Чтение онлайн

Ноумен и феномен для о. Павла Флоренского – неотъемлемые стороны любого явления. «Нет никакого смысла или смыслов помимо тех, что воплощены и явлены. Связь явления и смысла, феномена и ноумена предстает обоюдной. Ноумен всегда выражен в чувственном, в определенном явлении. Феномен всегда имеет смысл, ноуменальное содержание, он – чувственный облик определенного ноумена» [90] . С. С. Хоружий, комментируя труды о. П. Флоренского, подчеркивал, что в учении философского символизма ноумен и феномен нельзя обособить друг от друга. Духовный предмет всегда конкретен, выражен в чувственном, а всякое явление есть выявление духовной сущности, чувственный облик определённого ноумена. В теории философского символизма о. Павел Флоренский утверждает, что феномен и ноумен взаимно представляют точное выражение друг друга, образуя неразделимое двуединство – символ. Конкретная метафизика – такой вариант символизма, где мир духовный максимально уподоблен миру физическому и наделен пространственностью. Прот. Павел Флоренский полагал, что ноумены пребывают в некотором особом пространстве, которое по отношению к физическому является «обращенным», «вывернутым», или «мнимым»: предметы и процессы в нем подчиняются таким законам, которые в точности обратны, противоположны законам природы (следствие предшествует причине). Оба эти мира образуют один мир, но – двойной, двусторонний: в физическом мире предмет видим физическим зрением как явление, в мире духовном он созерцается духовным зрением. Прот. Павел Флоренский выдвигает гипотезу о двуслойном строении реальности: двуслойное пространство состоит из «реальной» и «мнимой» сторон. Переход от одной поверхности к другой возможен через разлом пространства и выворачивания тела через себя. Таким образом, полагает С. С. Хоружий, очевидно, что философский символизм – разновидность платонизма, связывающая вещь и идею предельно тесно, до «неразличимого тождества» в символе.

Прот. Павел Флоренский, вероятно, более разделяет точку зрения Аристотеля, хотя он говорит об идеальном слиянии ноумена и феномена в совершенном мире. Но явление совершенно выражает смысл в совершенном (безгрешном) бытии; следствие онтологического искажения Вселенной – разрушение символического строения реальности. В явлениях падшего мира мы видим смысл искаженно. В несовершенном, падшем состоянии человеку стал не очевиден ноумен в феномене, и еще менее видим смысл.

Дальнейшее развитие учение об умопостигаемом мире получило в трудах религиозных русских философов В. В. Зеньковского и С. Л. Франка.

«Мир видимого бытия заключает в себе некое “причастие” идеального бытия, которое через это причастие уже становится имманентным миру», – так развивал эту мысль протопр. Василий Зеньковский [91] . Он, размышляя о развитии учения об идеях в античной философии и христианстве, отмечал: «Надо одинаково признать бесспорную реальность Премудрости в Боге, но и бесспорную реальность идейных корней в тварном бытии. Но как же соотносятся эти 2 понятия идеи между собой… идеи в тварном мире как его идеальная основа, как “корни” вещей, по своему содержанию, по своему смыслу ничем не отличны от идей, входящих в Премудрость Божию… в акте творенья через божественные энергии вечные божественные идеи, “засеменяя” тварное бытие, живут с этого момента нераздельной от мира жизнью. Так создается эта двойственность… – творение мира не есть поэтому лишь творенье материальной основы мира, но есть в то же время “засеменение” в этой материальной основе тех или иных форм, таящих в себе нормативный и поэтому и энтелехийный характер» [92] .

«Уже давно и с неопровержимой убедительностью философская мысль достигла сознания, что “объективная действительность”, кроме совокупности эмпирически данного ее материала, содержит в себе еще нечто иное – именно то, что образует его “форму”. Это есть элемент, который называется “идеальным”, и который открывается чисто умственному, “интеллектуальному” созерцанию» [93] .

«Идеальные формы вневременны – числовые и геометрические соотношения, соотношение тождества и различия, логической подчиненности длятся всегда, не возникают, не исчезают, существуют независимо от конкретных вещей. Идеально сущее есть на иной лад, чем конкретно существующие, локализованные в пространстве и времени “вещи” – именно есть в форме сверхпространственного и сверхвременного единства, мы не имеем права отрицать подлинность этого бытия», – пишет С. Л. Франк [94] . Он развивает такое понятие «реальности», в состав которой входит «объективная» действительность и сверхвременное, «идеальное» бытие. Франк полагает, что картина объективной действительности немыслима вне связи со своим основанием, т. е. со сверхмирной сферой всеединой реальности – Богом.

