой является большевизм». В ответ на это Галифакс отметил заслуги фюрера в «уничтожении коммунизма в Германии» и выразил уверенность в том, что Германия по праву может считаться «бастионом Запада против большевизма». На фоне антикоммунистической риторики Лондон весьма благосклонно отнесся к намерениям Гитлера поглотить территории, населенные преимущественно немцами, но входящие по тем или иным причинам в состав других государств, при условии, что процесс этого территориального переустройства будет мирным и согласованным с Великобританией. При этом Галифакс довел до сведения немцев, что правительство Британии не станет возражать против расширения территории Германии до ее «естественных этнических границ», когда речь шла о возможности присоединения к Германии Австрии и Судет, принадлежавших в то время Чехословакии и Данцигской области Польши.

Еще перед началом 2МВ отношения между Англией и Германией были достаточно прозрачны. Англия ориентировалась на Мировой океан и колонии, а Германия, претендуя на континентальные территории, никак не пересекалась с ее интересами. Войны между этими странами уже никак не должно было быть, если только кто-то из политиков вдруг не захотел бы потерять свой авторитет призывами к подобной глупости. Но войны между Германией и Англией не должно было быть не только с точки зрения здравого смысла, но и с точки зрения общественности Англии. Тем не менее в Германии были сильны антианглийские настроения (в памяти еще итоги 1МВ).

Поэтому Англия в дальнейшем также рассматривается как военная цель, хотя Гитлера терзают сомнения на этот счет: он понимает, что даже одолев Англию, он ничего не получает от ее колониальной империи – все достанется другим морским державам, главная из которых США. Стоит ли понапрасну воевать? Конечно, особого смысла нет. Так почему же и как произошло столкновение новых непересекающихся немецких и английских интересов во 2МВ? Ответ крайне интересен, но об этом позже.

Первой на пути умиротворения Гитлера лежала самая доступная страна – Австрия. Для ее присоединения к Германии австрийские нацисты, инструктируемые и финансируемые из Берлина, начали в стране кампанию террора. Почти каждый день рвались бомбы и проходили многочисленные буйные нацистские демонстрации. 25 января 1938 г. австрийская полиция произвела обыск в штаб-квартире так называемого «Комитета семи», который официально занимался выработкой условий перемирия между нацистами и австрийским правительством, а на самом деле являлся центром нацистского подполья. Там были найдены подписанные Рудольфом Гессом документы, из которых явствовало, что австрийские нацисты весной должны поднять восстание, а когда канцлер Австрии Курт фон Шушниг попытается его подавить, германская армия войдет на территорию Австрии, чтобы «немцы не проливали немецкую кровь». Разумеется, Запад регулярно выражал свою озабоченность тем, что австрийское правительство «не могло обеспечить прав человека» в стране. Однако по этому вопросу в английской элите произошел раскол. В знак своего несогласия с политикой умиротворения, проводимой Чемберленом, 20 февраля 1938 г. подал в отставку министр иностранных дел А. Иден (похоже, достойный был британец). Заменивший его Эдуард Галифакс был для Берлина гораздо более удобным партнером по «умиротворительному» процессу. 9 марта в Лондон прибыл новый глава МИДа Германии Иоахим фон Риббентроп, который во время своего визита встречался с Чемберленом, лордом Галифаксом, королем Георгом Шестым и архиепископом Кентерберийским. У него остались самые приятные впечатления от этих встреч, и он с полным основанием информировал Гитлера, что Британия не вмешается в австрийский вопрос. Таким образом, официальное добро со стороны правящей элиты Англии на аншлюс было получено.

Был у Гитлера и еще ряд встреч по Европе с мировыми заправилами, предпочитающими оставаться в тени, и влиять на решение «большевистского вопроса» негласно. Для того чтобы понять, насколько существенным в то время для Гитлера было заручиться предварительным согласием официального и неофициального Лондона на «мирную» оккупацию Австрии, надо вспомнить, как в 1934 г., во время первой попытки фашистов провести аншлюс Австрии, хватило простой угрозы применения силы, и Гитлер сразу же отказался от своих агрессивных планов. Тогда фюрера поставил на место Муссолини, которому для этого достаточно было привести в боевую готовность и подтянуть к Бреннерскому перевалу четыре дивизии. После этого Гитлер фактически сдал всех главарей путча, которых, несмотря на обещанный им свободный выезд в Германию, подвергли аресту, причем 13 из них повесили.

