Чтение онлайн

Оказавшись за дверью, сталкеры посмотрели друг на друга. Похоже, оба чувствовали одно и то же.

— Да кто он такой, грязь радиоактивная? — едва слышно произнес Цербер. — У меня от него мурашки по спине.

Наснас молча покачал головой.

Про Зону рассказывают много разных историй. Добрая половина из них — откровенный бред. Половина из оставшегося — реальные, но сильно преувеличенные факты. Половина из оставшейся четверти — то, чему не существует объяснений. И еще половина — то, чего вообще не может быть. Но, тем не менее, оно существует. Как этот дом. Стоит себе посреди Зоны, будто заговоренный. Никто ничего не знает не только о нем, но и о его странном хозяине. Да, что там, не знает, если дом попросту невидим! Может быть, его и вовсе не существует? Может, оказались они в некой страшной аномалии, которая медленно сводит их с ума? Ну, разве не безумие, разгуливать по деревенскому дому, завернутыми в разноцветные простыни?

Наверное, сталкеры еще долго стояли бы и смотрели друг на друга, пытаясь не столько понять, сколько смириться с происходящим. Но открылась обитая черным дерматином дверь и в дом вошел Баламут.

— Чего стоите?

— А, так… — махнул рукой Цербер. Потому что, не знал, что сказать.

Баламут усмехнулся.

— Хозяин где?

— Там, — указал на закрытую дверь Наснас. — Големом занимается. Просил не беспокоить.

— Он что, врач?

— Откуда я знаю? — недовольно дернул плечом Наснас. — Сам спроси, если хочешь!

Баламут подумал и решил, что нет у него такого желания.

Пока Цербер с Наснасом наводили порядок, Баламут заварил чай и накрыл на стол.

За окном стояла тьма непроглядная. Дождь, как и прежде колотил в стекло. Свет из окна был отличной приманкой для тварей. А сталкеры сидели за столом и мирно попивали чаек с овсяным печеньем, баранками и уже почти позабытыми конфетами «Белочка». И, вопреки здравому смыслу, не чувствовали никакой опасности.

Смеха ради Наснас поставил на стол приемник, выдвинул антенну и включил его. Ко всеобщему удивлению из динамика полилась музыка — «На сопках Маньчжурии». Причем, так чисто, как будто радиостанция находилась в соседней комнате. Наснас крутанул ручку настройки. Мелодия вальса потонула в шуме статических помех. Но затем снова вынырнула, уже на другой волне. Но все та же самая — «На сопках Маньчжурии». Наснас прогнал настройку по всему диапазону частот и раз двадцать пять поймал одну и ту же мелодию — «На сопках Маньчжурии».

— Что за чертовщина? — непонимающе посмотрел на приятелей Наснас.

— Оставь, пусть играет, — усмехнулся Цербер. — Хорошая музыка.

Они пили чай, слушая вальс.

Но, как только композиция закончилась, она тут же началась снова. Та же самая. «На сопках Маньчжурии». И все тут.

— Выключи, — сказал Цербер, когда тот же самый вальс зазвучал в пятый раз.

Наснас выключил радио и поставил на место. От непонятных вещей лучше держаться подальше — это вам каждый сталкер скажет.

— Ну, какие есть соображения? — посмотрел на приятелей Баламут.

Комментариев не требовалось. И без того было ясно, Баламута интересовало, что думают другие о месте, в котором они оказались.

— Я не знаю, — честно признался Наснас.

— Никогда не слышал об этом доме, — Цербер взял заварочный чайник и долил себе чая. Он любил крепкий чай без сахара.

— Где мы вообще находимся?

— Ну, если мы не сбились с пути…

— Если бы не сбились с пути, то были бы там, куда шли!

— По всей видимости, мы где-то на окраине Пустых Земель. Только там есть места, куда ни один сталкер в здравом уме не сунется.

— А, если и сунется, то не вернется.

— А мы?

— А что, мы? Мы здесь не по своей воле, — Наснас опустил печенинку в чашку с чаем, поболтал и откусил размокший край. — Мы тут, можно сказать, в гостях.

— Напросились, — криво усмехнулся Баламут.

— Можно и так сказать, — согласился Цербер.

— А кто этот тип с посохом?

— Хозяин.

— Спасибо тебе, о, Капитан Очевидность!

— А что ты еще хотел услышать?

— Он, точно, не сталкер.

