Чтение онлайн

— Михали?

Последний взрыв кашля. Потом круглое добродушное лицо расплывается в улыбке, и теперь уже я тону, но не в океане, а в медвежьих объятиях. Следующие два дня мы про говорили с утра до вечера.

Майк Чиксентмихали получил свою фамилию от венгерского святого Михаила Чикского (Чик — город в Трансильвании). Его детство прошло в Италии и выпало на годы Второй мировой войны. Отец, венгерский аристократ (буква «и» в конце фамилии означает принадлежность к дворянскому роду) был тогда послом в Риме. Война лишила Майка безмятежного детства. После того как в 1948 году Сталин захватил Венгрию, его отец ушел из посольства. Став обычным эмигрантом, он попытался открыть в Риме ресторан. Фамильная мебель перекочевала в музеи Белграда и Загреба. Многие из знакомых Майку взрослых от беспомощности впали в отчаяние.

— Они остались без работы, без денег и чувствовали полную опустошенность, — рассказывал мне Майк. — Другие же, оказавшись в таких же обстоятельствах, демонстрировали жизнерадостность и целеустремленность, особенно удивительные на фоне всеобщего упадка. И это не были самые обеспеченные или уважаемые люди — до войны многие из них ничем не выделялись.

Этот феномен заинтересовал Майка. Живя в Италии, он перелопатил горы книг по философии, истории и религии, чтобы найти ему объяснение. Психология тогда еще не входила в программу итальянских университетов, и Майк, увлекшись трудами Юнга, поехал учиться в Америку. Кроме того, он рисовал, занимался скульптурой, писал статьи для газеты «Нью-Йоркер» (а ведь английский был для него третьим языком!) и получил степень доктора философии. Все это время он мечтал заняться самым главным — поиском причины стойкости духа, поразившей мальчика-эмигранта в хаосе послевоенного Рима. Как говорил мне сам Майк, сидя на берегу и задумчиво вглядываясь в просторы Тихого океана, «я хотел понять, что у нас есть и что могло бы быть».

Основной вклад Майка в психологию — разработанная им концепция потока. У каждого из нас есть занятие, предаваясь которому мы не замечаем бега времени. Мы чувствуем, что именно это нам необходимо, и готовы продолжать до бесконечности. При этом не важно, что именно нас увлекает-рисование, любовные ласки, игра в волейбол, публичное выступление, экспедиция к горным вершинам или сочувствие бедам ближних.

— Недавно я навестил в Будапеште своего сводного брата Марти, — рассказывал Майк. — Брат уже на пенсии, и его хобби — минералогия. Он признался мне, что как-то раз, за несколько дней до нашей встречи, он позавтракал, выбрал из своих сокровищ кусок хрусталя и принялся изучать его под мощным микроскопом. Какое-то время спустя Марти заметил, что разглядеть структуру кристалла становится все труднее. Видно, облако закрыло солнце, решил он, но, подняв голову, с удивлением обнаружил, что за окнами гаснет закат.

Для Марти время остановилось. Майк называет такое состояние «упоением» (мне этот термин не нравится, поскольку содержит намек на плотский компонент). Эти состояния он противопоставляет удовольствиям, связанным с удовлетворением биологических потребностей.

Провести теннисный матч, требующий всего вашего мастерства, — разве это не упоительно? Увлекает нас и чтение интересной книги, где давно известные факты представлены в новом свете, и беседа, в ходе которой нас осеняют любопытные догадки и можно их высказать. Завершение серьезной сделки, да и любого дела тоже бывает в высшей степени упоительным. При этом в процессе самой работы мы могли не испытывать никакого удовольствия, но, оглядываясь назад через некоторое время, чувствуем, что все-таки это было здорово, и не прочь повторить.

Чиксентмихали брал интервью у тысяч людей из разных стран, разного возраста и рода занятий и просил их описать пережитое когда-либо духовное удовлетворение и упоение особой остроты. Такие впечатления нередко бывали связаны с интеллектуальными занятиями (скажем, минералогией) или с общением. Например, подросток из Киото так рассказывал о памятном ему забеге мотоциклистов: «Нельзя сказать, что на старте мы полны взаимной любви и сочувствия. Но если забег идет хорошо, мы все переживаем друг за друга. Как бы это поточнее выразить? Наши души сливаются в одну. И когда мы становимся единым целым, ко мне приходит озарение. Я вдруг осознаю: «Мы — один чело век»… Чувствовать себя частью целого — просто классно. Мы все получаем кайф от синхронной езды на большой скорости. В такие минуты я просто «улетаю»».

