Чтение онлайн

Спустя минуту символами и проводящими ману линиями было покрыто всё свободное пространство, и всё, что оставалось сделать — это запустить необратимый процесс в надежде на то, что в ближайшее время куб никуда не исчезнет, и разум с душой пробудут в подвешенном, стабильном бестелесном состоянии вплоть до самого конца ритуала…

— Контроль внешнего контура можешь оставить на меня. — Голос, принадлежащий ему же, Аур услышал ровно в тот момент, когда тончайшие нити его маны достигли ключевых точек ритуального круга, являвшегося кругом весьма условно. — Твой провал — мой провал.

— Я не совру, если скажу, что твоё существование и твои возможности находятся за гранью того, что я сейчас способен понять. — Демон, чьё влияние объяло и физический мир, издевательски хохотнул, между тем перетянув на себя управление частью элементов сложного заклинания. И уже по одному только этому Аур понял, что связывающая их способность видеть намерения друг друга никуда не исчезла. — Как ни посмотри, а я — идеальный ассистент.

— Сам себя не похвалишь — никто не похвалит, да?

— А то ты не знаешь…

Так, переговариваясь с самим собой, Аур успешно прошёл через первую и вторую фазы, являющиеся пусть не самыми трудоёмкими, но уподобившиеся держащим на себе всё столпам: малейшая ошибка сейчас могла привести к полному краху после. Если попытаться описать суть проводимых чернокнижником махинаций одним предложением, то сейчас он формировал тончайшую сеть из маны между «телом» души и «телом» сознания, и это действо отдавалось болью, способной затмить любую другую, когда-либо пережитую Ауром. Так в чём же, спросите вы, смысл этого самоистязания? Ответ одновременно сложен и прост, и в двух словах его не уместить.

Что такое человек с точки зрения магии? Во-первых, это душа — то, без чего не может обойтись ни одно живое существо. Именно с ней связаны основные проблемы чернокнижия, и она же даровала тёмной магии огромную силу. Каждое новое открытие, связанное с душой, способствовало появлению сотен разных заклинаний, к самым совершенным среди которых относились пресловутые печати подчинения. Второй по важности элемент — это сознание, качественно связанное с душой. Но, в отличии от первого столпа, сознание не было такой уж необходимой составляющей: человек, чью область сознания намеренно изранили или вообще уничтожили всё ещё остаётся человеком за счёт наличия души. Да, в таком состоянии он неспособен мыслить, но, в целом, это ничего не меняет. Третий элемент — тело, являющееся самой незначительной частью человека. Самый простой пример это, конечно же, высшая нежить, зачастую лишённая тела, но сохраняющая душу и разум. Связь тела с разумом и душой не столь прочна, как связь души и разума, но, между тем, она существует даже тогда, когда само тело отсутствует. Именно от этого и сыграл Аур в постижении бессмертия, сумев создать и внедрить в крайне сложную систему позволяющий свободно менять тела переходник. Покуда у чернокнижника оставались силы, он мог обманывать душу и разум, выдавая за тело собственноручно созданный конструкт.

Сейчас же Аур пытался воплотить в жизнь отброшенный ранее проект, в основе которого лежала та же основа из маны, своеобразный протез, дополняющий и расширяющий далёкие от идеальных возможности человека. В своём стремлении усилить связь между душой и разумом Аур зашёл столь далеко, что дорога назад просто разрушилась. Но потенциальные возможности были слишком ценны для того, чтобы так просто от них отказаться. Не сила, но многогранность — вот, чего не хватало людям как виду, и Аур планировал это исправить хотя бы для себя. Для этого на практически сформированную сеть из маны требовалось нарастить «плоть», на которую в будущем ляжет тяжелая ноша. Но это было не столь важно, так как Аур считал свою разработку, — пусть и чисто теоретическую, — способной выдержать и не такое. Другое дело — то, как на нём отразится подобное вмешательство. Эффект мог быть любым, от боли и галлюцинаций до непосредственно смерти. К счастью, последний вариант был одним из наименее вероятных, наряду с превращением в овощ и полным, абсолютным развоплощением, сулящим совершившему ошибку магу лишь вечное забвение, и ничего больше.

— Что будет с тобой, если я потеряю сознание?

— Всё так, как ты и предполагаешь: я так же исчезну. — Ответил демон, намекая на то, что грядущая потеря сознания таковой является лишь с виду, и первопричиной станет начало работы с душой. А так как он являлся придатком к оной, то удержаться в реальном мире ему не удастся. — Скорее всего, я просто засну, и вернусь лишь вместе с тобой.

— Что-то ещё, что я должен знать?

— Хм… — Демон хмыкнул и, коснувшись рукой подбородка, чуть шевельнул плечами: — Я знаю то же, что и ты. Так какой совет я могу тебе дать?

Прежде, чем перейти к финальной части ритуала, глаза чернокнижника холодно блеснули. Его полная копия с демоническими корнями не сказала ему ничего, но в то же время поведала обо всём.

