Чтение онлайн

— Яна. И вся её семья.

Невеста Глеба. Хорошая, работящая девушка. Свадьбу планировали на сентябрь, ребёнок должен был родиться в начале зимы.

У Марины внутри всё заныло от жалости. Она еле остановила собственный порыв подбежать, утешить. Не сейчас. Парень должен в полной мере погрузиться в горе, чтобы почувствовать дно, от которого можно оттолкнуться. А уж потом надо будет вовремя протянуть руку, чтобы вытащить.

«Зачем, зачем Прасковья это устроила?!»

Эдуард, сидя в клетке, которая стояла перед сельсоветом, исподлобья глядел на приреченцев. На небольшой площади было не протолкнуться — поминки перенесли на вечер, так как пришлось срочно решать ещё одну проблему. Чуть в стороне от местных перешёптывались житомирцы — они в общих чертах понимали, почему Шевелёва отгородили от людей, но подробностей не знали. А жители Красноселья, Яблоневки и Потаповки вообще терялись в догадках — по толпе ползли всевозможные версии, одна экзотичнее другой. Мужчина должен был провиниться довольно сильно, раз к нему применили столь серьёзные методы охраны. Клетку сварили из арматуры и усилили колдовством шесть лет назад, специально для мутировавшего медведя, который повадился захаживать в Потаповку. У мишки благодаря Выраю выросла вторая пара передних конечностей — эти две вполне себе человеческие руки ловко вскрывали замки на сараях и погребах. Три года назад в клетке сиживал опивень, прошлым летом — неведомо как попавшая в эти широты гигантская чупакабра, а вот людей в клетку ни разу не помещали.

— Может, он и есть Чума? — Шептал пожилой мужчина.

— Ты что! — Отвечали ему так же тихо. — Он же ж не баба! Чума — баба в чёрном!

— А разве он не усёл неделю назад? — Интересовалась миниатюрная женщина с азиатским разрезом глаз.

В ответ лишь пожимали плечами.

На крыльцо вышла администрация — три старосты деревень, включая Максима, участковый, воевода, колдунья, и председатель. Директор школы, которая всегда занималась несовершеннолетними жителями Приречья, к сожалению, стала жертвой Чумы вместе со всей своей семьёй. Чуть в стороне переминался с ноги на ногу Шевченко, как представитель пострадавшей стороны.

Семашко пару раз кашлянул, пытаясь привлечь всеобщее внимание. Михалыч встрепенулся, бросил взгляд на дочь и тут же поник — девушка после ночных злоключений и долгого ожидания у частокола выглядела слегка помятой — вряд ли она могла в таком виде покорить сердце председателя сельсовета.

— Спадары! — Зычно крикнул Артём. Сотни пар глаз уставились на него в ожидании. — В первую очередь предлагаю почтить погибших минутой молчания.

Шевелёв, которому казалось, что он выглядит невозмутимо и высокомерно, на самом деле был жалок. Он ужасно трусил. Страшная, жуткая Сычкова после того удара в зубы просто развернулась и ушла. Вязал его незнакомый черноволосый колдун, который ничего не спрашивал, не объяснял, притащил на пропускной пункт, созвонился с сельсоветом и вызвал дружину. Молчаливые молодцы привезли его в деревню, посадили в эту клетку и оставили наедине с собой. Ну, почти — рядом всегда кто-то находился и следил, чтобы Эдуард не заснул.

Размышляя о своей незавидной судьбе и страшась неизвестности, Эдик уговаривал себя молчать о том, что произошло на перекрёстке и чуть раньше. Он никогда не замечал в приреченцах жестокости, а значит, даже если треклятая ведьма догадалась о сделке, максимум, что ему грозило — изгнание. То есть, ничего, ведь он всё равно должен был уйти. Мало, что ли, людей становится жертвами нечистой силы?

Чужак думал, как выбраться из клетки с минимальными потерями и не заметил, как Семашко сменила ведьма. Лишь услышав спокойный женский голос, вздрогнул и сосредоточился.

— Дорогие друзья и соседи. Буду краткой — все устали, все хотят предаться скорби.

Марину внимательно слушали. От толпы шла волна доверия, и только житомирцы, как обычно, излучали настороженность. Женщина обвела взглядом людей и с усилием продолжила:

— Этот человек прожил в Приречье несколько месяцев, но так и не стал своим. А ведь мы принимаем практически всех, не обращая внимания на профессию, вероисповедание и характер. Ведь так?

На площади вперемешку с коренным населением находились люди с азиатской внешностью и чернокожие. Большинство из них согласно закивали.

— Не будем обсуждать его моральный облик. Лишь ситуацию. Ничего необычного в нём не наблюдалось. Человек как человек. Случилось так, что поселение он должен был покинуть тогда, когда началась эпидемия, поэтому никто не проследил, действительно ли он ушёл. Не до того было. К тому же он забрал все свои вещи, сдал ключ Бусловой, попрощался. И вот теперь стало известно, что он так и не покинул наши места. Бродил здесь больше недели. И у меня к нему несколько вопросов.

Марина посмотрела на Шевелёва сквозь прутья.

— Эдуард, объясни, почему не ушёл. Как выжил за защитной чертой. И почему ты, простой человек, вдруг оказался двоедушником?

Толпа ахнула, а дочь Михалыча тонким голосом выкрикнула:

– І навіщо вбив шістьох людей, сволота!

Марина сузила глаза и добавила:

— Рассказывай.

Все заготовленные фразы враз вылетели из головы. Шевелёв почувствовал, что если прямо сейчас, быстро и подробно не расскажет всё, начиная со встречи с Чумой, то лопнет от перенапряжения.

— За околицей на меня напала нежить, — зачастил он, — я упал, потерял сознание, пришёл в себя — и в бар, согреться. Там услышал сообщение по радио, про Чуму. Понял, что заразился. Хотел всех предупредить, но решил, что жирно будет вам, колхозникам.

— Так это ты всех тогда в баре заразил! И они домой пошли, подлюка, в семьи гадость понесли! — Выкрикнул кто-то. — За ту ночь столько народу полегло, мы понять не могли, с чего бы!

Шевелёв мелко и противно захихикал. Игнат отреагировал молниеносно, зная, что Марина потратит несколько драгоценных секунд, а значит, кто-нибудь может пострадать. С его подачи перед крыльцом заискрилась защитная стена.

— Подождите! — Крикнул воевода, пытаясь успокоить взбешённых односельчан. — Разобраться с ним мы всегда успеем, не кипятитесь!

Минут пять не утихали возмущённые крики, в магическое препятствие летели камни и обломки кирпича. Но, в конце концов, эмоции приглушились.

— Ладно, мы слушаем! — Выкрикнула Печкина из первых рядов. — Что эта гнусь ещё натворила?

Ведьма наклонилась к клетке и процедила:

— Дальше, Эдуард.

Выскочив из бара, Эдик похлопал себя по карманам и обрадовался, нащупав верный перочинный ножик. Сосредоточился, вспомнил, где растут ближайшие осины, и направился на задний двор корчмы, стараясь не обращать внимания на головокружение, озноб и стремительно развивающуюся слабость.

Практически у всех сельчан во дворах росли эти деревья — пока тонкие и молоденькие, но уже через несколько лет они обещали стать настоящей защитой. К сожалению, слишком много осин там, где живут люди, тоже было плохо — дерево не разбирало, из кого оно тянет энергию, из мёртвого или живого, поэтому саженцы старались «поселить» подальше от хат — у забора, рядом с колодцем или в конце огорода, надеясь соблюсти баланс между пользой и вредом.