Чтение онлайн

Атака группы кровососов похожа на безумную мельницу смерти. Когда вокруг вразнобой, с разной скоростью крутится сразу несколько колес, утыканных заточенными лезвиями, и невозможно осмысленно решить, в какую сторону метнуться, чтобы не попасть под удар. Действовать приходится интуитивно. То есть, фактически, наобум.

Единственное правило, которому неукоснительно следовали сталкеры — предупреждать остальных, когда у тебя в магазине кончаются патроны, чтобы прикрыли, пока ты будешь перезаряжать оружие.

Безостановочная стрельба…

— Перезаряжаю!

Со всех сторон… В разные стороны…

— Перезаряжаю!

Вонь пороховой гари…

— Перезаряжаю!

Рев кровососов…

— Перезаряжаю!

Мельтешение в глазах…

— Перезаряжаю!

В таком состоянии сначала теряешь представление о времени. Затем — ориентацию в пространстве. Одним кажется, что почва начинает уходить из-под ног, будто палуба раскачивающегося на волнах корабля. Другим мнится, что все вокруг плывет, вращается. Последняя стадия — это полная апатия. Безразличия ко всему. Прострация. Но до нирваны отсюда далеко. Примерно так же, как до Канзаса.

Четыре кровососа лежали неподвижно на полу. Быть может, они, действительно, были мертвы. Но, скорее всего, в их нашпигованных пулями телах уже шел процесс регенерации. Для того, чтобы положить этому конец, нужно было добить тварей. Но кто этим станет заниматься, когда живые кровососы все лезли и лезли на выстрелы. Пытаясь добраться до людей. До свежей крови и плоти. Как будто их месяц не кормили.

Одна из тварей материализовалась так близка от Наснаса, что сталкеру ничего другого не оставалось, как только ударить кровососа в грудь ногой. Кровосос отшатнулся назад, получил в живот заряд картечи и ушел в невидимость. Но все же успел цапнуть сталкера за плечо когтистой лапой.

— Перезаряжаю!

Наснас даже боли не почувствовал — адреналин подавил все болевые ощущения. Но он увидел, как из рукава стекают две струйки крови. Значит, раны кровосос оставил глубокие.

— Перезаряжаю!

У Баламута бедро было разодрано подобравшимся слишком близко к нему кровососом. Казалось удивительным, что он все еще держится на ногах.

— Перезаряжаю!

Каждому было понятно, что это не могло продолжаться вечно. Вопрос лишь в том, что закончится быстрее, силы людей или патроны?

Невредимым пока оставался только Цербер. Но даже он решил, что бредит, когда увидел, как через пролом в стене в сарай вошел человек в длинном дождевике с закрывающим почти все лицо капюшоном. Спокойно так вошел, без спешки, без суеты. С него потоками стекала вода. А в руках он держал длинный посох с металлическим наконечником. И, как только на него кинулся первый кровосос, незнакомец коротким, точным, выверенным движением воткнул ему в живот наконечник посоха.

Скинув повисшего на посохе кровососа ногой, незнакомец с шагом вперед крутанул свое странное оружие в руке и тупым его концом, сверху вниз, огрел по голове другого кровососа.

После этого началось вообще нечто невообразимое. Размахивая посохом и время от времени отвешивая удары особо злобствующим тварям, незнакомец погнал кровососов к дыре в противоположной стене сарая. А те вдруг все разом сделались видимыми. Лишь время от времени мерцали, как будто пытались, но не решались ускользнуть в невидимость.

Трое сталкеров, опустив оружие, в недоумении наблюдали за происходящим.

А незнакомец, изгнав из сарая последнего кровососа, положил посох на плечо, повернулся и не спеша подошел к сталкерам. В двух шагах от них он остановился, широко расставив ноги. Лица его, как и прежде, было не разглядеть из-за широкого, низко надвинутого капюшона.

— Кто ты? — спросил Цербер.

Ему почему-то не нравился этот странный человек, явившийся из ниоткуда. Не смотря на то, что он их спас. А. может быть, именно поэтому. Ведь сделал он это очень странным образом. Или, лучше сказать… Нет, пожалуй, лучше ничего не говорить.

Незнакомец проигнорировал заданный ему вопрос.

— Он жив? — указал он концом посоха на Голема.

Голос у него был низкий, чуть хрипловатый. Говорил он негромко, но твердо. Как говорят только очень уверенные в себе люди.

— Он тяжело ранен, — ответил Наснас.

— Насколько тяжело?

— Может быть, доживет до утра. А, может быть, нет.

— Утра дожидаться не станем. Кровососы скоро вернутся. Берите его и топайте за мной.

Должно быть, незнакомец посчитал, что сказал достаточно. Ничего не добавив к сказанному, он повернулся и пошел к пролому, через который явился.

Сталкеры непонимающе переглянулись.

— Куда мы пойдем? — бросил в спину странному незнакомцу Цербер.

— Тебе не все равно? — не оборачиваясь, ответил тот.

Секунду подумав, Цербер кивнул.

— Согласен, дурацкий вопрос.

Глава 5

(Пятью месяцами раньше)

Гупи приоткрыл дверь, осторожно выглянул и хмыкнул, недовольно и малость озадаченно.

— Что? — шепотом спросил Журналист.

— Это не то место, — так же тихо ответил Гупи.

— Что значит «не то»?

— Не то, откуда мы пришли.

— Но мужик, что называл себя Главным, показывал нам комнату с пирами. Эту самую комнату.

— Значит, она не одна такая.

Гупи широк распахнул дверь.

За порогом простирался мрак. Такой плотный, что, казалось, в него можно был погрузить пальцы. А, может быть, и всю руку. По локоть.

Журналист так и сделал. Убедившись, что с рукой ничего не случилось, он сунул в темноту голову.

Ни слева, ни спереди ничего не было видно. А вот справа, метрах в тридцати, горел тусклый желтый огонек. Вроде как, слабенькая, допотопная, лампа накаливания.

— Идем.

Журналист решительно шагнул за порог, сделал еще шаг вперед и стукнулся лбом в стену.

— Это коридор, — он потер ушибленный лоб. — Тот же самый коридор, по которому водил нас Главный.

— Нет, — покачал головой Гупи. В одной руке он держал железную палку, дугой цеплялся за косяк. И, похоже, не собирался покидать освещенное пространство. — Ты, чувствуешь, как здесь воняет?

Журналист потянул носом воздух.

— Как?

— Как на свалке. Всем сразу. Сыростью, прелью, гнилью, ржавым железом, какой-то кислятиной… А еще — бэта-меркаптоэтанолом.

— Чем?

— Ботаники, что на Янтаре сидят, пользуются таким вонючим реактивом. Называется бэта-меркаптоэтанол.