Новая эра пирамид
Шрифт:
К осени 1917-го русские части на Румынском фронте будут вести себя довольно пассивно из-за усиливавшегося разложения. Григорий Иванович попадает в часть, как раз в это самое время. Короткое воспоминание об этом он оставит в автобиографии: «Начинается работа большевиков по разложению армии. Еще не сознавая и не охватывая умом всей работы большевиков, я, по интуиции, по чутью, присоединяюсь к ним, как к партии, которая мне наиболее близка и к которой я близок по своей психике. Ведь я с первого момента своей сознательной жизни, не имея никакого понятия о большевиках, меньшевиках и вообще о революционерах, был стихийным коммунистом, своей психикой, своей интуицией охватывающим сущность классовой борьбы между трудом и капиталом, между жестоко, беспощадно эксплуатируемым и жестоко, беспощадно эксплуатирующим. Я был по натуре и психологии человеком реального действия. Я не мог спокойно смотреть на бедствия эксплуатируемого бедняка, рабочего и крестьянина, — отсюда моя активная месть богачам сегодня и моя помощь, моя безграничная любовь и преданность тем, кто тяжелым трудом добывал себе кусок черного хлеба. Я насилием и террором отбирал у богача-эксплуататора ценности, которые ему по праву не принадлежали, и передавал их тем, кто эти богатства и ценности создавал своим трудом, своей кровью и потом».
Бурная деятельность Котовского на фронте сохранилась и по сей день. Вот на заседании полкового комитета 136-го Таганрогского пехотного полка утверждается его доклад «О корпусной конференции культурно-просветительской секции». Сохранился и протокол заседания: «Культурно-просветительская секция в своем заседании от 22 сентября с.г. нашла, что существующая программа, во-первых, не обнимает всей деятельности таковой и, во-вторых, не дает доступа для работников, каковые не определились с принадлежностью к той или иной социалистической партии. В том составе (четырех-пяти человек), каков сейчас, секция не в состоянии обслуживать полк. Ввиду того в § 1 вставлено: «поднятие уровня масс в культурном отношении», в § 2 добавлено: «устройство концертов, спектаклей и прочих культурных развлечений». В § 6 вставлено: «с культурно-просветительскими секциями». § 7 изменен так: «в ряд деятелей секции входят члены комитета, изъявившие желание работать в ней. Образовавшаяся таким образом секция приглашает работников, список которых утверждает полковой комитет». § 8 исключается вовсе. Таковое изменение собрание считает приемлемым. Всех лиц, указанных в списке культурно-просветительской секции, собрание утверждает таковым…
§ 3. Прибывший с корпусной конференции культурно-просветительных секций тов. Котовский докладывает следующее. На конференции из докладов с мест выяснилось, что культурно-просветительские секции, за редким исключением, почти не работали. Литература, распространяемая среди солдат, слишком мало дает результатов. Ввиду близости выборов в Учредительное собрание необходимо было принять самые энергичные меры к развитию миросозерцания масс. Сначала решено было учредить лекторско-пропагандистские курсы при корпусе. Но ввиду отсутствия лекторов-учителей, а также слишком короткого времени до Учредительного собрания, решено было собственными силами частей читать лекции. Для этого выработана программа лекций «минимум». Если в части не имеется литературы по указанным в программе лекциям, обращаться за таковой в «Румчерод». Для ознакомления частей с техникой по выборам в Учредительное собрание из каждой части необходимо послать по одному человеку на инструкторские курсы в «Румчерод». Собрание, принимая к сведению изложенное в докладе, выражает тов. Котовскому благодарность. (…) На инструкторские курсы при «Румчероде» посылается прапорщик Стрыков». Протокол подписали председатель комитета подпоручик Шевяков и секретарь комитета рядовой Удодов. С ним ознакомился командир полка полковник Васильев.
27 сентября Григорий Иванович просит слово для внеочередного заявления: «…Тов Котовский докладывает, что он, несмотря на просьбы команды, отказался быть членом полкового комитета по следующим причинам. На предыдущем собрании при посещении нас начальником дивизии, последний был забросан такими вопросами со стороны солдат по поводу окончания войны и средств к продолжению ее, что генерал Гаврилов был поставлен в безвыходное положение, а особенно словами товарища Киянова: «До каких же пор будет продолжаться эта бойня?» «Я, собственно, высказал взгляд на текущий момент, но это как бы послужило ответом на вопрос тов. Киянова, на который, я чувствовал, не в состоянии был ясно и определенно ответить генерал. Это послужило причиной того, что начальник дивизии поблагодарил меня, а солдатская масса по-за углами дала мне кличку буржуя или защитника буржуев». Обидевшись на это, Григорий Иванович изложил присутствующим свою биографию, в которой поведал и о борьбе с буржуями, и о каторге, и об одиночном заключении. Ее он закончил следующими словами: «Может ли Котовский, полысевший по милости буржуев, быть их сторонником?»»
После пылкого выступления рядового Котовского собравшиеся попросили его оставаться работником в комитете, и он согласился. Однако уже 7 октября 1917 года Григорий Иванович вновь заявил об отказе в участии в работах полкового комитета и всех организаций полка. В дальнейшем документы фиксируют его отсутствие на заседаниях комитета.
А 25 октября 1917-го, во второй половине дня, В. И. Ленин, впервые появившись перед народом на сессии Петроградского Совета, заявил: «Рабочая и крестьянская революция, о необходимости которой все время говорили большевики, свершилась. Угнетенные массы сами создадут власть. В корне будет разбит старый государственный аппарат и будет создан новый аппарат управления в лице советских организаций».
