Новая кожа
Шрифт:
Пожав плечами, Оля поднялась и позволила себя увести в тень сиреневых кустов, где можно хоть немного передохнуть от жары. Не легкое это занятие загорать.
Она с удивлением заметила, что Костя не шутит. Вот он открыл чемоданчик и вынул оттуда что-то похожее на пистолет.
– Не бойтесь, это пневматический шприц для подкожного впрыскивания без иглы. Жидкость проходит сквозь поры кожи. Вы даже не почувствуете. Кролики... Но Оля его перебила:
– Вам их в лаборатории не хватает? Но я же не кролик!
– Я на себе пробовал. Смотрите.
– И Костя завернул рукав. Великолепнейший загар!
Считая всю эту историю очередной выдумкой увлекающегося изобретателя, Оля согласилась на эксперимент. В конце концов, ничего с ней не случится.
Изобретатель протер ваткой, смоченной в спирте, маленький кружок на ее шее и приложил пневматический шприц.
– Ну, вот видите, совсем не больно. Теперь надо минут тридцать полежать на солнышке.
– А если я действительно стану загорелой от вашего лекарства, то это надолго?
– О, конечно! У вас будет постоянный тончайший загар чудесного цвета, его не смоют ни дожди, ни ветры, и... и он будет всегда напоминать вам обо мне, произнес восторженный изобретатель.
Оля благодарно посмотрела на Снеткова, потом в зеркало.
– А скажите, долго еще ждать? Что-то пока ничего незаметно.
– Так и должно быть ведь надо еще проявить загар.
– Проявить?
– Ну, вроде как фотографию. Вот сейчас, видимо, солнце уже подействовало на пластинку... простите, на ваше лицо. Теперь поедем в лабораторию, я впрысну специальный проявитель, и все будет в порядке.
В лаборатории никого не было - воскресный день. Но Костя пользовался своим ключом, это ему разрешалось.
Уверенно он перезарядил шприц и прикоснулся им к Олиной шее. Настал решающий момент - проявляющий состав уже растекается под кожей. Проходят секунды, минута, наконец лицо Оли постепенно начинает покрываться еле заметным загаром. Она берет зеркало и удовлетворенно улыбается.
– Подождите смотреться, стойте спокойно, потом увидите, - нервно бормочет изобретатель.
Загар уже приобретает светло-коричневый цвет. Затем шоколадный... Еще темнее!
Перед испуганным Костей стояла негритянка, поблескивая ослепительными белками глаз.
...Профессор уже снимал свой халат, но в эту минуту вошла медсестра и взволнованно доложила:
– Борис Петрович, там прибежала какая-то девушка. Лицо закутано. Хочет вас видеть.
– Странно! Просите ее ко мне.
– И профессор снова надел халат.
Повернувшись к пациентке, профессор взглянул через очки, потом протер их и снова посмотрел. "Негритянка? Как же с ней разговаривать?" - подумал он и спросил:
– Ду ю спик инглиш?
– Вы по-русски можете говорить?
– неожиданно сказала она.
– Ну конечно... могу.
– Спасите меня, профессор! Я не хочу быть черной, это невозможно! Я с ума сойду!
– Извините, но я не вполне понимаю... Медицина не может изменить цвет кожи. И не все ли равно, темная она или белая...
– Но я была белой!
– Что такое?
Оля рассказала ему все.
Профессор покачал головой.
– Я пока не уверен, но, видимо, вам придется примириться с существующим положением.
– Неужели это безнадежно?
– Да вы не огорчайтесь. В нашей стране цвет кожи не помешает вам ни жить, ни работать.
– Но ведь я актриса!
– Гм! Тут уже дело другое. Надо прямо сказать - Анну Каренину вы не сыграете. Вот если бы Отелло... Впрочем, тут не до шуток... Чем бы вам помочь?.. А где работает этот изобретатель?
Но Оли уже не было в кабинете.
...Художественный руководитель, он же режиссер эстрадного оркестра, с нетерпением поглядывал на часы:
– Безобразие! В десять часов назначена репетиция, уже одиннадцатый, а мы всё не начинаем!
Дверь со скрипом отворилась. Женщина под черной вуалеткой неверными шагами прошла через зал и бессильно опустилась рядом с режиссером.
Он привстал:
– С кем имею честь?..
Но женщина сняла шляпу с вуалеткой.
– А, это вы, Оленька?
– облегченно вздохнул режиссер.
– Что за маскарад? Впрочем, блестящая идея! Мы сделаем вечер негритянских мелодий. Второе отделение ваше. Петь будете в гриме, голуба. А сейчас попробуем. Начали...
Оля знала эти мелодии, несложные по рисунку, но пронизанные глубоким чувством. И лишь сейчас она поняла, что не только веселые танцевальные ритмы родственны ей как актрисе, но и песни, в которых скрыто большое человеческое горе.
– Я никогда не мог предполагать в вас столько чувства, - говорил режиссер, когда репетиция кончилась.
– Откуда это взялось, голуба? Совсем новый жанр. Успех! Настоящий успех! Но поработать, голуба, придется.
Началась большая работа. Оля изучала английский язык, знакомилась с негритянской народной поэзией и литературой. Проводя время за книгами и роялем, Оля редко выходила из дому. О Косте не хотелось вспоминать, но это было трудно. Глядя на себя в зеркало, Оля видела не только свое изменившееся лицо, но и белый отпечаток березового листка на плече. Этот листик случайно прилип, когда она играла несложную роль экспериментальной фотопластинки.
Снетков писал, звонил по телефону, но безрезультатно: видеть его она не могла.
Оля сказала своим друзьям по сцене, что грим ее держится несколько дней и она не хочет его часто смывать.
– Я так лучше вживаюсь в роль, - с грустной усмешкой говорила она.
Ее считали чудачкой, но потом привыкли. У каждого есть свои маленькие странности!
Оркестр выехал на гастроли по городам страны. Оля была еще очень молодой певицей, ее почти никто не знал. Выходя на сцену, она чувствовала какую-то особую теплоту зрительного зала, будто бы она действительно чернокожая девушка и грустит по своей далекой родине.
Снетков не выходил из своей лаборатории. Вся энергия, опыт, знания, упорство и творческий фанатизм - все было брошено на разрешение задачи.
Новая человеческая кожа - стойкая защитная оболочка - уже проверена и показала свои исключительные свойства. Осталось решить вопрос дозировки химических элементов, изменяющих пигментацию, именно то, что привело изобретателя к столь трагической ошибке в экспозиции. Он никогда не сможет забыть первую жертву своего безрассудного эксперимента.
Надо найти способ нейтрализации столь интенсивного биохимического процесса. Ведь есть же способы ослабления темных негативов, есть химические способы обесцвечивания тканей.