Чтение онлайн

И ну скрипеть на все лады,

И ну стращать, и ну хлестаться,

И ну выписывать круги,

Еще чуть-чуть и, может статься,

Начнут кусаться. Хоть беги.

Погасло солнце в чёрной раме.

Уже качало высоту.

Гроза сидела за домами

И набирала черноту.

И вдруг нагрянула. И с ходу

Перекрутила все сады.

И так ударила природу,

Что было близко до беды.

А между тем за дальним лесом

Опять светало. Всё звончей.

И прыгал ветер красным бесом,

Гоня багряных трубачей.

Всё пело свежестью и светом.

Садами. Радугой. Травой.

И сколько раз пишу об зтом,

И каждый раз пишу впервой.

Ветер

Когда у ветра спросишь:

Где ты был?—

Он может не ответить. Он забыл.

Забыл, как он ломал моё окно.

А было сыро. Холодно. Темно.

Забыл, как он берёзке у ворот

Ладошкой грязной перепачкал рот.

Забыл, как у парящего орла

Хотел с размаху вывернуть крыла.

Забыл, как под бушующей волной

Все звёзды утопил он. До одной.

Забыл, как на заснеженном лугу

Топтал костёр. Валял его в снегу.

Забыл. Забыл. Всё — ветреник — забыл.

Не спрашивай у ветра, где он был.

Он всё ко мне стучался в эту ночь.

Принёс беду, а после канул прочь.

Атом

Уже была однажды Хиросима.

И эта боль черна. И негасима.

Уже однажды плавился гранит.

И всё звенит слеза его. Звенит.

И в рыжих комьях рушилась земля,

Людей о милосердии моля.

И с той поры — я верю — каждый атом

Себя считает в чём-то виноватым.

И даже в каждом атоме добра

– Нет-нет да отзовётся та пора...

Страда

Шагал солдат кромешными путями.

Мостил дороги в дантовых кругах.

Четыре пуда грязи под ногтями.

И полземли на ржавых сапогах.

Высь

Гора убить меня хотела.

Ей камни в верности клялись.

И всё куда-то вдаль летела

Неразговорчивая высь.

Ярилась дикая природа.

То вышлет бурю. То обвал.

И не давала кислорода,

Когда я звёзды доставал.

А я всё шёл. На зов вершины.

Срывалась с наледи стопа.

И прямо в черные крушины

Валилась замертво тропа.

А я всё шёл. Всё выше. Выше.

К вершине той. Наверняка.

На снеговой покатой крыше

Касались света облака.

Всё было вещим в эту пору,

Куда лицом ни обратись...

И я взошёл на эту гору.

И обозначил эту высь.

Банальность

Жизнь состоит из банальных сюжетов.

Он полюбил. И она полюбила.

Этих закатов и этих рассветов

Сколько на нашей земле уже было?!

Было. Всё было. И всё ещё будет.

Эти приливы. И эти отливы.

Память запомнит, память забудет

Песенок юных седые мотивы.

Всё повторяется в разные сроки.

В старый свой дом возвращается птица.

Будем к своим недостаткам жестоки —

В нас они могут опять повториться.

Сколько всего уже было на свете.

Но навсегда, как святая причуда,

В каждом банальном и старом сюжете

Бьётся огонь человечьего чуда.

Толпа

Чей-то любимый. И чья-то любимая.

Чей-то обидчик. И чей-то дружок.

Двигаюсь, двигаюсь, двигаюсь мимо я.

Реденький сеется с неба снежок.

Угол метро. Остановка трамвая.

Шарканье ног. Перебивка шагов.

Тянется, тянется лента живая,

Сколько она опояшет кругов!

Вправо и влево. Туда и обратно.

Каждый спешит по своим адресам.

Чёрные, красные, жёлтые пятна,

Будто листвьё по осенним лесам.

Что их так гонит? Велит торопиться?

Время? Привычки? Судьба, наконец?

Нет. Ты вглядись в эти разные лица.

Вслушайся в музыку этих сердец.

Это не просто, ветрами знобимая,

Мчится толпа, эту землю крутя…

Чей-то любимый. И чья-то любимая.

Чей-то родитель. И чьё-то дитя.

Потеха

Потеха — не всегда утеха.

Случалось всё в моей судьбе.

Бывает, давишься от смеха,

А плакать хочется тебе.

И вот ведь что ещё обидно:

Среди потешной маеты

Другим-то этого не видно,

Ты только знаешь это. Ты.

О, эта призрачная кромка,

Где слёзы переходят в смех.

И ты смеёшься громко-громко,