Чтение онлайн

и дождило за городом, север вползал в карман,

тебя доставало ужинать в тишине.

недоросшая ещё до глубоких ран,

даденная не Богом, а случаем мне.

потом за рассветом приближалась твоя печаль,

начинаясь крикливыми снами, холодным лбом.

ну а если ты продолжала скучать,

к обеду присоединялась и боль.

фасовали россию конвертами пар авион.

не спасали ни водка, ни молоко.

ты предпочитала играть с огнём,

нежели с детским «к тебе далеко».

а затем началась зима

неожиданней прошлых бед.

я не успел к тебе.

и никогда не успею.

врачи играют с тобой в молчанку, мой храбрый кролик,

кормят пилюлями какую неделю кряду.

ты мне расскажешь больше меня о боли,

я положу тебя в снег и останусь рядом.

волки будут носить нам брюкву, медведи – мёд.

мы заснём невозможно близко, и сладкий бред

станет ниткой в рубахе Бога. нас не убьёт

какой-то не тот лотерейный билет.

а теперь засыпай, пингвин, обо всём забудь

в своей сказочно-тёплой таинственной колыбели.

от неё прямо в небо разлит млечный путь.

это – дорога в вечность, и мы её одолели.

лёд, приложенный к голове, теряет и вектор, и прежнюю силу.

а мне ещё хочется размозжить тебе череп.

хотя опоздал: твоя смерть как всегда подкосила,

сбила с толку. и я вот хожу только через

подземные переходы, чтобы не видеть автомобили.

знаешь, как страшно остаться в живых и метаться

как мальчик, забытый отцом в супермаркете билла?

я был таким тогда – дрожа, глотал metax’у.

я и сейчас такой. твой старый ортодонт…

единственный тебя узнал в той горке мяса.

я пил тогда вино, я мямлил «don`t».

я ничего не знал. мне до сих пор не ясно,

как ты посмела без меня бежать.

когда мне жмёт весь мир,

он мне и раньше жал.

та сука ждёт щенят, пока я здесь.

пока я ранен, наголо острижен,

прописан в лепрозорий весь, как есть,

та сука… впрочем, где-то под парижем

тот дом, где я остался целым.

где молоко не стынет до утра,

где каждый верно дышит под прицелом

тугого солнца. травы от ковра

не отделить. смерть отравляет быт –

забрызганные простыни есть ад,

напоминание о нём. и я забыт,

пока та сука где-то ждёт щенят.

смерть – это миф. это то, чем пугают в детстве.

у неё нет запаха, нет симптомов.

мы ещё выпьем, когда бродскому стукнет двести.

смерть – это война и мир. третий том.

принято молчать как один, но тебя уговариваю.

смерть – это ласковый мальчик, солёный лоб.

смерть – это винт, сноубол и какое другое варево.

смерть – это как сейчас. смерть – это вовсе нет слов.

а пока ты пьёшь молоко, просыпаешь работу,

улыбаешься мне, несёшь всякий бред,

играешь в мальчишку, любишь субботы,

смерти нет для меня. и для тебя – нет.

думаешь, больно? тогда посмотри сюда:

прошитый какой-то влиятельной пулей

я тебе больше не сдался. была среда.

твой мегаполис превращался в улей.

снег всё не шёл, я упирался в сталь

немым лицом – придатком головы.

хотел тебе поводырем – не стал.

мы расходились, как наложенные швы

от резкого движенья. снежный ком

покорно таял в шахте пищевода.

я целовал тебя в висок виском

в последний раз. на площади свободы.

чую тебя спиной, подернутой плавниками,

упрямым хребтом, равномерным подвздошьем.

жизнь превосходит кинутый в небо камень

и скоростью, и ударом. оставить в прошлом –

все равно, что оставить пиджак таксисту.

не похвастаюсь памятью на номера.

на перекрестке диастол-систол

регулировщик сбит насмерть. внутри дыра,

схожая с ней же в сухом колодце.

неоспоримость вреда алкоголя

нас вынуждает начать колоться.

мой циник давно породнился с горем.

убивая в тебе своего близнеца,

нахожу нас чужими, как будда и брут.

но по-прежнему чую изнанкой лица.

навсегда – это слово, которым врут.

апперкотом в постель со мною уложен

март.

финиш ещё, но уже невозможен

старт.

денег осталось на вечер

плюс взять такси.

крыть твои карты нечем –

без сил.

прошлого много. но гуще твоих

обид

постоянные боли, наркотики, мать их,

спид.

и это всё я, представляешь?

овец до ста

за ночь считаю трижды.

и так устал.

прошлого тени длиннее рельсов

метро.

по крови среди разномастных тельцев