Однако, несмотря на полученное от Лондона добро на аншлюс, в Берлине царил переполох. Австрийский канцлер сделал хитрый ход, объявив плебисцит по вопросу о присоединении Австрии к Германии. Результаты плебисцита были очевидны: большинство австрийцев выскажутся против такого объединения (у людей оставались неприятные воспоминания о предыдущем «военном сотрудничестве» с Германией – в 1МВ). Предотвращая плебисцит, назначенный Шушнигом на воскресенье, Гитлер решился на военную оккупацию Австрии в субботу. 11 марта, в 2 часа ночи, он издал директиву по плану «Отто». Утром этого же дня германское правительство предъявило Австрии ультиматум. К вечеру вконец запуганный президент Австрии Миклас принял отставку канцлера Шушнига и назначил главой правительства лидера австрийских нацистов Зейсс-Инкварта. Новоиспеченный канцлер в тот же день направил в Берлин телеграмму, в которой буквально умолял Берлин ввести в Австрию войска. 14 марта Гитлер торжественно вступил в Вену. На следующий день берлинская пресса пестрела заголовками: «Немецкая Австрия спасена от хаоса». В ней были помещены сочиненные Геббельсом небылицы о беспорядках, стрельбе и грабежах, творимых коммунистами прямо на улицах Вены.

Любопытно, что Адольф Гитлер в Вене больше всего обрадовался одному трофею среди сокровищ дворца Хофбург: копью Лонгина. Есть сведения, что Гитлер даже провел целую ночь наедине с этим копьем. По преданию, копье, которым Лонгин пронзил ребра Спасителя, дает власть над всем миром. Многие страны хотели обладать этим оружием, что привело в конечном итоге к некоторой путанице, например, альтернативный наконечник копья Судьбы принадлежит Армянской церкви. Он был принесен в Армению святым апостолом Фаддеем. Какое копье Лонгина из них подлинное – доказательств не имеется. Всегда были высказывания, что во дворце Хофбург хранится копье святого мученика Маврикия или другое, а подлинное копье Лонгина где-то в другом месте. Но Гитлер был убежден, что подлинное копье Судьбы в Австрии. Чаша Грааля, копье Судьбы, меч святого Маврикия – все эти евангельские реликвии воспринимаются нами как нечто мифологическое, сказочное. По преданиям, древние реликвии обладают сверхъестественными возможностями, а тот, кто завладеет ими, откроет путь к мировому господству. Конечно, такие ценные библейские реликвии, как чаша Грааля и копье Судьбы, не могли не интересовать Третий рейх, и конкретно Адольфа Гитлера. Позже он любил повторять: «Я иду туда, куда мне предписывает идти Провидение. Я верю в магию Копья». Копье Судьбы, по его мнению, должно было аккумулировать магические силы, унаследованные в крови богоизбранного народа. Таким народом Гитлер считал немцев-арийцев, почему-то определяемых им единственными наследниками древних ариев.

Следующим объектом умиротворения Германии стали Судеты, принадлежавшие в то время Чехословакии. Схема «мирного» присоединения Судет к Германии была достаточно незатейлива: использовалась технология, уже опробованная при аншлюсе Австрии. Из Берлина были спровоцированы беспорядки в среде немецкого национального меньшинства, а лидер судетских немцев Генлейн получил от Гитлера приказ. В мае наступила кульминация спровоцированных фашистами беспорядков среди судетского немецкого меньшинства. А 3 мая германский посол в Лондоне Герберт фон Дирксен доложил в Берлин, что лорд Галифакс уведомил его о демарше, который британское правительство намерено вскоре предпринять в Праге, «чтобы убедить Бене-ша удовлетворить максимум требований судетских немцев». Поскольку между Парижем и Прагой существовал договор о взаимопомощи, французы могли вмешаться и сорвать очередное умиротворение Гитлера. Для того чтобы не допустить помощи Чехословакии со стороны Франции, Галифакс 22 мая направил в Париж официальное заявление о том, что Лондон не намерен помогать Франции, если она вступит в войну с целью защиты Чехословакии от германской агрессии. Более того, Британия потребовала, чтобы, прежде чем принимать какие-либо меры, которые могут обострить положение или привести к войне, французы проконсультировались с английским правительством. В Париже правильно поняли далеко идущие антикоммунистические планы своего соседа и уже к концу весны правительства Англии и Франции стали совместно оказывать жесткий нажим на Прагу, добиваясь от нее серьезных уступок судетским немцам. Прессинг, осуществляемый со стороны Германии, Англии и Франции, вынудил президента Чехословакии Бенеша 5 сентября принять все условия лидеров проберлинской партии в Судетах. Однако это было совсем не то, на что рассчитывал Берлин: агрессия против Чехословакии лишалась «морального» обоснования. По приказу из Берлина переговоры с Бенешем были немедленно прерваны. А 12 сентября во время выступления в Нюрнберге Гитлер потребовал «справедливости» для судетских немцев и определил 1 октября как дату вторжения в Чехословакию.

