Чтение онлайн

– Если вы, инспектор, думаете, что произошло убийство, так ищите убийцу, а не копайтесь в чужом грязном белье, – ледяным голосом процедила золотоволосая красавица и, кивнув нам с поистине королевским величием, удалилась. Задерживать ее Вейш не посмел.

– Ну и ну, – покачал головой инспектор, когда за Патрицией Де-Бург захлопнулась дверь, – дочь драгуна, а ведет себя так, как будто ее отец герцог!

За окном послышался знакомый звук рога, говорящий о том, что пора ужинать.

– Как, уже шесть часов? – удивился доктор. – Как быстро пролетело время!

– Да, – согласился с ним Вейш, – уже вечер, а мы еще не заслушали всех свидетелей. Как я понимаю, остались Себастьян Де-Бург, его сестра Валерия и Тобиас Сальватор.

– Ну, положим, Сальватора не было в замке, когда произошла трагедия, – заметил мой шеф, – а вот Себастьяна и Валерию интересно было бы послушать.

– Здесь я решаю, когда и кого нужно допросить! – свирепо уставился на крошечного нотариуса инспектор. – Запомните, Мартиниус! Я не нуждаюсь в ваших рассуждениях и советах! Вы, столичные жители, наверное, думаете, что здесь живут простаки, не способные отличить левый сапог от правого? Так вы ошибаетесь. И, хотя, признаюсь, у нас не часто совершаются преступления подобные этому, мы вполне можем утереть нос любому квакенбуржскому умнику!

– У меня и в мыслях не было покушаться на ваши прерогативы, инспектор, – нотариус скорчил такую покаянную мину, что доктор Адам не выдержал и фыркнул.

Успокоившись, Вейш решил допросить оставшихся свидетелей после ужина и милостиво позволил нам отправляться в столовую.

– Ну, что же, – воскликнул доктор, вставая с кресла, – как сказал Вергилий: «Quo fata trahunt retrahunque sequamur!» 6

Перед ужином я заглянул к себе в комнату, чтобы привести себя в порядок. Неторопливо намыливая руки розовым портобельским мылом, я перебирал в памяти все увиденное и услышанное за этот долгий тяжелый день. Передо мной снова и снова вставало лицо графа Бертрама: жуткая маска с остановившимся навсегда взглядом. Я совершенно не представлял, кто мог совершить такое страшное преступление. Однако, успев узнать о сложных взаимоотношениях обитателей замка, я понимал, что среди них мог найтись кто-то, кто по неведомым мне причинам был способен убить старого графа. Мне вспомнились угрозы Себастьяна, когда он узнал об изменении завещания в пользу младшего брата. Вспомнилось, как Патриция в библиотеке обещала отомстить за свою любовь. А слова Озрика о том, что над всеми ними нависла какая-то опасность? Как разобраться в этом лабиринте?

Так и не придя ни к каким выводам, я пошел в столовую. Треволнения этого дня никак не повлияли на мой аппетит и я, с истинно гведской основательностью, отдал должное блинчикам с говядиной по-кронски. На десерт подали клубнику в бенедиктине из Патерностера. Какой-то старинный Де-Бург в генеральском мундире с картины напротив сверлил меня подозрительным взглядом, словно я и был таинственным убийцей хозяина замка.

За столом, кроме меня, присутствовали только доктор Адам, Озрик, Валерия с женихом да мой шеф-нотариус. Мартиниус, против своего обыкновения, где-то задержался и пришел последним. Он уселся возле меня, хитренько оглядел присутствующих и принялся за еду. Было видно, что он чем-то очень доволен. Закончив ужин, Валерия и Тобиас откланялись. Вслед за ними ушел и Адам. Озрик закончил есть, вытер рот салфеткой и обратился к Мартиниусу:

– Помните того монаха в придорожной харчевне, месьер нотариус?

– Который просил вас покаяться в грехах и предсказывал скорую смерть?

– Да. Должен признаться, что с того самого времени его слова не идут у меня из головы.

– Однако, как мы видим, смерть выбрала другого, – заметил Мартиниус.

– Да, вместо меня умер мой бедный отец, и я спрашиваю себя, если на минуту поверить предсказанию янита, грозит ли мне еще опасность или смерть моего отца ее предотвратила?

Маленький нотариус поднял свое остренькое личико от тарелки и, глядя прямо в глаза молодого графа, серьезно сказал:

– На вашем месте, Озрик, я был бы очень осторожен.

Он еще что-то хотел добавить, но тут в столовую зашла Патриция, и старик сменил тему:

– Как вы, наверное, знаете, Озрик, духовный монашествующий орден Святого Яна основан почти двести лет назад и назван в честь Святого Яна Квакенбуржского – целителя и врачевателя. Ему приписывают разные чудеса. Святой Ян мог, например, одним только словом поднять с постели парализованного, прикосновением излечить больного проказой. Кроме того, известно, что он мог предсказывать будущее.

Озрик, насмешливо улыбаясь, перебил разошедшегося нотариуса:

– Я тоже многое слышал о Святом Яне, но мы же с вами цивилизованные люди и не должны верить в сказки. Мне кажется, сейчас только темные селяне верят в такие вещи. Я же человек науки, химик. Вы – известный правовед. Неужели в вас сохранилась вера в чудеса и магию?

Старик пожал плечами и заметил:

– Иногда остается надеяться только на чудо, мой молодой друг. Не забудьте, что я вам только что сказал.

Патриция подошла к нам и прервала разговор, сказав с высокомерным видом:

– Разрешите помешать вашему религиозному диспуту. Инспектор Вейш просит месьера Мартиниуса с помощником в курительную комнату для продолжения допроса.

Когда мы вернулись в курительную, Себастьян Де-Бург был уже там. Против своего обыкновения трезвый, он сидел в кресле, курил тонкую коричневую сигару и печально глядел куда-то в угол. Увидев нас, Себастьян повернулся к инспектору и вопросительно посмотрел на него. Вейш отложил в сторону потухшую трубку и сказал:

– Ну что же, все в сборе. Продолжим следствие. Месьер граф Себастьян Де-Бург, что вы можете рассказать следствию по поводу случившегося в замке?

Себастьян ткнул сигару в пепельницу и пожал плечами.

– Что, собственно, вы хотите узнать, инспектор? Я в полном недоумении. Мне неизвестны причины, из-за которых мой отец мог покончить с собой. Я также не знаю, кто и за что мог бы его убить.

– А вы допускаете, что его сиятельство мог быть убит?

Себастьян опять пожал плечами.

– Можно допустить все, что угодно. Но я не знаю ни одного человека в замке способного поднять на него руку. Мой отец был всегда добр и щедр с людьми и даже когда он был мировым судьей, все признавали его снисходительность.

– Хорошо. Мы все можем согласиться, что граф Бертрам был добрым и щедрым человеком, но, к сожалению, факт остается фактом – хозяин замка Три Башни вчера вечером умер в результате отравления цианом. Значит, у него были враги, о которых могут знать, прежде всего, самые близкие ему люди. Подумайте хорошенько, Себастьян, не говорил ли его сиятельство о какой-нибудь угрожающей ему опасности?

Себастьян решительно покачал головой.

– Нет-нет. Я ничего подобного не слышал. Правда, мой отец был довольно замкнутым и скрытным человеком. Кроме того, в последнее время он не очень хорошо относился ко мне, часто был несправедлив. Может быть, Озрик или Валерия знают больше меня. Они пользовались б'oльшим расположением отца.