В конце ноября 1917 года в небольшом румынском городке Галаце проходил 2-й съезд Советов VI армии. И в эти же осенние дни по городам Бессарабии прокатилась волна еврейских погромов. Член армейского комитета армии Л. С. Дегтярев припомнит, как Григорий Иванович объявился в Болграде в самый разгар страшных событий. Некий офицер из штаба армии, пытавшийся остановить погром, был зверски убит. Другой вывел отряд солдат и приказал им открыть огонь, но те отказались выполнить приказ и сами бросились грабить. И вот на грузовике с группой в семь человек подъезжает Котовский и тут же обращает все внимание на себя:
— Остановись! Товарищи! Слушай мою команду!
— А ты кто такой выискался? — спрашивают из толпы.
— Я Котовский! Именем армейского комитета приказываю немедленно разойтись!
В ответ звучат выстрелы.
— Пальба взводом! Взвод… — командует Григорий Иванович. Щелкают затворы. Толпа затихает…
Громким голосом Котовский отдает приказ:
— Вот этого арестовать и этого. Остальным немедленно разойтись!
Дело сделано, и люди мирно расходятся.
В январе 1918 года в Кишинев вошли румынские войска, и советская власть, продержавшаяся чуть более 10 дней, пала. В это время и начал формировать свой первый Тираспольский революционный отряд Григорий Иванович. Первоначально отряд создавался как пеший, но позже в него влился конный партизанский полк. Всего 127 конников и 160 пехотинцев. Уже в двадцатых числах января этот отряд принял участие в боях с петлюровцами в Одессе. За эти бои Котовскому была вручена и первая награда: знак Одесской Красной Гвардии (№ 1443). Следующим событием в жизни нашего героя стало вручение ему мандата: «Котовскому Григорию Ивановичу, как испытанному и боевому товарищу, поручается организация боевых частей для освобождения Бессарабии от гнета мирового империализма».
Как пишет Б. Соколов, атака на местечко Кицканы на правом берегу Днестра стала первой крупной боевой операцией отряда Котовского: «16 февраля отряд Котовского предпринял набег на румынские батареи, обстреливавшие Тирасполь из села Кацканы. «По полученным в Одессе сведениям, — сообщила 20 февраля газета «Одесская почта», — партизанский отряд, организованный Григорием Котовским, сильно тревожит румын. Котовский, пользуясь своим прекрасным знакомством с топографией Бессарабии, где он родился и жил, часто заходит к румынам в тыл, совершает на них время от времени набеги и всегда с той стороны, откуда его меньше всего ожидают. (…)»
18 февраля вторжение на Украину австро-германских войск, призванных правительством Центральной рады, вынудило советские войска отступить с левого берега Днестра. Румыны, готовые еще 8 марта подписать договор об отводе своих войск из Бессарабии в течение двух месяцев, уже 9 марта возобновили наступления и заняли Аккерман и Шабо.
В марте отряд Котовского, который находился в Дубоссарах, был отрезан от других наступающих частей, но ему удалось с боем прорваться через Раздельную на Березовку и присоединиться к Тираспольскому отряду. В Вознесенске этот отряд был переформирован. Котовский возглавил конницу отряда (главным образом из бывших 5-го и 6-го Заамурских полков) и бронеотряд и двинулся походным порядком на Кривой Рог — Екатеринослав. Действовавший теперь отдельно от отряда Котовского пеший отряд под командованием И. П. Годунова был разбит в арьергардных боях в районе станций Корсавка — Пятихатка, а сам Годунов погиб. Так же и конный отряд Котовского почти полностью рассеялся на пути к Екатеринославу, и здесь Котовский стал работать в штабе Тираспольского отряда. По некоторым данным, в Екатеринославе под началом Котовского осталось всего 25–30 человек. В апреле на пути к Луганску Котовский заболел «испанкой» и получил отпуск для лечения. Это его спасло. Основные силы Тираспольского отряда, переименованного во 2-ю революционную (или социалистическую) армию Южного фронта, отступили в Донскую область, где были частично уничтожены восставшими казаками, а захваченные в плен переданы немцам».
7 апреля 1918 года на Котовского было выписано удостоверение за № 1250: «Предъявителю сего — члену штаба отряда т. Григорию Котовскому разрешается 10-дневный отпуск для лечения, что подписью и печатью удостоверяется. Начальник штаба. Старший адъютант». Однако позднее сам Котовский попросит занести в свою послужную карту следующую запись: «Был захвачен в плен конным отрядом Дроздова в Мариуполе во время отступления Тираспольского отряда на Дон. 1918, апреля, 6 числа». Это противоречие до сих пор дает повод историкам уличить Григория Ивановича во лжи, чтобы скрыть якобы последующее его дезертирство…
Например, Б. Соколов рассуждает просто: «Получается, что на следующий день после 6 апреля Котовский все еще пребывал в своем отряде и ни в какой плен к полковнику М. Г. Дроздовскому (очевидно, он имеется в виду под фамилией Дроздов) не попадал. Тут не помогает даже оговорка, что Котовский мог датировать свое пленение по старому стилю, тогда по новому стилю это — 19 апреля. Но отряд М. Г. Дроздовского, направлявшийся с Румынского фронта на Дон, прибыл в Мариуполь только 27 апреля 1918 года. Очевидно, Григорию Ивановичу просто захотелось присочинить для своей биографии еще один подвиг — побег из белого плена… В тот момент он заболел тифом, но после окончания отпуска в свой отряд не вернулся, а подался в Одессу. Чтобы как-то оправдать свое дезертирство, Котовский и придумал историю о том, как он оказался в плену у белых».