Чтение онлайн

Милиционер снял фуражку и провел платком по лбу. Теплый ветерок обвевал лоб; стая воробьев пронеслась мимо, напоминая об обыденных, реально существующих вещах.

Но Серегин недолго пребывал в оцепенении. Решительными шагами направился к будочке, где висел телефон. Номер машины — первое, что нужно установить. Второе — найти способ, чтобы задержать ее. В том, что машину нужно задержать, сомнений не было. Серегин позвонил на несколько постов сразу.

События развивались быстро. Зеленый лимузин миновал еще несколько перекрестков, а уже не был выработан простой план, как остановить его. За это время выяснилось, что машина на пустынных участках шоссе развивает большую скорость, но немедленно сбавляет ее, как только подъезжает к пересечению дорог или начинает догонять идущий впереди автомобиль. Она аккуратно останавливалась перед светофором, если горел красный сигнал, и терпеливо дожидалась разрешительного зеленого огня. Если идущая впереди машина останавливалась, зеленый лимузин тоже застопоривал. Особое почтение невидимому водителю внушала поднятая милиционерская рука в белой перчатке.

На последнем обстоятельстве и был построен план. Для его осуществления требовалось всего два человека. Один должен был держать машину на месте поднятой рукой, другой в это время подойти к ней и переговорить с невидимым шофером, а возможно, заодно и невидимым пассажиром: на присутствие последнего намекали портфель и серая фетровая шляпа, которые лежали на заднем сиденье.

Можно было, конечно, попытаться остановить таинственную машину, обогнав ее на другом автомобиле и загородив дорогу. Но было замечено, что лимузин не всегда останавливался перед препятствием. Если была возможность законного объезда, он огибал препятствие и следовал дальше.

Самый простой вариант — задержать подозрительную машину вместе с потоком автомобилей перед светофором — отпал, так как впереди на протяжении тридцати или сорока километров не было пересечений с железной дорогой, где стояли светофоры.

… Небольшая засада поджидала зеленый лимузин на очередном регулировочном посту. Три человека в милицейской форме вглядывались в каждую подъезжавшую машину. На обочине шоссе трещал заведенный мотоцикл.

Были известны уже номер машины и все ее приметы. Недоставало только… самой машины. Среди подкатывавших к перекрестку автомобилей зеленого лимузина не было.

Старший инспектор вскочил на мотоцикл и с протяжным воем сирены помчался навстречу потоку автомобилей. Он проехал не менее полусотни километров и ничего не обнаружил. Странная машина словно провалилась сквозь землю.

Поезд почти беззвучно мчался вперед.

Зоя Виноградова откинулась на спинку сиденья. Легкий ветер обвевал ее лицо. Ветерок этот возникал где-то под потолком вагона, легкими струйками обтекал все сиденья и исчезал в решетчатых отверстиях в полу. Окна были плотно закрыты. Ни пыли, ни жары…

Да, вот так живешь, работаешь и не замечаешь, как постепенно оказываешься в будущем.

Много ли прошло лет, а паровой дачный поезд, дымящий на остановках, кажется уже анахронизмом — вроде конки.

И сверкающая точка в высоте — движущаяся искорка в голубом небе, оставляющая белый след — это огромная металлическая ракета, уносящая во Владивосток кипы срочных посылок и свежие номера журналов, — кажется уже обыденной. Сегодня же она будет на месте.

А газеты? Центральные газеты вообще не доставляются больше в отдаленные города по почте. Зое это хорошо знакомо. Изображение только что сверстанной газеты, страница за страницей, из типографии в Москве передается по бильдаппарату во все концы страны и принимается местными типографиями, где приборы-автоматы быстро отливают стереотипы — точные копии московских. «Правда» печатается одновременно в пятидесяти городах, и свежий номер читают в день выхода во всей стране. Смешно в старых комплектах читать жалобы подписчиков на то, что центральные газеты приходят на второй или третий день.

Думая обо всем этом, Зоя рассеянно поглядывала в окно. Бывают минуты, когда начинаешь подводить итоги прожитой жизни. Такие мгновения раздумья приходят иногда совершенно неожиданно: на заседании о котором нужно написать отчет, при случайном пробуждении глубокой ночью или в поезде, как вот сейчас, когда под монотонный, едва слышный стрекот колес прожитое развертывается словно в мысленном кинофильме.

