Чтение онлайн

— Слушай, я что-то давно не был в Канаде, да и в Америке, — протянул я, поглаживая ее по спине, но не опуская ладони ниже пояса.

Смешок в ответ.

— А что, Грин тоже мечтает тебя поиметь? — медленно, и по возможности, спокойно спросил я.

Алиса подняла свою милую головку с дорогой укладкой и глянула мне в глаза.

— И да, и нет, — ответила она.

— Это как?

— Похоже, я ему нравлюсь, но ухаживать за лесби его не учили, — улыбнулась она.

— Тяжко мужику, — чмокнул я ее в макушку. — Влюбиться в тебя — хуже дефолта, честное слово.

— И я о том же, — рассмеялась она.

А я почувствовал, что челюсти тревоги за эту девочку разжимают нутро. Волк медленно отступил, а я разжал объятия.

— Что случилось? — спросила она через семь минут трепа ни о чем.

— В каком смысле? — уточнил.

— Ты весь, как натянутая струна. Что случилось, Влад?

Не знаю почему, но я рассказал. Рассказал ей почти все, без подробностей, но так, чтобы стало ясно, что происходит в моей семье. Наверное, я понимал, что помочь советом может только она. А возможно, мне просто нужно было произнести все это вслух, и чтобы меня услышала женщина. А может я просто окончательно спятил…

— Я не буду говорить ничего плохого про Ингу, — начала она, когда я закончил.

Я дал ей время подумать, а себе успокоиться, сходив за выпивкой.

— Я рассказал не для того, чтобы выслушивать помои про свою пару, Алис, — заметил я в ответ.

— Понимаю, — кивнула она. — Я могу рассказать про само явление истлевания метки. У нас это так редко случается. Примерно раз на шесть сотен пар. Так что когда это случилось у меня, пришлось очень много сил потратить на сбор информации. Все больше слухи, сказки и бредни.

— Слушаю со всем вниманием.

(Влад)

— Ты лучше меня знаешь, что наша звериная сущность находится в поиске пары с момента созревания, — начала она, доставая из миниатюрной сумочки пачку дорогих сигарет. Щелкнула зажигалка. — Вся наша природа нацелена на большое количество партнеров, но этого желает «человеческая» половина, а вот если бурно реагирует волк — значит, объект подходит под «пару». Тогда уже запускаются условия звериной метки. Все гормоны, инстинкты требуют обладать ею (или им). Именно поэтому первый раз у нас часто происходит без согласия второго… Особенно, если «парой» становится слабая человечка.

Мне вспомнились десятки, если не сотни случаев, когда оборотни насиловали своих будущих жен, и пришлось признать, что тут Алиса права.

Она замолчала, а я внимательно всмотрелся в ее профиль.

— Да, Влад, ты верно понимаешь, — криво улыбнулась красавица. — Он, моя пара, поимел меня, не спрашивая.

Я промолчал. Сказать мог бы многое, как и сделать, но в этом не было смысла. У Алисы к этому событию не было боли или страха. Было и было, а мое отношение к вопросу насилия над женщинами подданных никогда не волновало.

— Если во время секса волк ощущает полное единение, то одобряет выбор. Тогда волк и ставит метку. Что такое метка, по сути своей? Это именно активатор всех остальных ментальных «закладок», и она же не позволяет использовать того же «объекта» другим волкам. Все-таки не так много людей или волков могут стать нашими парами, и чтобы отрубить лишних и ставится метка. Ее, конечно, можно перебить другой меткой, но мало какой волк согласится стать вторым волком. Проще плюнуть, и найти новую подходящую девушку, так что таких случаев мало.

— Не сказал бы… — протянул я, делая очередной глоток из бокала.

В памяти всплыло множество историй мелких и крупных разборок из-за волчиц и обычных женщин.

— Тебе виднее, — согласилась она тут же. — В общем, когда на теле и ауре уже есть метка, просыпается настоящая связь зачарования. Секс, секс и еще раз секс. Мозги у обоих оборотней отключаются, полностью погружая сознание в «страсть». И ладно бы, если бы только это, но чем больше секса, тем «лучше» видятся пары в глазах, что мужчины, что женщины. Внешность, голос, глаза, привычки — совершенно все идеально. Причем, что особенно забавно, пока действие метки не вошло в полную силу, оборотень понимает, что пара имеет недостатки. Ты, наверное, не раз слышал: «я никогда не смотрел на блондинок», «я не имел пышек», «я не любил низеньких» и кучу подобных фразочек, когда волк явно недоумевает, почему его так тянет к той (или тому) на кого никогда бы не посмотрел. Но как только метка полностью активна — зверь уже не отдает отчет себе. Он просто любит, любит все, а недостатков у пары нет, и не было, и быть не могло.

Все это перекраивание мозгов происходит с единственной целью…

— Потомство, — проговорил я.

— Именно! — усмехнулась волчица. — Все в нас сделано для того, чтобы женщина понесла как можно раньше. После первой беременности действие магии переходит на новый уровень. Теперь метке нужно, чтобы волчат было много, и чтобы волки не расстались, поэтому при ссоре волки чувствуют огромную тягу друг к другу. Если рассмотреть все этапы действия ментальной магии, то ясно, что предки продумали все… — она замолчала. Отвернулась и снова прикурила. — Кроме предательства.

— Что?

— Пары могут злиться друг на друга, могут ругаться, могут ревновать. Все отличие волчьих пар от обычных семей, только в том, что метка сглаживает обиды. Вот, поссорились, но уже через день-два ты готова броситься на шею любимому, прибавим к этому секс, постоянную тягу быть рядом, и понятно почему наши пары — это навсегда. Это обычный сценарий, но иногда один из партнеров совершает что-то. Что-то такое, что уродует сильнее обычной ссоры и сказанных гадостей. Что-то, через что волк или волчица уже не могут переступить.

Она мельком глянула на меня.

— В моем случаи это был удар.

— Твой волк тебя ударил? — уточнил я.

— Нет, уверена, что если бы он избил меня тогда, я бы его оправдала. Простила. Обвинила себя… — девочка снова замолчала.

Было заметно, что ей стыдно вспоминать. Стыдно, даже передо мной, хотя я в свое время видел ее в обнимку с унитазом и менял постельное белье, потому что она мочилась в постель. Тогда, будущей грозе всех гей-клубов Канады было настолько плохо, как физически, так и морально, что я всерьез рассматривал вариант ее убийства. Волчицу настолько изуродовали, что даже хваленые возможности нашей природы не спасали. Пару месяцев она была на грани сумасшествия: то смеялась, то плакала, часами смотрела в одну точку, сутками могла проспать. Мочилась в кровать, не просыпаясь. У меня была возможность оставить ее. Я мог просто заплатить кому-то за уход. Мог, но от женщин она шарахалась из чувства стыда. А от мужчин впадала в ярость. Я, точнее мой зверь, моя сила Мастера, был единственным, с кем рядом девочка могла говорить внятно. Я помню ее удивленные глаза, когда она отвечала на мои вопросы, будто сама не узнавала собственный голос.

Мог уйти, но так этого и не сделал. Перевез ее в Грецию, снял нам дом и два с лишним месяца выполнял функции сиделки, врача и психолога. Были опасения, что сломленная девочка увидит во мне самца, а не только вожака, но этого, хвала Творцам, не случилось. Я так и остался для нее просто самым сильным, а значит тем, с кем безопасно и спокойно. Ну и еще, я был убежден, что стал для нее кем-то вроде подружки, близкой подружки. Однако, ее румянец, ускоренный пульс и резкие движения показывали, что она буквально переступает через себя, будто на допросе.