Чтение онлайн

И как все это связано с определенной невозможностью, несмотря на силлогистически необходимые заключения, которые вытекали из его недавнего исследования относительно хронологии человеческого знания?

Он не был уверен. Но он был уверен, что Люс был на грани использования этого таинственного аппарата, чтобы изменить понятное мироздание, в масштабе, настолько обширном, что человечество могло потеряться в своей сути. Он должен был убедить E в этом.

Если бы он мог, он бы сам нашел Люса и убил его голыми руками, найдя причину для этого позже.

Он вел себя в настоящее время только с чистой способностью проникновения в суть, но он должен быть лучше подготовлен, когда будет убеждать E.

Краш промолвил: — Не пора ли идти, сэр? Ваш секретарь сообщил, что самолет ждет.

* * *

На картине был изображен человек в красной шляпе и черной мантии, сидящий за высокой судейской скамьей. Пять других мужчин в красных шляпах сидели за более низкой скамьей справа, и четверо других с левой стороны от него. У основания скамьи стояла на коленях фигура в одиноком унижении.

— Мы присуждаем вас, Галилео Галилей, к строгой тюрьме этого священного учреждения на период, определенный к нашему удовлетворению и посредством благотворного покаяния. Мы назначаем вам, в течение трех следующих лет, повторять по памяти один раз в неделю семь Искупительных Псалмов.

Прентисс повернулся от надписи на картине к менее четкому лицу E. Это овальное лицо оливкового цвета было гладким, без морщин, даже вокруг глаз, и черные волосы разделялись по центру и простирались в пучок на затылке. Она не носила косметики, и очевидно не нуждалась в ней. Она была одета в черный, деловой костюм свободного покроя, который подчеркивал идеальную форму ее тела.

— Знаете, что, — сказал Прентисс прохладно, — я думаю, что вам нравится быть Цензором. Это у вас в крови.

— Вы совершенно правы. Мне действительно нравится быть Цензором. Согласно Шпееру, я эффективно сублимирую комплекс вины столь же странно, как она является необоснованной.

— Очень интересно. Своего рода вид искупления наследственного комплекса вины, да?

— Что Вы подразумеваете?

— Женщина стала мужчиной на основании его приобретенных знаний и самоуничтожения, и с тех пор бесполезно пытается остановить лавину. У вас исключительно сильное чувство ответственности и вины, и я готов держать пари, что в некоторые ночи вы просыпаетесь в холодном поту, думая, что вы только что сорвали некий запретный плод.

E ледяным взглядом уставилась на подергивающийся рот исследователя. — Единственный уместный вопрос, — сказала она решительно, — занят ли Люс онтологическими экспериментами, и если так, является ли они опасными?

Прентисс вздохнул. — Он находится в них по самую шею. Но что он делает, и как они опасны, я могу только предположить.

— Тогда предположите.

— Люс считает, что он разработал аппарат для практического, предсказуемого изменения сознания. Он надеется сделать что-то со своим устройством, которое разнесет существующие физические законы в пух и прах. Получающаяся действительность, вероятно, может быть неузнаваема даже для профессионального онтологиста, уже не говоря о массе человечества.

— Вы кажетесь убежденным, что он может сделать это.

— Вероятность очень высока.

— Ну, хорошо. Мы можем иметь дело только с вероятностями. Самой безопасной вещью, было бы, конечно, определить местонахождение Люса и уничтожить его. С другой стороны, самое слабое дыхание скандала привело бы к подрезанию поджилок у Бюро Конгресса. Таким образом, мы должны действовать осторожно.

— Если Люс действительно в состоянии сделать то, о чем он заявляет, — сказал Прентисс мрачно, — и мы позволим ему сделать это, то не будет никакого Бюро и никакого Конгресса.

— Я знаю. Будьте уверены, что, если я решу, что Люс опасен и должен умереть, я не пожалею ни жизни, ни карьеры любого из Бюро, чтобы так поступить, включая меня саму.

Прентисс кивнул, задаваясь вопросом, подразумевала ли она это в действительности.

Женщина продолжила: — Мы впервые столкнулись с вероятным нарушением нашей директивы, запрещающей онтологические эксперименты. Мы склонны предотвратить это грозящее нарушение, взяв жизнь человека. Я думаю, что мы должны решить раз и навсегда, приемлемы ли такие жесткие меры, и именно для этого я пригласила Вас принять участие в совещании руководящего персонала. Мы намерены вновь рассмотреть весь вопрос об онтологических экспериментах и их последствиях.

Прентисс внутренне застонал. В таких важных делах руководящий персонал решал вопросы голосованием. У него уже было видение попытки убедить изворотливых ученых E в том, что человечество изменяло «действительность» от столетия к столетию — что не слишком давно назад земля была «плоской». Да, к настоящему времени он сам начинал этому верить!

— Пойдем этим путем, другого варианта нет, — сказала E.

Глава IV

Изменяющийся Мир

* * *

Справа от Е сидел пожилой мужчина, Шпеер, известный психолог. Слева от нее был Горинг, консультант по ядерной физике и технике; рядом с ним был Бурхард, гениальный химик и директор Западной области, затем Прентисс, и далее Доббс, известный металлург и директор Центральной области.

Прентиссу не нравился Доббс, потому что голосовал против его выдвижения на пост директора Восточной области.

E объявила: — Мы можем начать этот вопрос с экспертизы основных принципов. Мистер Прентисс, доложите, какова действительность на текущий момент.

Онтологист поморщился. Ему бы двести страниц, чтобы изложить теорию действительности из его докторских тезисов, и даже в этом случае, он всегда подозревал, что его экзаменаторы отпасовали эти тезисы только потому, что они были непостижимы – потому, что это была работа гения.

— Хорошо, — начал он с сарказмом, — я должен признаться, что я не знаю, какова реальная действительность. То, что большинство из нас называют действительностью — просто интегрированный синтез поступающего сознания. Как таковая, это не более чем рабочая гипотеза в уме каждого из нас, всегда находящаяся в процессе пересмотра. В прошлом этот процесс был медленный, и безопасный. Но теперь мы должны рассмотреть последствия мгновенного и полного пересмотра — пересмотра настолько далеко идущего, что это может столкнуть человечество лицом к лицу с истинной действительностью, миром вещей – в - себе - ноуменом[7] Канта. Это, я думаю, было бы столь же пагубным, как заброска группы детей в середину леса. Они должны были бы повторно изучать самые простые вещи — что съесть, как защитить себя от простейших внешних сил, и даже придумать новый язык, чтобы иметь дело с их новыми проблемами. Было бы немного оставшихся в живых. Именно этого мы хотим избежать, и мы можем сделать это, если предотвратим любые внезапные радикальные изменения сознания в нашей существующей действительности.

Он с сомнением посмотрел на окружающие его лица. Это было плохое начало. Морщинистые черты Шпеера демонстрировали безмятежную улыбку, а психолог, казалось, рассматривал воздух над головой Прентисса. Горинг расценивал его серьезными, невыразительными глазами. E слегка кивнула, когда пристальный взгляд Прентисса скользнул мимо нее к Бурхарду, который был озадачен происходящим, а затем к Доббсу, который был искренне высокомерен.

Шпеер и Горинг были самыми восприимчивыми. Шпеер из-за нехватки твердой научной позиции. Горинг потому, что ядерная физика была в таком состоянии движения, что ядерные эксперты выражали самые серьезные сомнения относительно юридической силы законов, которым поклонялись Бурхард и Доббс. Только Бурхард был слабой возможностью. А Доббс?