… Война. Зоя — тринадцатилетняя школьница. На ее плечи легли заботы о домашнем хозяйстве, о младших братьях. Мать поступила на завод, изготовлявший вооружение. «Может быть, и для нашего отца», — говорила она, когда вечером, усталая, дожидаясь ужина, тихим голосом сообщала, сколько снарядных колец выточила сегодня. Отец стал артиллеристом и ушел на фронт с первого дня войны.

Но вот победные залпы советских пушек возвестили об окончании великой войны, которая принесла освобождение не только социалистической родине, но и народам других стран.

Отец вернулся с золотой нашивкой ранения и тремя медалями и поступил на тот самый завод, где во время войны работала мать. Теперь там выпускали сельскохозяйственные машины. И мать тоже осталась на заводе. Старший брат поступил в ремесленное училище.

Однажды отец принес домой миниатюрную модель самоходного комбайна, который он сконструировал вместе с другими инженерами завода. Комбайн, попыхивая бензином, ходил по столу, стриг воздух ножами и энергично махал крылаткой. Младший брат был очарован этой игрушкой, проревел целый вечер и успокоился только тогда, когда ему подарили ее. Радость его была велика. Еще бы! Такую машинку нельзя было купить ни в одном игрушечном магазине. Кто знает, не с этого ли момента у него родилось желание по примеру отца быть инженером, чтобы в будущем стать знаменитым машиностроителем.

В будущем? Зоя улыбнулась. А разве она сама не мечтала о будущем! И вот оно пришло. Окончен вуз, остались позади первые недели работы в редакции большой газеты. Она поступила в отдел критики и библиографии, но заведующий информацией, ознакомившись с некоторыми материалами, которые она давала и для его отдела, сказал, что у нее задатки очеркиста.

— Я слишком мало знаю жизнь, — возразила она на его предложение дать большой очерк. — Я ведь прямо со школьной скамьи, а вузовская практика хотя и дает много, но… жизнь так разнообразна, что… — Зоя замялась, но потом выпалила свою мысль: — Очеркист, — сказала она убежденно, — должен делиться с читателями новыми мыслями, а для этого нужен большой опыт не только литературный, но и жизненный…

Это была ее оценка работы очеркиста с точки зрения читателя.

— Опыт, — засмеялся заведующий информацией, — приобретается. — Ему, видимо, понравился задор молодой журналистки. — Приобретается при столкновении с жизнью. Работая в газете, вы ознакомитесь с различными сторонами жизни. А для начала я вам даю задание, которое поможет вам сразу окунуться в мир современной техники. Собственно, вы ознакомитесь только с одной ее отраслью, даже и того меньше, лишь с частицей того, что сделали в этой отрасли советские инженеры. Но вы должны посмотреть все своими глазами. Ведь мы о многих вещах знаем только из специальных книг и статей; совсем другое дело — видеть эти вещи. Вот ознакомьтесь с ними, так сказать в натуре, сумейте их увидеть и расскажите читателю так, чтобы и он их видел.

Задача была непростая. Зоя это понимала. Тем не менее, она согласилась. Не в ее характере было отказываться от задания только потому, что оно трудное.

Но она понимала вместе с тем, что держит серьезное испытание, — может быть, самое серьезное из всех, что встречались до сих пор на ее пути к овладению профессией, — и ее, естественно, заботило, как она справится с ним.

Волновало и предстоящее знакомство с интересными людьми и их работой. Заведующий информацией намекнул на то, что Зоя увидит, вероятно, и такое, о чем еще нигде не писали: последние новинки, изобретенные Бобровым и его инженерами.

Кто знает, какие еще мысли пришли бы в голову молодой журналистке, если бы поездное радио не напомнило, что ей пора выходить.

За высоким решетчатым забором, в глубине густого сада стояла невысокая одноэтажная дача с большой верандой.

«Дача № 3 инженера Боброва» было написано на матовом шаре, укрепленном на верхушке столба.

Калитка оказалась запертой. Никаких признаков замка или запора: должно быть, запирающее устройство помещалось внутри.