Чтение онлайн

— Дай мне щетку для волос, Люси, — приказала леди Фрайарсгейт, усаживаясь поближе к огню.

— Вот она, миледи. — Люси подала хозяйке густую щетку. Розамунда распустила волосы, старательно расчесала их и высушила у огня. Затем она надела свежее платье и со стыдом подумала про себя: а вдруг Патрик пришел бы в себя и увидел свою Розамунду грязной и нечесаной, ничуть не лучше какой-нибудь уличной потаскухи? Розамунда старательно разгладила золотисто-рыжий бархат своего нового платья. Собрав волосы в тяжелый узел на затылке, она закрепила их красивым золотым гребнем, а потом расправила на талии широкий кушак с золотым шитьем.

— Госпожа Мейбл велели вам покушать, миледи, — напомнила Люси. — Я уже сбегала на кухню и предупредила, что вы проснулись. Теперь мне стоит дернуть вот за этот шнурок, чтобы зазвенел колокольчик, и вам подадут обед. — И она сильно дернула за шнурок. — Очень удобное приспособление, не так ли, миледи?

— Да, очень удобное, Люси, — согласилась Роза-мунда. — Пожалуй, нам стоит поломать голову над тем, нельзя ли провести такие шнурки у нас во Фрайарсгейте. Может, тогда ты не будешь часами торчать на кухне с поварихами?

— Ох, миледи! — Люси зарделась от смущения.

Лакей постучал в дверь и внес поднос с обедом. Передал поднос Люси, отодвинул ванну от очага и поставил на ее место небольшой столик, до сих пор остававшийся возле стены. Когда стол оказался перед креслом Розамунды, лакей забрал у Люси поднос и опустил на стол. Коротко поклонился и вышел из комнаты.

Розамунда принялась за еду. Она удивилась своему аппетиту, ведь за все время ее пребывания в Эдинбурге ей ни разу не захотелось поесть как следует. Повар приготовил для нее четыре крупные креветки, вываренные в белом вине. Она с удовольствием съела их, пока они были горячие. Затем пришла очередь сочного ростбифа и румяного пирога с крольчатиной. На соседнем блюде лежали грудка жареного каплуна, кусок окорока, артишоки и молодой горошек. Розамунда съела все до последнего кусочка, аккуратно подбирая хлебом соус с тарелки. Под конец она доела и хлеб, щедро намазав его маслом. Люси круглыми от удивления глазами следила за тем, как хозяйка поглощает все это обилие пищи, а когда Розамунда освободила все тарелки, убрала поднос в буфет и добавила в ее кубок сладкого вина.

Розамунда позволила себе еще несколько минут посидеть в кресле у огня, а потом решительно встала.

— Теперь мне пора к графу, — сказала она и пересекла комнату, направляясь к двери.

— Ага, вот теперь ты похожа на приличную даму, чистая и свежая, — довольным тоном произнесла Мейбл, заметив входящую в спальню Розамунду. — Сегодня граф все время ворочается, но это оттого, что у него прибавилось сил. — Нянька встала. — Пора и мне отдохнуть. Годы уже не те, дитя мое.

Розамунда крепко обняла Мейбл и сказала:

— Спасибо тебе!

— Это еще за что? — добродушно заворчала Мейбл. — Ты моя хозяйка, мое дитя. Ты позвала меня, и я пришла. Я всегда буду рядом, когда понадоблюсь тебе, Розамунда.

— Но я знаю, что ты терпеть не можешь переезды — так же, как когда-то не любила их я.

— Что верно, то верно, милая, — усмехнулась Мейбл. — Но эта поездка оказалась не такой утомительной, как путь до Лондона. И к тому же я давно хотела посмотреть на Эдинбург. — Старушка ласково похлопала свою воспитанницу по плечу.

Розамунда вернулась к постели графа и ощупала его лоб. Лихорадки не было. Она ласково провела рукой по темным волосам Патрика, он шевельнулся и вдруг резко открыл глаза. Его рука взметнулась и схватила Розамунду за запястье. Она не удержалась и вскрикнула от удивления.

— Мейбл! — позвала она няньку. — Пошли за Адамом Лесли! Граф приходит в себя!

Мейбл опрометью бросилась из спальни больного в коридор, на ходу призывая Адама:

— Милорд! Милорд! Ваш отец приходит в себя! Идите скорее!

Сын Патрика находился в это время в холле внизу и взлетел наверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Он едва не сбил с ног старую няньку, стремясь как можно скорее оказаться у постели больного.

Граф Гленкирк рассеянно обвел взглядом комнату и задержал взгляд на сыне.

— Адам! Что случилось? — невнятно спросил Патрик.

— Ты был болен, отец, — ответил Адам. — Но я надеюсь, что теперь благодаря Розамунде все будет хорошо. Она все десять дней ни днем, ни ночью не отходила от твоей постели.

— Розамунда?.. — недоуменно повторил граф.

— Да, Патрик, любовь моя, это я! — проговорила Розамунда, чуть не плача от счастья.

Патрик еще сильнее смешался и сказал:

— Мы знакомы, мадам?

При этих словах Розамунда вздрогнула, словно чья-то невидимая холодная рука стиснула ее сердце мертвой хваткой. Она больше не могла сдерживать горькие слезы и, резко оттолкнувшись от кровати, выскочила из спальни.

— Он меня не узнал, — шептала Розамунда, глядя отрешенным взглядом куда-то в пространство.

Мейбл взяла ее за руку и стала горячо убеждать:

— Детка, мавр ведь нас предупреждал, что после того, как граф очнется, память может вернуться к нему не сразу, а медленно и по крупицам. Он же едва успел открыть глаза. Лорд Адам — его сын, а потому нет ничего удивительного в том, что его он вспомнил первым. Не убивайся ты раньше времени!

— Я не перенесу, если Патрик меня не вспомнит! — в отчаянии выкрикнула Розамунда.

— Ты перенесешь все, что должна перенести! — резко оборвала ее Мейбл. — И никуда не денешься! Вспомни, разве кто-нибудь посмел бы назвать тебя трусихой? Дай графу время окончательно прийти в себя. Не может быть, чтобы он совсем утратил воспоминания о тебе, ведь ты была так дорога ему!

Розамунда шумно вздохнула и сказала:

— Надо послать за мастером Ахметом.

— Согласен, — произнес Адам, выходя из спальни. — Отец все еще очень слаб и растерян. Теперь, когда он снова в сознании, ему необходимо восстановить силы. Все будет хорошо, Розамунда! — Адам взял леди Фрайарсгейт за руку, стараясь ободрить.

Прикосновение этих больших горячих рук окончательно лишило Розамунду выдержки. Она, впав в полное отчаяние, зарыдала в голос, повторяя при этом:

— Я умру, если Патрик меня не узнает!

Адам ничего ей не сказал. Да и что он мог сказать? Он хорошо помнил о том, что сказал мастер Ахмет. Что память к его отцу может вернуться полностью, может — частично, а может и вообще не вернуться. Ему самому не терпелось выяснить как можно точнее, в какой степени сохранилась память у лорда Гленкирка. Адам чувствовал бессилие Розамунды, ее отчаяние и боль. Он привлек ее к себе и крепко обнял. Не может быть, чтобы отец не вспомнил женщину, которую так сильно любил.

А Розамунда в какой-то момент вдруг подумала о том, что это объятие Адама почти не отличается от того, как обнимал ее когда-то Патрик. Она еле слышно вздохнула, представив себе, что вот сейчас поднимет голову — и окажется, что она в объятиях Патрика. Он ласково улыбнется ей и поцелует в губы.