Чтение онлайн

— Прошу вас, месьер инспектор, немедленно арестовать мадемуазель Валерию Де-Бург за совершение двух убийств!

Вейш жёстким голосом отдал приказ, но, как только стражники сделали первый шаг, преступница словно очнулась. Схватив со стола тяжёлый, инкрустированный серебром поднос, полный посуды, она швырнула его в полицейских и, воспользовавшись начавшейся суматохой, выскользнула из столовой.

— Держите её! — заорал Вейш и бросился к дверям, чуть не растоптав маленького нотариуса. Стражники, хрустя сапогами по осколкам, кинулись следом за начальником.

Погоня длилась не долго. Выбежав из столовой, Валерия поднялась по винтовой лестнице в Башню Бруниссенды. Преследуемая по пятам полицейскими, девушка забралась на самый верх, распахнула окно и с воплем отчаяния бросилась на мокрые от дождя камни внутреннего двора.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ, в которой Мельхиор возвращается домой

На следующий день мы с нотариусом покидали злополучный замок. С нами поехал и доктор Адам, которому было необходимо вернуться домой в Крон. Инспектор Вейш остался ещё на некоторое время в замке улаживать разные формальности.

Было чудное солнечное утро, и лишь несколько перистых облаков плыло по небу. Тёплый воздух благоухал запахами трав. Наш экипаж мягко покачивался на неровностях лесной дороги. Казалось, в мире царствует покой и гармония. Однако я уже не доверял мирным картинам, открывавшимся перед моим взором. Ужас пережитого свинцовым грузом лежал у меня на сердце.

Попутчики испытывали схожие чувства. Они ехали молча, и это тягостное молчание говорило громче любых слов. Первым нарушил тишину доктор. Тяжело вздохнув, он произнёс:

— Всё-таки я не могу понять, почему милая добрая девушка совершила такие страшные преступления.

Нотариус, который любовался лесом, высунув свой длинный нос в окошко кареты, живо обернулся к нему.

— Знаете, месьер Адам, бывает так, что дерево до определённой высоты растёт прямо и вдруг, по каким-то непонятным причинам, начинает уродливо искривляться. Так и Валерия до какого-то момента не делала ничего дурного. Однако, по-моему, на каждого человека оказывает влияние судьба его предков. Вы знаете, что в роду Де-Бургов были разные личности — от святых до настоящих слуг сатаны. И однажды в милой Валерии заговорила кровь графа Бера или других ему подобных злодеев. И эта кроткая и добрая девушка превратилась в кровожадное чудовище. Однажды вступив на путь преступления, она уже не могла с него сойти. Под невзрачной внешностью таилась сильная страстная натура. Создать свою семью, быть независимой стало для нее смыслом существования. Ради этого Валерия была готова на всё. Как настоящая тигрица она кинулась защищать своё счастье.

Доктор кивнул.

— Тобиас признавался мне, что иногда его даже пугала сила любви Валерии. Как по вашему мнению, месьер Мартиниус, совершила бы Валерия эти убийства, если бы граф Бертрам не изменил завещание?

— Я думаю, что в любом случае она постаралась бы стать хозяйкой замка. Боюсь, что жертв могло бы быть ещё больше.

— Что же заставляет вас так думать?

— Многое. Например, узнав от отца о существовании потайного хода, Валерия никому о нём не рассказывала. Ведь ход мог помочь ей в осуществлении преступного плана.

— Чего же она хотела?

— Если бы ей безнаказанно удалось совершить задуманное, то она смогла бы стать наследницей огромного состояния. Судите сами: граф Бертрам и Озрик убиты, Патриция в тюрьме или, скорее всего, казнена, Себастьян — горький пьяница, а Николаус — инвалид. Теперь ничто не помешало бы Валерии быть единственной продолжательницей рода Де-Бургов.

— Это похоже на манию, — заметил доктор.

— Это так и есть, — согласился нотариус. — Вы, месьер Адам, как врач, должны знать, что некоторые женщины сходят с ума, если вовремя не выйдут замуж. Валерия слишком засиделась в невестах.

— Значит, мы имели дело с ненормальной? — удивился я.

— Конечно, — коротко ответил мой старик.

— Ну, что же, — подытожил Адам, — requiescat in pace·, Валерия!

Разговор прервался.

Я вспомнил, как вчера Тобиас стоял на коленях перед телом своей умирающей невесты и, не обращая внимания на струи дождя, шептал, глотая слёзы:

Ах, если б ветром ты была,

То мне всю ночь бы песни пела.

А если б за ночь не допела,

То утром снова б начала.

Ах, если б ветром ты была,

Меня с собой бы забрала!

Слушая Тобиаса, девушка улыбалась ему разбитыми губами. Последними её словами были: «У нас могли бы быть очень красивые дети!»

Доктор вдруг опять вздохнул.

— Боюсь, что теперь о замке Три Башни пойдёт дурная слава по всему королевству.

Нотариус задумчиво пожал плечами.

— Странная вещь — слава. Возможно когда-нибудь люди превратят Валерию в злой дух замка Три Башни или сложат легенду о страшной колдунье, как сложили они историю об ужасной Астрелии, железная статуя которой стоит на перекрёстке дорог у Гвинбурга, и каждый прохожий должен бросить в неё камень, иначе она его заколдует и он никогда не доберётся туда, куда направляется.

Сердечно распрощавшись с добрейшим доктором на Мельничной улице, мы покатили дальше. Адам крикнул нам вслед: «Dum vivimus vivamus!»· и долго махал шляпой, пока не исчез за поворотом. А нас ждала дальняя дорога к уютному особнячку на Зелёной улице.

Нотариус деловито разложил на откидном столике какие-то бумаги и принялся внимательно их читать. Я же с удовольствием вспомнил, как утром ко мне неожиданно подошла Таис и, смущаясь, сказала: «Я хочу вас поблагодарить, месьер Лукас, за всё, что вы для меня сделали. Ведь инспектор едва меня не арестовал. Месьер Мартиниус рассказал мне, что если бы не вы, меня вполне могли бы повесить».

Девушка неожиданно поцеловала меня и упорхнула, оставив после себя лишь лёгкий аромат духов. И хотя я так и не успел признаться ей в своих чувствах, на душе у меня запели райские птицы!

Мои сладкие воспоминания прервал шеф. Протягивая мне целую стопку документов, он ворчливо пропищал:

— Это вам, Мельхиор. Мы сильно задержались в Трёх Башнях, а ведь в Квакенбурге нас ждёт, — тут его пронзительный голосок перешёл в почтительный шёпот, — сам барон Делибранд! У него чрезвычайно интересное дельце о наследстве. Нам необходимо к нему хорошенько подготовиться.

И маленький нотариус снова углубился в лежащие перед ним бумаги.

КОНЕЦ