Чтение онлайн

И в этой семье весь этот конфликт нравственный, любовный, физиологический — назовите как хотите — не найдя возможности разрядиться через секс, стал искать другие пути разрядки. И вылился во рвоты, которые возникали у нее при появлении мужа с работы. В самом прямом и вульгарном смысле ее стало тошнить от одного его появления. При этом одно дело, когда к вам на прием приходит женщина и говорит, что мой Васька алкоголик, раньше хоть пил, но трахал меня как следует, а сейчас у него вообще не стоит. Это один вариант. А другое дело, когда женщина понимает, что муж не дает ей то, что требует ее природа, но не потому, что он по блядям ходит, а потому, что работает для семьи, для ребенка. Из кожи лезет вон, похудел на пять килограммов, даже гастрит у него появился. И она чувствует, что зашла в тупик. Она же не может сказать: пусть он будет без денег, пусть мы продадим эту квартиру, но я хочу нормального секса. В этом она даже себе не может признаться — что ж это я какая-то блядь, что ли?

А я, как врач, всегда сравниваю подобные ситуации с прокладками в конфетных коробках — знаете, бывают такие целлофановые прокладки с воздушными пузырьками. Ты пальцем нажимаешь — иной пузырек лопнет, а иной уйдет, и пузырька вроде нет, но где-то в другом месте этот воздух обязательно выйдет. И здесь это вышло вот таким наглядным образом — чем больше он преуспевал в своем бизнесе, тем чаще и сильнее ее рвало от одного его вида. И это при том, что она привыкла к своему уровню жизни, она, по ее же словам, уже не представляла себе, как она может жить без машины, без поездок на море, причем в достаточно дорогие места. Кстати, это сознание только усиливало аффект ситуации и толкало ее в эдакую внутреннюю истерику. Чем больше она давила в себе свое отношение к сложившейся ситуации, тем сильнее организм отвечал рвотами на появление виновника этого процесса. А мы должны помнить, что в общем-то все мы сейчас немного истеричны, время такое — переходно-истерическое. Взгляните на наших думских политиков — сплошные истерики, а ведь это наши избранники. То есть мы выбрали самых типичных…

Ну а то, что касается женщин, так истероидность это — если в разумных пределах — и есть, может быть, то, что мы называем женственностью. Вспомним нашу уважаемую Эдиту Пьеху и ее песню, которая была очень популярна в свое время: «Если я тебя придумала, стань таким, как я хочу». Мой покойный учитель называл эту песню гимном истеричек всех времен и народов.

Пауза. Голоса:

— Продолжайте! Что же вы замолчали?

— Я уже все рассказал. Во всяком случае, по теме «Секс в переходный период».

Голоса из сауны:

— Но вы ее вылечили?

— Я ей помог, как мне кажется.

— Кажется или помог? У нее оргазмы вернулись?

— Извините, я не работаю, как Кашпировский: «Маня, ты ляжешь, и у тебя будет оргазм такой, что крыша поедет». Я использую какие-то элементы гипноза, но для меня это не цель, а средство. Для меня это способ создания атмосферы, при которой человек лежит с закрытыми глазами и активно фантазирует, он не видит меня, а слышит только мой голос. И я предлагаю человеку более активно проявлять свои чувства, прибегая к помощи символов. Я попросил ее символически представить себе все, что ассоциируется у нее с проблемой тошноты и рвоты. Но я не хочу сейчас вникать в детали психотерапии именно этого случая. Потому что это касается личной жизни пациентки — мы с ней ушли на те уровни ее подсознания, где хранились ее отношения со свекровью, с матерью, с первым мужчиной. Вам этого знать не нужно. Но чтобы удовлетворить ваше любопытство, скажу: я сразу ориентировал ее на то, чтобы она не ждала мгновенных и волшебных результатов. Более того, я предлагал ей, как и всем другим в аналогичных ситуациях, не гнать вороных. Я не запрещал, конечно, сексуальную жизнь — если она идет, то пусть идет. Но я никогда не говорю: вот он придет домой, а ты ему еще рюмку налей, огурца дай и посиди с ним, сама выпей, чтоб тебе запах меньше мешал. Я не даю житейских советов. Я играю роль катализатора внутренних процессов, которые человек до встречи со мной предпочитает по каким-то причинам не допускать в свое сознание. Я подводил ее к тому, чтобы она не заставляла его приходить домой трезвым или уклоняться от вечеринок, а чтобы она, пользуясь каким-то своим сокровенным знанием мужа, как-то по-бабьи заставила его захотеть быть трезвым.

