Чтение онлайн

— Ага… взаимно, — невпопад кивнул полицейский, неотрывно пялящийся на мою повешенную через плечо «Косу».

Разойдясь на этой ноте со служителями закона и прихватив Умара, я отправился вниз по лестнице. Этажом ниже я ненароком напугал выходящую из квартиры девочку-подростка, которая собиралась выгулять свою маленькую смешную собачку. Стоило ей только заметить пару массивных фигур в полном боевом облачении, как она что-то сдавленно пропищала и вжалась в стену. А ее бедная животина так и вовсе чуть не задушила себя ошейником, настолько неистово она пыталась от меня сбежать.

— Хочешь жвачку? — предложил я юной незнакомке, желая немного разрядить напряженную обстановку.

— Н-н-н-н-не… — отрицательно замотала она головой, сильно заикаясь.

— Да не трусь ты так, — усмехнулся я под шлемом, — не укушу.

Дав команду нейроинтерфейсу задраить клапаны, чтобы страх девчушки не дразнил мой дар, я уже собирался идти дальше. Но тут вдруг заметил, что ее крохотная псинка сразу стала вести себя спокойней. Нет, она все еще с подозрением косилась большими глазами-бусинами на темного великана в броне, но уже не рвалась с поводка, до хрипа передавливая себе горло.

— Можно погладить? — вопросительно указал я пальцем на животное, и бедная хозяйка аж икнула, когда перекрестие моего визора уставилось на нее.

— Н-наверн-н-ное… — проблеяла школьница.

Восприняв неуверенность как разрешение, я присел на корточки и медленно протянул к собачке раскрытую ладонь. Она вроде не испугалась, а начала увлеченно нюхать бронеперчатку, изредка чихая и фыркая. Когда первое знакомство состоялось, я слегка почесал пса за ухом, отчего тот запыхтел и высунул язык, показывая, что такие ласки ему очень даже нравятся.

Однако стоило только мне послать сигнал нейроинтерфейсу на открытие клапанов, как пушистый недоросль пронзительно взвизгнул и снова рванулся прочь. Он буквально стачивал свои коготочки об плитку пола, неистово буксуя на одном месте, и хрипел, удушаемый ошейником.

— Мая, фу! Мая, прекрати, стой! — безуспешно пыталась осадить питомца девочка, держа натянутый, будто струна, поводок.

— А, выходит, это сучка у тебя, — понятливо протянул я. — Тогда неудивительно, что она так странно себя ведет. Женщины меня терпеть не могут.

Оставив перепуганную парочку на лестничной клетке, мы с Умаром спустились к машине. И только в салоне он вперился в меня осуждающим взглядом, стянув с головы свой шлем.

— Зачем ты это сделал? — требовательно спросил он.

— Чего сделал?

— Собаку напугал. Она ведь на твой некроэфир отреагировала?

— Ты меня совсем больным считаешь?! — возмутился я на его обвинение. — Я не собирался псину пугать, а просто клапаны на ИК-Б открыл. Или ты тьму где-то видел?!

— Ты серьезно? — недоверчиво прищурился Салманов.

— Серьезней не бывает, — утвердительно кивнул я.

— Хм… тогда извини, я просто подумал…

— Замяли.

— Хотя выглядит, конечно, странно. Меня вот животные не боятся, — невзначай подметил напарник. — Да и тебя раньше тоже нормально воспринимали…

— За-мя-ли! — членораздельно повторил я, не желая обсуждать происходящие с моим даром метаморфозы.

— Кстати, а я смотрел документалку, там говорили, что собаки на Аида реагировали точно так же, как и на умертвий. Это немного странно…

— Я тебе сейчас всеку, Умар!

— Не надо, я уже молчу! — примирительно выставил ладони сослуживец, и на этот раз действительно заткнулся.

Правда, долго в тишине он не выдержал. Когда Иволга сообщила нам следующий адрес, где жители заметили нескольких ошалевших мертвецов, новичок заговорил вновь.

— Как думаешь, Юра, почему этот парень повесился? — подал голос Салманов, нервно постукивая по рулю.

— Если верить его предсмертной записке, то он испугался своего дара, — поделился я с ним. — Такое иногда случается даже с опытными инквизиторами.

— А… а со мной тоже может произойти? — с плохо скрытым волнением спросил сослуживец.

— Тебе виднее, — не стал я зазря обнадеживать парня. — Прислушивайся к себе, не позволяй яду тьмы просачиваться в душу. и все будет хорошо.

— Ну а ты сам, Юра? Тебе не кажется, что ты… кхм… в последние недели стал проигрывать свою внутреннюю схватку?

— Ты опять за старое?

— Да, прости… но после дежурства ведь мы обсудим это?

— Если это так тебя волнует, то обязательно, — неохотно пообещал я.

— Хорошо… кстати, мы приехали. Выгружаемся?

Молча кивнув, я выбрался из автомобиля, беря «Косу» наизготовку. Как бы я не старался гнать от себя тяжелые думы, но Умар оказался совершенно прав. Я изменился, и очень сильно. Настолько, что это стало заметно не только мне, но и практически всем окружающим. Сослуживцам, психологам, руководству. Эти перемены не могли меня не настораживать, но и бороться с ними не было никаких сил. Мой понятный и относительно стройный мирок дал трещину в самом фундаменте. Раньше одним из его столпов был надежный и несгибаемый спецназовец, идущий со мной плечом к плечу в эпицентр жаркого пекла. Потом, когда он сбежал, его место заняла Марина. Ее общество оказывало мне величайшую поддержку, пусть и совсем иного плана. Но, как показала жизнь, этому не суждено было продлиться долго.

И вот теперь я, оставшись без них, напряженно пытаюсь удержать расползающиеся куски своей внутренней юдоли и собрать их обратно. Но невзирая на все мои усилия, они продолжают рассыпаться, по лоскуткам раздирая и мою личность. И я чувствую, что долго это не сможет тянуться. Если я не найду способа вернуть себе душевное равновесие, то превращусь в опасного для общества монстра. Остается только надеяться, что служебная рутина сумеет хотя бы ненадолго замедлить этот процесс…

Мэтью уже собирался уходить с работы, но никак не мог позволить себе покинуть лабораторию раньше своего руководителя. А мистер Грейси, похоже, совсем никуда не торопился. Он уже в третий или четвертый раз пересматривал записи с камер, изучая действия сеньора Эрнандеса и то, как он расправился с парой своих соотечественников.

— А как думаете, Мэтью, — вдруг спросил он ассистента, — инфестат заставлял мать истязать собственного ребенка просто из садистских побуждений, продиктованных воспаленным разумом, или в этом кроется какой-то смысл?