Чтение онлайн

– Всем придется выйти из комнаты, – предупредила я девушек. – Таков порядок. Тайну завещания нарушать нельзя. Но ребенок может остаться. Вряд ли она запомнит хоть слово.

Фаби долго не хотела выпускать руку своего мужа, но все же вышла из комнаты, опираясь на плечо Ами.

– Хорошо. Как же хорошо, что вы здесь!.. – со слабой улыбкой произнес Энцо.

– Ваше полное имя, – сухо сказала я, стараясь максимально отстраниться от всей этой ситуации и быть профессионалом, вот только на глаза у меня упорно наворачивались слезы.

– Энцо Марио Коста, – отчетливо проговорил мужчина.

– Полных лет?

– Двадцать четыре.

Моя рука замерла над бумагой. Он еще так молод. Почему Юстиция?

– Мне жаль, сеньорита Ритци, что мы впутали вас в эту грязную историю!..

– Это моя работа, – твердо проговорила я, вписывая возраст Энцо.

– Вы ведь уже поняли, кто моя семья?

– Догадалась.

– Я не такой. Но фамилия Коста накладывает определенные обязательства. А я захотел свободы. У меня много братьев. И сперва они смотрели на мой побег сквозь пальцы. Думали, со временем я вернусь в лоно семьи, начну заниматься нашими делами…

Под делами он явно имел в виду рэкет, наркотики и торговлю людьми – все, чем живет наш юг.

– Но вы нашли себя в другом, – обвела я рукой картины на стенах.

– Да. На удивление мои работы оказались востребованными. Что-то я успел продать и скопить денег. Но из-за страха мы всегда жили более чем скромно, постоянно переезжали… Но у меня есть счета, есть картины!.. Я хочу, чтобы Джемма и Фаби ни в чем не нуждались и просто жили… не так. Не в бегах, не в страхе…

Он зашелся кашлем.

– Ваша семья их не оставит просто так. Они будут мстить.

– Нет. Воля умирающего что-то, да значит для Коста. Они отступят с моей смертью. Сеньорита нотариус знает, что такое омерта?

– Кодекс чести преступников?

– То немногое, что они чтут и соблюдают. Если я омою свое предательство кровью… Если я умру, то мою семью не тронут. Не посмеют.

– Вы травите себя, – догадалась я, глядя на черные узоры вен под кожей Энцо. – Так же нельзя…

– Нет, сеньорита. Нельзя поступить иначе. Я все равно умру, вопрос в том: один или же утяну за собой Фаби и Джемму? Пожалуйста, она не должна знать о моем решении!

Еще один безродный ребенок, который не будет помнить и знать отца.

Я пыталась отключить чувства, пока писала текст завещания и вносила туда информацию по картинам и банковским счетам Энцо. Я пыталась не плакать, пока смотрела на дрожащую руку, ставящую подпись под документом. А еще я отказалась брать с него деньги за это. Я просто не могла, потому что чувствовала себя палачом, который только что вынес смертный приговор.

– Не нужно плакать, сеньорита Ритци. У них будет беззаботная и безбедная жизнь. Гораздо лучше, чем сейчас.

– Неправда! В их жизни уже не будет вас…

Он ничего не ответил, с любовью погладил спящего ребенка по волосам и запел ему что-то на южном наречии.

Я молча поднялась с места и поспешила к выходу, потому что уже видела, как Энцо достал из-под матраса крохотный пузырек с последней дозой яда.

– Уходим, – бросила я Ами, прекрасно понимая, что ничего из произошедшего не смогу рассказать ни ей, ни кому бы то ни было.

Мы уже спустились до первого этажа, когда я услышала рыдания Фаби и плач проснувшегося ребенка.

На улице тощие лошади нетерпеливо постукивали копытами по старой брусчатке.

Подруга несколько раз пыталась завести со мной разговор, старалась приободрить меня, но этой ночью я была отвратительным собеседником. Впрочем, и одной оставаться мне не хотелось, поэтому, когда Ами попросилась переночевать сегодня у меня в коттедже, я не отказалась.

Мы выпили чаю, чтобы успокоить нервы, и пока я убирала в архив завещание Энцо, подруга вымыла посуду и принялась до скрипа драить пол.

Септимус тоже чувствовал мое смятение, тянул ко мне щупальца, и я нежно погладила его подушечками пальцев. Луиджи исправно ловил призрачных мышей, а Флавио носился под окнами, патрулируя сад. И только у меня перед глазами все еще была каморка под крышей, заставленная прекраснейшими из картин.

– Юстиция, где же твоя справедливость? – глухо спросила я ночную тишину.

Разумеется, она не ответила мне. Она говорит, лишь когда желает сама, а не когда так нужна мне.

– Пойдем уже спать, Юри.

Заботливый голос Ами вывел меня из транса. Мы в очередной раз проверили все замки, наложили с десяток защитных чар и пошли на второй этаж. Не представляю, как я пережила бы эту ночь в одиночку.

– Спасибо, что ты со мной! – поблагодарила я Ами и сжала ее руку под одеялом.

Мы с трудом поместились на одной кровати.

– Не спасибо, а объяснишь Модесто, где я была и что мы просто друзья, – рассмеялась она, и я впервые после сегодняшнего происшествия улыбнулась.

Спать мне совсем не хотелось. Я слушала, как Ами сыплет идеями и советами для моей работы. По ее словам, я стала бы идеальным ночным нотариусом, у меня куча призрачных помощников, и я бы смогла принимать людей тогда, когда другие закрыты.

– Ты даже сможешь на учебу днем ходить. Как тебе?

– И пить зелье неистовства, чтобы не помереть от нехватки сна? – пошутила я.

– Обязательно подумай. Жуткий некромант, который открывает двери для посетителей лишь в ночи, – мистическим голосом проговорила Ами и зевнула.

– Подумаю-подумаю.

Но думала я о другом, и всю ночь мне снились кошмары, в которых Немо был сын дона мафии, и его разыскивали все криминальные семьи страны.

«Ты знаешь, что такое омерта, миа Юрианна?» – спрашивал меня мой мастер.

Его волосы были зачесаны назад, в зубах зажата дымящаяся сигара, а в руке был флакончик не то с ядом, не то с зельем неистовства.

Утро началось для меня с остывшего кофе и сверхвнимательной Ами. Она оставила на столике записку и извинилась, что сбежала на очередную подработку с первыми лучами солнца.

Я же проспала почти до обеда. Умылась, выглянула на ожидаемо пустой порог своей конторы и теперь уже всерьез задумалась о том, чтобы работать по вечерам.