Новатерра
Шрифт:
Вечер продолжался, людей заметно прибавилось, и никто не сожалел об отсутствии привычной электронной музыки - скрипач-виртуоз покорил всех. Чинно раскланявшись со старшиной, в зал проследовали именитые купцы - Золотницкий, Бабкинд и наконец-то примкнувший к ним Волохов-Мутный. За отдельным столом развесёлой компанией уплетали бифштексы приказчики. Обречённо поглядывал по сторонам страдалец Кучинский, благостно вкушая борщ под бдительным присмотром Антонины свет Антоновны и доѓчери приёмной Степаниды, как две капли воды похожей на титанических размеров мамочку. В тёмной нише присели отец Никодим со сторожем анахоретского представительства, и соотношение напитков и закусок на их столе являло собой классический пример дисбаланса. Отнюдь не в польѓзу последних...
Гетман закурил, выпустил в потолок несколько пижонских колец ароматного дыма и задумчиво произнёс:
– Вижу я, братья и сёстры, некую социальную несправедливость в нашем сегодняшнем мероприятии. Все нынешние гости Новороссии имеют место находиться в зале, и только один, не менее достойный, скучает на больничной койке. Я взял на себя смелость пригласить его к нашеѓму столику. Если, конечно, вы не против.
Возражений не последовало, хотя, признаться, и восторгов - тоѓже. Большинство просто не знало о существовании Никоненко, капитана ВВС.
– Алёна Валерьевна?
– Я не против, Алексан Саныч. Как я могу..?!
– девушка густо покраснела.
Гетман и сам сейчас не понимал, зачем позвал из карантина авиатора. Для очистки совести решил - пусть оба, он и девушка, быстрее втягиваются в новый для себя быт, не сторонятся первых встречных-поперечных. Он снова ласково погладил руку Алёнки, и та, вздрогнув, опустила пушистые ресницы.
– Вот и отлично, малыш. Чувствуй себя спокойно, привыкай к норѓмальной свободной жизни. Считай, что она у тебя - третья по счёту, а вторую просто забудь. Прости, если... сама понимаешь...
– Всё хорошо, батюшка, - чуть слышно прошептала она.
– А выражение 'как я могу?!' старайся употреблять пореже. Очень скоро ты станешь полноправным членом нашей общины и сможешь делать всё, что не запрещено законом. Впрочем, высказывать своё мнение ты не просто имеешь право, но даже обязана уже сейчас. Поняла?
Девчонка глядела, на него, раскрыв рот, и быстро-быстро кивала. Александр же вдруг поймал себя на мысли - да, они оставили её в станиѓце, но ведь, в отличие от Никоненко, её желания никто не спрашивал. А вдруг она...?! Конечно, не дай Бог!
...
– Твой Господь тебе сейчас как дал бы..!
– подхватился со скамьи величественный седовласый старец.
– Ещё чего надумал! Сынок и есть сынок...
Сынок, - незнамо почему подумал гетман о самом себе, но всё-таки рискнул предположить:
– Если, конечно, ты захочешь и дальше оставаться с нами.
– Я... я... батюшка... Алексан Саныч...
– едва не плакала девѓчонка.
– Царь-батюшка Александр I Саныч иной раз ляпнет - как будто в лужу...
– Алина дотянулась через стол до её ладошки и торопливо отвлекла от неоднозначной темы.
– Кстати, девушки, обратиѓте внимание, через четыре столика от вас в темной келье справляет вечерню самый настоящий батюшка, наш духовный пастырь отец Никодим.
Алина говорила громко, и сухонький мужичок с жидкой нечёсаной бородёнкой и багровым от ежедневных возлияний лицом привстал, подѓнял рюмку и клоунски поклонился.
– Он что же, выпивает?!
– изумилась Алёнка.
– Говорят, даже на хлеб намазывает, - серьёзно заявила Алина.
– Любит наш батюшка это дело, - поддержал её Серёга.
– Наговариваете вы на отца Никодима, - вмешался Елизаров.
– Он, великомученик, грехи наши на себя принимает...
– С раннего утра и каждый Божий день, великий подвижник!
– гетман не удержался и продемонстрировал Никотину литой десантный кулак. Тот моментально сник.
– Мы, Алёнушка, люди простые, незатейливые, приземлённые, что ли. В крайности не бросаемся, всему в этой жизни отводим своё время и место...
Друзья согласно закивали. Борисовна, пригрозив мужу пальцем, подвела к столу пунцового Никоненко в новеньком, с иголочки, камуфляже. Гетѓман подал знак освободить новому гостю место и продолжал:
– ...учимся, работаем, приходит время воевать - бьём врага. Бывает, правда, что и сами получаем... Грустим в печали, ну, а выпадает миг досуга - веселимся, отдыхаем. Столь же проста и незатейлива наша мораль - допустимо всё, что естественѓно, не безобразно и во благо. Человеку свойственен юмор, и мы шутим, пусть и зачастую плоско. Человек всегда ищет, кому бы доверитьѓся, на кого опереться, и мы дружим. Мы любим, ибо что может быть прекраснее и естественнее любви?! Возможно, именѓно это чувство отличает людей от всего остального Сущего...
Алина выразила сомнение:
– А речь, а разум?
– Я говорю о чувстве, милая, о концентрированных эмоциях, о важнейшей составляющей человеческой души, а речь, созидательный труд при помощи специально изготовленных орудий, разум - совершенно иная ипостась большого людского Я. Причем вторичная. Не зря же говорят, что, во-перѓвых, чувства не подвластны разуму, а во-вторых, - я точно это знаю!
– та же любовь мобилизует человека и на героические поступки, и на творческие свершения.
Гетману показалось, что Некто одобрительно похлопал по его душе.
– Далее, - продолжал он, - в традициях всех без исключения наѓродов Земли веселить душу хмельными напитками. Не чураемся этого и мы. Однако нам очень не нравится, когда некоторые - не будем указывать пальцем на соседний столик!
– забывают о чувстве меры и скатываются к помойному пьянству. Эти некоторые, невзирая на их духовѓный сан и положение в обществе, рискуют очень скоро подвергнуться принудительному лечению...
– ...плеткой по жопе, - прописал рецепт Серёга.
Алёнка несмело захихикала, поглядывая на очень своевременно поднявшего рюмку отца Никодима.
– Вне всякой связи с пьянством и алкоголизмом, - сменил тему гетман, - хочу представить вам нашего нового гостя: капитан Военѓно-воздушных Сил России Никоненко Павел Иванович, лётчик ударного вертолёта, имеет на своём счету 226 боевых вылетов, ранение при выполнении служебного долга, сбитый в воздушной дуэли вертолёт противника, кавалер ордена Муѓжества...