Итак, есть идеальная сфера, трансцендентная миру, но есть идеальная сторона и в мире, этому миру имманентная. Эта идеальная сторона мира не есть простая совокупность отдельных идеальных моментов, соответствующих многообразию эмпирического мира – это есть субстанция мира, связывающая мировое многообразие в мировое единство. Эта идеальная сфера, имманентная миру, онтологически близка к феноменальной сфере – она тоже тварная. Эти миры изоморфны друг другу, проникают друг в друга. Таким образом, можно признать, как заключает протопр. Василий Зеньковский, три сферы бытия:

1. Эмпирическая сфера;

2. Субстанциональная сфера – идеальное бытие, имманентное миру;

3. Абсолютная сфера – Премудрость Бога.

Н. А. Соловьев и С. В. Посадский отмечают: «В христианстве всецело ограничивающим действием Бог созидает номологический универсум необходимых причинно-следственных связей, полагает законы природы как систему регулярных отношений между явлениями. В этом действии Бог также созидает природные основания всех тварных существ, в силу чего природа всех тварных существ дана им необходимо… При этом существа не способны распорядиться этой природой… Через энергии-логосы естества все явления мироздания предстают частью Бога – как сущие, в силу обладания бытием, произведенным и существующим в Боге. В то же время, такое причастие Богу отлично от обоживающего причастия, соответствующего логосам приснобытия, входящим в божественные логосы, соответствующие целям и путям промысла и суда » [95] .

О предвечном бытии прообразов тварного мира помимо прп. Максима Исповедника говорили и св. Дионисий Ареопагит, и прп. Иоанн Дамаскин, и прп. Симеон Новый Богослов. Осуществляющиеся логосы существ, которые объединенно предсуществуют в Боге, и которые богословы именуют прообразами, эйдосами, премудростью Божией, мыслями Бога, предначертаниями или божественными благими хотениями, – определяют и создают все сущее, тварное бытие.

«Идея», «логос» является как бы скрепой, которая соединяет два мира – Нетварный мир и феноменальный тварный мир.

Можно увидеть некую аналогию в том, что богословы, рисуя Картину мира, говорят о Логосе Нетварном – умопостигаемом тварном логосе (идее, парадигме) и чувственном мире вещей (феноменах, объектах), а религиозные философы говорят о:

– Абсолютной сфере;

– Субстанциональной сфере – идеальном бытии, имманентном миру;

– Эмпирической сфере реальности.

Бог-Троица творит мир Своими Действиями, Нетварными Энергиями. Дэвид Брэдшоу пишет, что слово energeia придумал Аристотель [96] . Термин «энергия» традиционно переводится с греческого языка как «действие». Бог, неприступный по своей природе, присутствует в Своих энергиях. Непознаваемый в Своей Сущности, Бог всецело открывает Себя в Своих энергиях.

«Катафатическое богословие, богословие “Божественных имен”, – писал Вл. Лосский, – утверждает, что Бог нисходит к нам в Своих энергиях, которые Его проявляют. В акте творения Единосущная Троица дает познание о Себе через Свои природные энергии. В Священном Писании даны Божественные имена в соответствии с энергиями, в которых Бог сообщается, оставаясь неприступным по своей Сущности. Одна из антиномий утверждает доступность недоступной Божественной природы, где недоступна человеку Сущность Бога, а доступны познанию Его энергии. Таким образом, следует различать непостигаемую Божественную Сущность (апофатическое богословие) и познаваемые (переживаемые) нетварные Божественные энергии – то, что “после” Сущности, внешнее по отношению к самому Троичному бытию – Благодать, Любовь, Премудрость. Эта трансцендентная Божественная сила, Благодать, действует в христианских таинствах и мистическом эффекте аскезы» [97] .

Бог, Единая Сущность в трех ипостасях – Бог-Отец, Сын и Святой Дух, – нераздельны и неслиянны. Единосущный Бог обладает единой Божественной энергией, которая исходит от Отца и сообщается через Сына в Духе Святом. Проявление Святой Троицы вовне есть Ее Божественная Нетварная энергия, внешнее по отношению к самому Троичному бытию. В силу их перихорезиса три ипостаси обладают одной-единственной энергией.

Перихорезис Троицы можно полагать основой единства Её мыследействия: Намерение Отца, Слово Сына и Действие Духа, представляя Единую Энергию, выражаются в нераздельности Намерения – Мысли-Слова и Её Реализации-Действии.

Имена Бога, приведенные в Священном Писании – Благость, Премудрость, Величие, соответствуют Его свойствам, Энергиям, в Которых Бог сообщается, оставаясь неприступным по Своей Сущности. Имена Бога – это Его бытийные проявления.

«…Бог вмещается тварями, не разделяясь, ибо Благость не есть часть Бога, а Премудрость – другая, а Величие или Провидение – еще одна часть, но Он весь целиком есть Благость, весь целиком – Премудрость, весь целиком – Провидение и весь целиком Величие; ибо, будучи един, Он не разделяется, но весь обладает как своей каждой из этих энергий и являет Себя всецелый, присутствуя и действуя в каждой единенным, простым нераздельным образом» [98] .