— И ей это удалось?

— А она не делала попытку завести роман на стороне?

— Нет. Я спрашивал об этом. Если бы он и был, то именно для нее это не было бы решением проблемы. Она это прекрасно понимала, потому что она человек достаточно викторианских взглядов.

— Но все-таки как лее вы ее вылечили?

— Прошли десять сессий, изменилось ее отношение к самой ситуации, и муж, придя с очередного банкета, вдруг не обнаружил ее в состоянии тревоги, агрессии, истерики. Не было рвоты, тошноты, этот симптом прошел достаточно быстро. Где-то после четвертой-пятой сессии он стал исчезать или, точнее, затихать, как музыка затихает. Но мы не прекращали работу. Как говорят на Востоке, лечить надо не листок, а корень. Она это прекрасно поняла, она была склонна к аналитической работе. И некоторое время спустя она сообщила мне о том, что хотя она, скажем так, еще не может похвастать своей сексуальной органичностью в той мере, какая была ей свойственна прежде, но она чувствует новое качество своих отношений с мужем. И, к чести ее мужа, нужно сказать, что он весьма радостно оценил ее выздоровление. Несмотря на все свои производственные трудности, он тоже стал меняться по отношению к ней. Эта пара, я надеюсь, вышла из тупика, в котором она была занята обороной Брестской крепости своего прошлого, а он говорил: «Что ж я, мужик, я не могу и в баню с друзьями сходить?»

Голоса из сауны:

— Н-да… милая история…

— Богатые тоже плачут…

— Похоже, сегодня прений не будет. Вряд ли у кого-то есть аналогичный опыт…

— Почему вы так думаете? Меня, например, просто блевать тянет, когда я слышу заунывные речи наших политических лидеров.

— Стоп, господа! Это уже не по нашей теме. Это для другой книги!

— На одном из прошлых семинаров прозвучала история о французе, который утром спросил свою русскую девушку: «Ты почему не плачешь? Все русские девушки наутро плачут и говорят: теперь ты меня будешь блядью считать». Это что, это на самом деле у русских женщин так — стыдиться после?

— Не знаю, как у других, но у меня первая ночь была связана с чудовищным стыдом. У меня потом были муки раскаяния. Мне был 21 год, я в то время была еще девушкой.

— Опоздала…

— Да. Задержалась в развитии. И момент лишения девственности — мне было стыдно, что я отдалась ему при совершенно недолгом знакомстве. Правда, мне казалось, что это какая-то безумная любовь, что мы должны тут же бежать в загс. А для мужчины я была нормальная взрослая тетка — ну, запоздала с девственностью, поправимая ситуация.

— У меня была женщина из Армении. Я был ее первым мужчиной и, соответственно… Короче, я провел с ней две ночи. Она очень плакала и никак не могла себе простить того, что с ней случилось. Потом она ударилась в религию и сошла с ума.

— Осторожно! С этим мужчиной нельзя знакомить одиноких женщин.

— Теперь понятно, почему от нас Армения отделилась.

— А вот есть поговорка, что русские придумали любовь, чтобы денег не платить. А на самом деле это разве только нам свойственно такое — тяга к душевности, чтобы избегать оплаты? У кого-то были такие случаи?

— Чтобы потом не было расплаты?

— Расплаты в каком смысле? Знаки внимания можно назвать расплатой?

— Мне кажется, тут все зависит от мужчины. Одно дело, когда он хочет сделать женщине приятное и дарит ей духи. А другое дело, он говорит: «Вот тебе за то, что ты со мной поспала».

— А что в этом плохого? У меня с женой была такая традиция, это очень удобно. Не вечером дарить, приходя с работы, а утром, как награду за труд.

— Наверное, неплохо зарабатывала ваша жена?

— Ну, сколько давал.

— И долго длился такой брак?

— Долго. Пока зарабатывал.

— И она привыкла к этому? Не возмущалась?

— Даже гордилась.

— А кто кого приучил — вы ее или она вас?

— Конечно, я.

— Н-да… Нерусский у вас подход, испортил женщину!

— И все-таки — кто назовет национальные особенности российского секса? Или у нас нет таких?

— Можно так поставить вопрос: существует ли какая-нибудь специфика в любви, которая обусловлена национальными различиями?

— Морду набить женщине — вот российская специфика. Не бьет, значит, не любит. Это с XVI века отмечалось всеми иностранцами.

Шум, неясные возгласы.

— Минутку! Давайте выясним справедливость тезиса, Кому-нибудь приходилось бить женщину?