Новая реальность
Шрифт:
А перекличка катится дальше:
– Ольга? София? Елена? И наше новое пополнение - Марианна. Мы собрались здесь, чтобы судить преступившую закон и приказ.
Слушатели встретили эту новость без особых эмоций. Что их созвали не просто так, было ясно - непонятливых среди фениксов не водилось. Да и антураж их встречал соответствующий - феникс Лина, отгороженная Темным Пламенем и в оковах из шипастого красного дерева. Такие хрупкие на вид, они удерживали феникса получше, чем людей - наручники. Сломать их может даже ребенок - но специальные, слабо закрепленные и заостренные шипы вопьются в кожу, проникнут в кровь… Медленно, постепенно убивая.
Так что представление о том, на что именно их позвали, фениксы получили сразу. Правда, Лина в качестве подсудимой вызвала у ведьм некоторый шок… но всем членам клана с детства прививается сдержанность.
– И чем именно провинилась твоя дочь?
– Она нарушила контакт. И убила заказчика.
Фениксы встретили новость по-разному:
– Лина?
– Ничего себе…
– Как интересно проявляется семейное воспитание, Лизетта, а?
– Довели девчонку…
Голос Лиз перекрыл гомон:
– И я требую для нее наказания! Ледяной купели.
Пол уплыл из-под ног. И показалось, что нечем стало дышать - так резко ударили эти слова. Мама, мама…
Фениксы притихли…
– Глава клана, не слишком ли?
– По кодексу за нарушение контракта и убийство клиента, за нарушение приказа и ложь главе клана, за подрыв репутации клана…
– Лизетта!
– Анна вдруг оказалась рядом с внучкой, черные глаза горели, - Лизетта, достаточно! Прекрати!…
– Хранительница!
– Не смей, слышишь?! Не смей!
И тут послышался самый неожиданный в пещере фениксов звук - мужской голос. И звон стекла. И слепящая вспышка, и грохот. И огненная волна, отбросившая Лиз назад.
– Лина… Лина!
И совершенно невозможное зрелище - лицо Лёша, близко, рядом… Я сошла с ума…
– Лина, ты цела? Очнись… Вадим, держи барьер!
И горячие руки Лёша на ее запястьях - у оков…
– Осторожно…
Зеленые глаза озаряются радостью:
– Заговорила, хвала Свету… Что это?
Голос прерывается и сбивается, но основное Лёш понимает. И ломать наручники не пытается - они просто исчезают во вспышке голубовато-белых огоньков, и тогда остается только сползти по стене - потому что ноги не держат. А сердце бьется глухо и больно…
Фениксы в пещере разделились - кто-то бился о голубоватую искристую пелену, отгородившую фигуру беловолосого ведьмака и уголок пещеры за его спиной, кто-то с интересом косился на Лиз, на которой сгорела куртка и сквозь прожженные дыры в рубашке светили ранее скрытые подробности - это что, татуировка в виде сердечка? У Лиз? Конец света…
А Лукреция не отрываясь смотрит на Лёша…
"Ты" - беззвучно шевелятся ее губы. "Ты… Как?!"
– Цела?
– не оборачиваясь, спрашивает Вадим. Раскрытые ладони недвусмысленно вытянуты в сторону фениксов…
– Да… - Лёш растворяет последние оковы, на щиколотках, - Да, все.
– Тогда уходим.
– Лёш!
– первое, что толкнулось в уши, когда темный камень пещер сменился уютными стенами гостиной Соловьевых, - Вадим, ну хоть ты…- продолжил сердитый голос, когда следом проявилась фигура блондина, - О боже…
Это Мила заметила груз на руках младшего сына. Карие глаза расширились. Любая мать потеряет самообладание, если ее драгоценные дети исчезнут среди ночи неведомо куда и зачем (причем, несмотря на строгий приказ сидеть дома!) и заявятся домой с неодетой девицей на руках. Ну да, с неодетой… Мать, судя по всему, планировала Купель с самого начала и… Лина закрыла глаза, представив, как она сейчас выглядит. Позорище, вот позорище же…
Хоть переносись.
Но куда таком виде перенесешься… и в таком состоянии. Тело ныло и болело, по крови то и дело проплывали льдинки, сосульки и целые ледяные айсберги, глаза ломило… и сильно, остро и ярко - до тошноты ярко - ощущались переплетения магии… ауры…
Голод и боль…
– Лина?!
И женщина ошеломленно воззрилась на сыновей.
– Вы… вы где были, а?
– Мам, все хорошо, - дружно отозвались два голоса. Слегка неуверенно, правда. И впрямь, что в ситуации хорошего для Соловьевых? Одни проблемы. Она попробовала шевельнуться - куда там… новая волна слабости вмиг отобрала дыхание. И даже зрение… Ох, преисподняя.
– Ты куда? Лежи!
– почти испуганно ахнул Лёш.
– Одеться…
– С ума сошла? Дим, дай куртку!
– Сейчас, - неразборчиво пообещал второй и сделал неуловимый жест. С дивана вспорхнул плед и в момент накрыл и Лину, и ее спасителя. Стало теплее. Сразу… Бросило в жар. Феникс отмерз, наконец от той убийственной дряни, которой ее накачали, и лихорадочно искал подпитку. Лина на миг испугалась… но напрасно - Лёша феникс в качестве пищи почему-то не рассматривал, жадно приглядываясь к остальным. А остальные, ни о чем не подозревая, выясняли, что произошло.
– Дим, что случилось?
– Все нормально, никто не пострадал. Только Лина.
– Что значит - нормально?
– пыталась добиться ответа Людмила.
– Лёш?
– Потом, мам. Все дома?
– Все. Александр у соседей сверху. Что-то там у них с ясновидцами прояснить надо. Но он скоро вернется.
– Ничего, у него ключ есть. Остальные на месте? Вадим, барьер как?
– Сейчас замкну.
Светловолосый спокойно поднял голову вверх, и феникс ощутил, как прошла по стенам-окнам-дверям невидимая защитная волна. Мощная, очень мощная… Плеснула, взвихрилась и застыла, как вода, прихваченная морозом на лету. И намертво отрезала дом от всех незваных гостей.
– Сделано.
– Хорошо… - отозвался Лёш с облегчением, и даже сквозь дурноту девушка ощутила, как держащие ее руки чуть расслабились. Как тает напряжение, которого она дотоле не замечала, тает и уходит, как вода в жаркий песок пустыни… - Удержишь?
– Да я в четверть силы, - негромко отозвался Вадим.
– И он стабильный, на него много не тратится, ты же знаешь. Хоть год простоит.
Хорошо… Хорошо… Никто сюда не доберется. Ни жаждущая мести Лиз, ни яростная Катерина, ни… Никто из клана. Хорошо…
– Лёш, ну-ка, положи ее на диван, - скомандовал голос хозяйки дома, и стены послушно сместились, предъявив взгляду потолок - обычный ровный потолок. Светлый. Голова кружилась, и глаза так и норовили закрыться, чтоб не видеть ни этих стен, ни потолка, ни вороха подушек на этом самом диване. Закрыть глаза. Уткнуться Лёшу в плечо. И не смотреть, и ничего не видеть, и забыться - хоть ненадолго отрешиться от пещеры и суда. От яростных маминых глаз…
Нельзя.
– Так. А теперь живо рассказываем, где вы были и что все это значит.