Чемберлен, заслышав об угрозе войны, 15 сентября вылетел на встречу с Гитлером. Фюрер заявил ему, что хочет мира, но из-за чехословацкой проблемы готов и к войне. Впрочем, войны можно избежать, если Британия согласится на передачу Судет Германии на основе права наций на самоопределение. Чемберлен со своей стороны давно уже соглашался с передачей Судет Германии. Поэтому он с легкостью обещал фюреру провести консультации по этому вопросу со своим кабинетом и с правительством Франции. В ночь на 21 сентября английский и французский посланники в Чехословакии заявили чехословацкому правительству, что, если оно не примет англо-французских предложений, французское правительство «не выполнит договора» с Чехословакией. «Если же чехи объединятся с русскими, война может принять характер крестового похода против большевиков. Тогда правительствам Англии и Франции будет очень трудно остаться в стороне». Отсюда видно, что Запад не исключал для себя даже содействия Германии в ее войне против возможного военного союза Чехословакии и СССР.

Вот почему уже ставшее традиционным объяснение «политики умиротворения» исходит из предположения: действия Чемберлена были вызваны не его стремлением к миру, а, напротив, желанием развязать войну между двумя главными соперниками Англии – коммунизмом и фашизмом, для ослабления обоих противников их же собственными руками, и таким образом позже добиться падения как коммунистического режима в СССР, так и фашистского режима в Германии. Постоянные же призывы Чемберлена к миру были лишь ширмой, с помощью которой он ловко манипулировал, отдавая фашистам одну европейскую страну за другой, и тем самым создавал основу для восточного вектора фашистских устремлений. Вот вам и «двуликий», демонстративно позволивший себя «пленить» немецким идеологам и Гитлеру, реальный кандидат на «Хирена».

К числу главных действующих лиц 2МВ нужно отнести премьер-министра Великобритании Невилла Чемберлена и сменившего его на этом посту в 1940 г. Уинстона Черчилля. Заключая сделку с дьяволом, Гитлер мог не догадываться, что после переговоров с англичанами кукловодом Третьего рейха становится Англия или кто-то еще за ней, и сделка с дьяволом на самом деле является негласной сделкой с еще более амбициозными лидерами, чем был он сам.

Существует версия, что к войне Германию подталкивали внешние силы (абсолютное большинство историков солидарны в этом). И Англию одни винят в запоздалом вхождении в эту войну (между Германией и Россией) для того, чтобы не дать Германии слишком уж сильно утвердиться на евразийском континенте после падения России. Другие считают, что и Англию к войне с Германией «подтолкнули» сторонние силы. Очень интересный факт, известный немногим: именно Англия первой начала бомбардировки немецких городов и портов. Гитлер был либо в полном недоумении, либо обо всем знал заранее – он не пошел на поводу обстоятельств и не объявил войну Англии. И только когда Англия в срочном порядке заключила договор с Польшей (за несколько дней до нападения на нее Германии) и война была объявлена самой Англией (!), Гитлер уже никак не мог уклониться от столкновения. Туманному Альбиону нужен был только повод для войны с Германией – это очевидно. Но зачем, если потом война откладывалась и откладывалась, прикрываемая слабыми в сравнении с действиями на востоке «кровопусканиями»? Англия действительно была «двулика» в отношениях с Германией. И истинное ее лицо Гитлер увидел тогда, когда отменить «молниеносную войну» уже было нельзя.