Чтение онлайн

Ну, вот так, вы это сделали сами.

Это итог построения «русского мира». Вам надо это понять, принять и дальше жить с этим.

Что вам делать, спрашиваете вы?

Ноука пока не знает. Ноука ищет ответ.

Вы же наши братья, пусть младшие, убогие и ебанутые. Мы не хотим, чтобы вы все сдохли. Хоть вам так и кажется, но мы этого не хотим. Поэтому батискаф-дирижабль «Садко» погружается каждый день в пучины вашего говенного ада в поисках ответа на этот вопрос.

Опять шуббота, и опять мы ее прощелкали, засидевшись в восхищении перед российским телевизором. Бо там такую неповторимую хуйню несут, шо это надо каждый момент ловить, не жалея флэш-карт и дискового пространства.

Когда еще такое шоу будет, это жеж микс кукрыниксов и гидроцефалов!

Но, йо, таки почти еще немножко шуббота. Поэтому лехайм нам, лехайм вам, лехайм всем бандерским пацанам.

Почему мы все время тыкаем пальцем в жыдов? И почему держим внутреннего жыда при хозяйстве?

Потому что этот маленький, разрозненный и всеми презираемый народ однажды собрался до кучи и сказал всему миру: «все, заебали, с нас хватит».

Главное здесь — «презираемый», потому что расчеловечивание явреев, наверное, было самое рекордное в истории. Убить — это только человека можно. А жыда так — растоптать мимоходом, как насекомое. Презрение парализовывало евреев, не давая им возможности достойно сопротивляться насилию.

Даже виселичная шутка «гайдамака да собака» — это переработка более старой шутки «жыд да собака — два лайдака».

И шо в ответ на это сделали жыды?

Они поехали в Палестину, наделали себе винтовок, танков и автоматов, и сделали так, что про них шутить всем резко перехотелось.

Там не было особых Навинов и иерихонских труб. Люди как люди. Свирепые боевые жыды типа Ионатана Нетаньяху — это, скорее, искоючение из правил. Там были вчерашние крипаки, студенты и очарованные, лентяи и трусы, фантазеры и бездельники.

Но. Видите сами, шо из того получилось? Когда надо было — они все шли на войну. И воевали, как они умели, как они могли. Может, они могли и немного, но того вполне хватило, чтобы нация выжила и состоялась.

Теперь, когда в мире какая-то движуха, все спрашивают: «А что об этом скажет Израиль?»

Вы видели вообще этот Израиль на карте? Его, блять, вообще без увеличительного стекла на карте не видно.

А он таки есть.

И он шото даже решает в мире. И даже реально решает.

Когда кого-то волновало, что скажет какой-то Израиль? Даже Мишу Япончика не волновало, «что скажет Израиль», когда он грабил мсье Пруля. Деньги, конешно, это аргумент, но револьвер еще больше аргумент, месье Пруль — говорил Миша.

Израиль — это меньше Москвы по населению, и меньше Молдавии по территории. Это восемь миллионов населения и двадцать три тысячи квадратных километров. Киевская область — двадцать восемь тысяч квадратных километров.

И если мы, шановне панство, не можем сделать примерно то, шо сделали эти жыды, то нам надо забыть про все хорошее, и идти вешаться, от жыда подальше, и на ветке пониже.

— Нет, ну ты только посмотри на него, — с возмущением сказал луутнанти Туово Балалайнен, разглядывая в оптический прицел черную фигурку, неуклюже передвигающую ноги в лыжах по снежной целине. — И куда оно такое ползет? Их же части в другой стороне расположены. Перкеле, ну вот даже тупому рюсся должно быть понятно, что если в середине марта снег сначала по колено, а потом по пояс — то Рюссия в другой стороне находится, и надо разворачиваться и двигать обратно. Наверное, пьяный, от своих комиссаров отбился…

— А ну, дай-ка посмотрю, — заинтересованно согласился вянрики Лаппалайнен, правнук старого генерала Лаппалайнена, недавно скончавшегося от боевого радикулита. Вянрики принял у товарища винтовку, выдохнул белым паром, приложился к окуляру прицела и медленно выбрал ход крючка. «Маузер-98» звонко бахнул в морозном воздухе, фигурка на снегу подпрыгнула, выронила лыжные палки, схватилась двумя руками за жопу и упала в снег.

— Ну и зачем это было, Реймо? — укоризненно спросил Балалайнен. — Все равно мы эту войну просрали. Одним рюсся больше, одним меньше. А у него, может быть, мамка где-то в Рязани живет. Плакать теперь будет…

— А что ты предлагаешь? Выскакивать из засады и махать ему руками — эй, Ванья, тебе надо в другую сторону? Это война, мать его так, луутнанти, или этнографический туризм?.. А вот просрали мы войну или нет, Туово, это решит история, — глубокомысленно ответил вянрики Лаппалайнен, возвращая винтовку боевому товарищу.

— Мы и вторую войну с ними просрем, Реймо. И третью. Ты видел, сколько у них танков? У нас до стольки в наших деревнях даже считать не умеют.

— Если мы вторую войну просрем так, как просрали эту, то третьей войны не будет. На, добряк, посмотри на своего рюсся.

Балалайнен приложился к «маузеру» и уловил в оптичекий прицел фигурку с задранными кверху лыжами. Фигурка какое-то время лежала неподвижно, затем закопошилась в снегу и поползла в противоположную сторону.

— Я что, русский, чтобы живого человека просто так убивать? — спросил Лаппалайнен. — Туово, как ты мог подумать. Пусть живет. Тем более, если мы войну все равно просрали. Зачем теперь? А лишняя дырка в жопе ему не повредит. Это как орден за победу. Пусть гордится, победитель, тем, что мы просрали войну.

Мы просрали войну, но они просрали мир.

***

Война России с Украиной, действительно, перевернула представления о народах, странах и городах. Оказалось, что чеченцы — это не только собиратели дани с ларьков и насильники белокурых русских девственниц, как постоянно всем грузила в мозги кацапская медиасфера, но отважные мужчины, способные бросить комфортную жизнь в беззаботной Австрии и встать под огонь на украинской земле.

Что американцы — они не просто тупыыыыыые, неспособные найти даже Украину на карте, держа ее при этом вверх ногами, а могут действовать быстро, решительно и уверенно. Тупые американцы на ход опережают всех дохуя умных, причем умные этого даже не понимают, как выясняется.

Что европейцы, которые в понимании кацапов все, как один, пидарасы, гомосеки и расслабленные извращенцы, которые даже на работу в свой банк ходят в одеянии из павлиньих перьев, готовы принять на себя тяжесть глобальной проблемы, созданной далеко не ими.

Что жители Одессы не только лузгают семачки и сушат белье во дворах, как в кацапских анекдотах, но готовы дать отпор ватной сволочи. Что Харьков предпочитает быть первой, хоть и бывшей столицей Украины, а не двадцать третьей калугой. Что Донецк тоже разный, а не ватный.