Опустив веки, Аур отбросил прочь всё, что могло хоть как-то ему помешать. Сомнения, домыслы и догадки, даже веру. Остались лишь знания и навыки, которые тёмный маг копил ради этого момента всю свою жизнь.

Вспышка — и, повинуясь наспех составленному алгоритму, потоки маны начали нарастать на обозначившей границы конструкта сети. Одновременно с тем Аур ощутил, как ему показалось, возведённую в абсолют боль… а после все ощущения исчезли.

Осталась лишь непроглядная тьма, в которой с каждой секундой появлялось всё больше и больше частичек света, собирающихся воедино и формирующих хрупкую, готовую рассыпаться от малейшего прикосновения тропу.

Тропу, ведущую в такое далёкое прошлое…

Белоснежный хрусталь трескался под ногами Аура, отчего казалось, что малейшее промедление приведёт к неминуемому падению. Вдобавок к этому непривлекательному факту, дорога петляла вовсе не хаотично, как могло показаться поначалу: тонущие во тьме пустоты обретали форму и цвет, стоило только чернокнижнику к ним приблизиться. И там, словно отражения в осколках огромного зеркала, пролетали дни, недели, месяцы и года его жизни. Смешивающиеся друг с другом, наслаивающиеся друг на друга, картины прошлого разрывали душу Аура на части, по частичке, по крупице уничтожая его память, чувства — а вместе с тем и личность, за которую чернокнижник всегда держался. Его никогда не привлекала перспектива затеряться в круговороте перерождений, как все обычные и не очень люди — рано или поздно, но какой-нибудь обезумевший от свалившейся на него мощи чернокнижник, демон или банальная магическая аномалия уничтожит бессильную душу. И пусть до этого момента может пройти много тысяч лет, какая разница, если в конечном итоге Аур всё равно рисковал столкнуться с разрушением души и забвением? Он не мог этого принять, избрав нелёгкий, полнящийся испытаниями путь, но — дарующий хотя бы крошечный шанс избежать печальной участи всякой смертной души. И то, что он испытывал, осознавая происходящее но не имея возможности на него повлиять…

— Эй-эй, ты ведь аколит тёмных, да? — Такая знакомая рожа, вобравшая в себя черты множества людей, издевавшихся над некогда бессильным Ауром, предвкушающе ухмыльнулась, и схватившегося за кинжал мальчонку обступила толпа послушников другой башни. — Достанешь нож…

— «И подпишу себе смертный приговор…».

Избиение, боль, забвение, и на место собранной из нескольких воспоминаний химеры приходит новая, совсем другая, но вызывающая всё то же чувство беспомощной слабости. Ещё не успевший опомниться от прошлого видения, Аур увидел себя-подростка в окружении взрослых, состоявшихся магов, составлявших основную силу башни тех времён. То, что он был всего лишь наблюдателем, не спасало чернокнижника, и он заново переживал будто бы в сто крат усиленные эмоции молодого себя — растерянность, соседствующая с хладнокровной решимостью; страх, вставший подле готовности разменять свою жизнь подороже; ярость, пока ещё сдерживаемая покрытой шипами цепью самоконтроля… Как и всякий человек, Аур в своей жизни совершил не одну сотню глупых поступков, и его планы не всегда реализовывались точно так, как планировалось.

— Убийство послушников враждебной башни всё ещё остаётся убийством, господин. Я настаиваю на наказании.

— Но все обстоятельства указывают на то, что наш аколит, между прочим, показавший себя с наилучшей стороны и продемонстрировавший очень широкий для своих лет спектр умений, лишь защищался. Наказание? Нет! Его стоит наградить…

Наблюдающий за препирательствами старик слушал и будто бы всерьез раздумывал над тем, чьи слова воплотить в жизнь. Тогда Аур искренне верил в то, что этот разговор определяет его будущую судьбу, но лишь когда на его плечи опустился тяжелый груз прожитых лет, чернокнижник понял, что тёмные маги, прожжённые интриганы, таким образом ещё сильнее привязывали его к башне. И у них это вышло, ведь даже несколько лет спустя Аур смотрен на принимаемые ими решения сквозь призму доверия человека, которому некогда оказали очень большую услугу. Об абсолютной вере в каждое слово главы башни не шло и речи, но Аур хорошо относился к нему, и никогда не отказывал в выполнении его просьб.

— Я принял решение. Мы не будем выносить произошедшее на суд ответственности, но этот послушник будет обязан проходить дополнительную практику под руководством…

Тьма поглотила и это воспоминание, на смену которому пришли чуть более поздние события, ознаменовавшие начало конца: смерть всех людей, так или иначе причастных к смерти единственного дорогого Ауру человека. Той личности, что образовалась сейчас в хаотичном потоке воспоминаний стало невероятно радостно от созерцания где удивлённых, а где — хладнокровно-сосредоточенных, но всё же мёртвых лиц. Постепенно видение показало всех убитых по долгу крови, и опустилось на ступень ниже. К тем, кого Аур мог и не убивать, но всё равно убил. А после дело дошло до невинных, которых уже он сам использовал для обретения силы, власти и влияния.