Состояние духовного удовлетворения может быть связано и с физической активностью. Вот рассказ одной балерины: «Начиная танцевать, я плыву, наслаждаюсь, ощущаю малейший жест… Я просто физически ловлю кайф… На коже выступает пот, как будто меня слегка лихорадит, а потом — полный восторг, если все получается… Я танцую и пытаюсь движениями выразить свое «я». Это суть танца. Он позволяет общаться с людьми на языке телодвижений… Когда все идет хорошо, я по-настоящему самовыражаюсь под музыку и вижу реакцию зала».

Диапазон занятий, приносящих людям духовное удовлетворение, поистине огромен. Респонденты Майка называли все-от корейской медитации до мотозабега японских байкеров, от игры в шахматы до ваяния, от работы на сборочной линии до балета. Однако все участники опроса единодушно указали одни и те же условия и составляющие своего состояния:

«Вызов ситуации»: (поставленная перед собой задача должна быть достаточно трудна и требовать мастерства)

1. Сосредоточенность;

2. Совершенная ясность цели;

3. Немедленное ощущение отдачи;

4. Полное погружение в работу, не требующее специальных усилий;

5. Чувство контроля над ситуацией;

6. Исчезновение восприятия себя;

7. Остановка времени.

Заметьте, в этом списке нет ни одной положительной эмоции. В рассказах о духовном удовлетворении такие чувства, как радость, волнение, экстаз, упоминаются лишь изредка и явно принадлежат к позднейшей интерпретации пережитого. По сути дела, в основе состояния «потока» лежит, скорее, полное отсутствие эмоций, самозабвение. Эмоциональная оценка происходящего и связанные с нею впечатления обычно помогают нам корректировать свою деятельность. Но если то, чем мы занимаемся, идеально соответствует нашим внутренним потребностям, мы уже не обращаем внимания на эмоции и забываем о времени.

Чтобы глубже понять состояние «потока», хочу воспользоваться понятием, заимствованным из сферы экономики. Капитал — это ресурсы, предназначенные не для потребления, а для инвестиций в будущее, рассчитанных на отдачу в виде еще больших доходов. Понятие «капитал» используется и в других сферах человеческой деятельности. Так, социальный капитал — это ресурсы, накапливаемые в результате общения с людьми (друзьями, любимыми и знакомыми), а культурным капиталом можно назвать те информационные ресурсы (книги, музеи), которые помогают сделать жизнь более одухотворенной. Существует ли в таком случае психологический капитал, и если да, то каким образом происходит его накопление?

Получение удовольствия аналогично процессу потребления. Вдыхаем ли мы аромат духов, едим малину или почесываем затылок — все это сиюминутные удовольствия, а не «долгосрочные вложения капитала». Переживая их, мы ничего не накапливаем. Когда же мы всецело увлечены каким-то делом — «погружены в поток», — в нас, вполне вероятно, происходило накопление психологического капитала. Возможно, «поток» — это и есть состояние психологического роста. Полное погружение, само забвение и «остановка времени», с точки зрения эволюции, могут соответствовать процессу накопления психологических ресурсов. Удовольствие связано с насыщением тела, а духовное удовлетворение способствует развитию личности.

Для оценки того, как часто современный человек пребывает в «потоке», Чиксентмихали и его коллеги разработали специальный метод снятия проб (МСП). Участникам эксперимента были выданы пейджеры, на которые несколько раз в день поступали вопросы. Респонденты должны были подробно описать, что они делали в текущий момент, о чем думали, какие чувства испытывали и насколько были увлечены. Исследователи опросили несколько тысяч людей разных профессий.

Оказалось, что некоторые люди практически постоянно пребывают в «потоке», тогда как другие испытывают это состояние довольно редко, а то и вообще никогда. В одном из исследований Чиксентмихали опросил 250 подростков, часто погружающихся в «поток», и 250 подростков, мало знакомых с этим состоянием. Вторые, в основном, принадлежали к категории «магазинных детей». Такие дети часами гуляют по торговым центрам и подолгу сидят у телевизора. У «высокопоточных» подростков, как правило, имеется хобби, они занимаются спортом и много времени отдают учебе. Почти по всем показателям — включая самооценку и степень увлеченности — «высокопоточные» под ростки показали более высокие результаты. По всем, кроме одного, и довольно существенного: «высокопоточные» подростки заявляли, что их сверстники веселее проводят время и что сами они с удовольствием променяли бы вечные занятия на поход в торговый центр или «общение» с телевизором. Но несмотря на то, что занятия серьезных подростков на первый взгляд менее увлекательны, оказалось, что они с лихвой окупаются в будущем. «Высокопоточные» подростки, как правило, поступают в высшие учебные заведения, устанавливают более глубокие социальные контакты и добиваются большего успеха в жизни. Все это подтверждает справедливость версии Чиксентмихали о том, что «поток» — это процесс накопления психологического капитала, наших ресурсов на всю дальнейшую жизнь.