— Если бы был не сталкером, то не выжил бы здесь. Ты видел, как он дорогу выбирает? Ночью, в дождь, не пользуясь датчиком. Он будто чует каждую аномалию.

— А такое бывает?

– Что именно?

— Чтобы человек чувствовал аномалии?

— А, может, он и не человек вовсе?

— Кто же тогда?

— Ну…

— Говорят, в Пустых Землях призраки водятся. Призрак может в аномалию угодить?

— Призрак, может, и не угодит, но мы бы угодили точно. Мы же шли за ним, как слепые котята.

— Мне как-то не по себе, когда он рядом.

— Мне тоже… Хотя и не пойму, в чем тут дело?.. Как будто холод от него исходит… Или вроде того…

— Нет, не холод, — уверено качнул головой Баламут. — Я помню, как-то раз, чувствовал то же самое. Абсолютно то же чувство. Как-то раз, с полгода назад, я на Милитари попал под обстрел дикого снайпера. Что за идиот, откуда взялся, чего ему было надо — понятия не имею. Одно радует — стрелял он плохо. Иду себе, никого не трогаю, а в меня вдруг начинают палить. Откуда-то с высокой точки. Ну, я естественно, не дурак, сразу в сторону метнулся, прыгнул за обломок бетонной плиты и затих. Жду, когда этот чертов снайпер себя проявит. Сверху, значит, надо мной плита нависает, а справа треснувшая бетонная труба лежит. Минута проходит, другая, третья. Снайпер молчит. И вдруг я чувствую, что рядом со мной кто-то есть. Причем не просто кто-то, а кто-то чужой. Кто-то такой, от одной мысли о ком у меня все волоски на теле поднялись и завибрировали. Как я это почувствовал — не спрашивайте. Сам не знаю. Это был ни запах, ни звук, ни что-либо другое, что можно почувствовать, услышать или увидеть. Я просто вдруг с отчетливой ясностью понял, что за трубой прячется кто-то еще. Тогда я очень медленно, осторожно подполз к трещине в трубе и заглянул в нее. И, чтоб мне сто лишних рентген схватить! По другую сторону трубы затаился кровосос! Видно его тоже сюда снайпер загнал. Но, самое главное — он тоже смотрит на меня сквозь ту же самую трещину в трубе! Прикиньте, а? Ситуация! Мы оба сидим в укрытии, видим друг друга и, вроде как, оба понимаем, что сцепиться сейчас между собой — это значит подставиться идиоту со снайперской винтовкой!

Баламут развернул конфету, сунул ее в рот и запил чаем.

— И чем все закончилось? — спросил Цербер.

— А, ничем. Как стемнело, я тихонечко, ползком выбрался из своего убежища, скользнул в ложбинку и дал деру.

— А кровосос?

— А что, кровосос?

— Что с кровососом стало?

— Ты сам-то понял, что спросил, Цербер?

— А, что?

— А, ничего! Что, я, по-твоему, должен был еще и кровососу помочь оттуда выбраться?

— Тогда к чему ты все это рассказывал?

Баламут задумался. Но, не на долго.

— А, так! К слову пришлось!.. Ну-ка, плесни мне еще чайку.

Баламут протянул Наснасу пустую кружку.

И в этот момент через комнату будто невидимая волна прошла. Ее чувствуешь всем телом, каждой клеточкой. И ощущение, надо сказать, не из приятных. Одному кажется, будто в затылок вбуравливется острое сверло. У другого желудок к самому горлу подкатывает. У третьего все тело на секунду будто судорога сводит. Такое случается в момент выброса. Но до выброса оставалось еще шесть дней.

— Уф! — провел ладонью по лицу Наснас. — Что это было?

— Зря мы в этот дом пришли! — замотал головой Цербер. — Точно вам говорю, зря!

— Да, брось ты, — усмехнулся Баламут. — Что, лучше было бы в сарае с кровососами остаться?

— А здесь что?

— А что здесь?

— Откуда я знаю!

— Ну, а чего тогда кричишь?

— Здесь что-то не так… Что-то неправильно…

— В Зоне ВСЕ не так и неправильно.

Последние замечание все поставило на свои места. Зона — это не загородная дача, где можно спокойно сидеть себе вечерком, попивать чаек с конфетками да бараночками и слушать вальс «На сопках Маньчжурии». В Зоне может произойти все, что угодно. И даже более того. Причем — в любой момент. Так что, здесь все время приходиться быть на чеку. Если, конечно, есть желание остаться живым.