Чтение онлайн

Как не крути - традиции нарушать нельзя. И под конец семестра Поттер обязан очнутся рядом с развалившимся перед больничной койкой директором. Или, как данном случае, директрисой.

Профессор МакГоннагал сидела, и с непроницаемым выражением лица глядела на меня.

– Сколько я здесь, профессор?
– прохрипел я, разжимая непослушные губы.

– Неделю, - ответила декан Гриффиндора, и отвела взор.

– Где я?

– В Мунго, естественно.

– Что с Беллой?.. С моей женой?
– задал самый животрепещущий вопрос.
– Она здесь?

– Нет, она в Хогвартсе.

– Что-о?!! Почему в школе? Почему не в госпитале?!

– Во-первых, мистер Поттер, вам нельзя сейчас так волноваться. Во-вторых, как вы себе представляете Беллатрису Лестрендж лечить в Мунго? Её тотчас отконвоируют на Поцелуй Дементора.

Меня всего передернуло. Однако следующие слова оборвали мою жизнь.

– Да и не поможет ей никто. Простите... Мистер Поттер? Что вы делаете?! Немедленно вернитесь в постель!

Я с усилием поднимаюсь, осматриваясь нетрезвым взором. И аппарирую прямо в Хогвартс, не успев удивиться тому, что это стало возможным.

Школу успели отмыть от крови и трупов. Но по прибытию я ощутил лишь холод и сквозняки пустого замка. Из школы Чародейства и Волшебства Хогвартс стал куском продуваемого ветрами камня. И никто не знает, возродится ли он когда-либо вновь.

Однако полуразваленный замок последнее, что мне нужно. Ватные ноги сами несут меня к больничному крылу.

Быстрее... ещё быстрее! Ну же, двигай конечностями, Поттер!

А вот и она.

Беллатрисса лежала, бледная и опустошенная, с потухшим взглядом и поникшим лицом. Я бросился к любимой, ухватил за холодеющую кисть и прижался губами.

– Я здесь... я с тобой, - шептали непослушные губы.

Не достучаться. Все эти дни её ела прожорливая язва. Последнее проклятие Темного Лорда настигло бывшую приспешницу. И нет от него спасенья.

– Ну же! Ответь!

Что-то изменилось. Её омуты распахнулись, однако искра жизни потухла, подернутая смертной пеленой. Зрачки дернулись в мою сторону. И расширились.

Беллатрисса малость воспрянула, неподвижную маску лица осветила радужная улыбка.

– Ты пришел...
– чуть слышно пробормотала она, - ты все же пришел...

– Как же я мог не прийти! Я хочу быть с тобой... всегда... не бросай меня, только не бросай!

Я ощупал взглядом прикрытое покрывалом тело. Её прекрасное лицо запало, щеки ввалились, а вокруг глаз расцвели цветы смерти. Под краешком простыни, на шее, я заметил край черной мягкой корки, тянущейся вниз.

– Не смотри. Не надо, - попросила супруга, лишь я протянул руку.
– Не запоминай меня... такой.

Мы встретились взглядами. Смотрел друг на друга и просто молчали.

– Когда ты полюбила меня?

Белла слабо улыбнулась.

– Не тогда, когда мы спасались на плоте, нет... и не тогда, когда мы впервые любили друг друга. Тогда я лишь разрешила любить себя, и сама открылась навстречу, смирившись, и наплевав на все...

Говорить ей все труднее. Она дожидалась меня, собирая всю волю в кулак. А теперь медленно отходила в мир иной. Голосок становился все тише...

– Я полюбила тебя, когда ты захотел сделать меня счастливой. Когда увез, плюнув на всех, чтобы показать мир. Показать настоящую, насыщенную жизнь. Показать радость. И тогда я поняла, что ты Ангел... ниспосланный мне с небес... перед концом всего. Я знала, что умру, Виктор. В глубине души я понимала, что не заслуживаю такой любви и такого счастья... расплата неизбежна...

Она сильно закашлялась. Хрип разрывал грудную клетку. Когда приступ прошел её глаза заволокло слезами от боли. Но она продолжила, и голос её набрал силы:

– И я с радостью падаю в пучину раскаянья! Ведь я познала истинный смысл всего, мой малыш. Я люблю тебя, а ты любишь меня. И больше ничего на свете и не нужно... не нужно...
– она затихла.

Я, крепко стиснув зубы твердо звал её из ниоткуда, и лишь влага, текущая из глаз выдавала мои истинные чувства. Я ловил каждую черточку её образа, каждую морщинку на изнеможенном лице. Белла тихо вздохнула, а её хрупкая кисть нежно прикоснулась к моей дрожащей щеке.

– Как же ты любишь меня. Ты ещё так молод... будь счастлив.

– Как я могу быть счастливым без тебя?! Не уходи, только не уходи...
– причитал я.

– Что ж ты, глупенький! Не плачь, ты же такой сильный, - мягко утешила Беллатриса, держась из последних сил.
– Милосердный и отважный. Ты будешь счастлив.

– Без тебя мне не нужна никакая сила, никто и ничто... Я хочу быть с тобой!

– Мы и будем вместе, любимый, - её голос становился все тише и тише.
– Я буду ждать тебя на Луне, забыл?

– Только не упади...
– сдерживая слезы, я взирал на гибнущий цветок истинной любви.

– Не упаду... ты же придешь, а значит, я буду ждать...
– грудь Беллы в последний раз поднялась, и остановилась навеки.

Последним её выдохом прошелестело: - Спасибо...

Кто-то положил руку мне на плечо. Я резко дернулся, сбрасывая нежеланного гостя, и зарылся лицом в постель, до боли сминая покрывало.

Истинное счастье, настоящая Любовь постучалась в окошко, заглянула на миг и ушла на веки. Умерла.

Я-ль недавно кричал воодушевленно - даешь победу любой ценой? На миг возникло предательское желание повернуть время вспять, ввергнуть мир в пучину хаоса, но окопаться с любимой на краю света. Победа над злом любой ценой? Только вот цена - все, что у тебя есть.

Я стал косвенной причиной гибели Дамблдора. Учителя больше нет. Жена, моя любимая черная роза ушла навеки. Увяла и осыпалась пеплом. А ещё сотни и сотни жизней, по моей вине, прямо или косвенно, от моей руки или моих просчетов...

Я поднял голову и прикрыл вздрагивающие веки.

Хочется прощения и раскаяния. Хочется забытья. Смерти. Покоя. Любви.

В такие моменты очень хочется поверить в загробную жизнь. Только любя ты живешь. Только благодаря любви: взаимной или неразделенной, соки жизни пронизывают тебя насквозь, не оставляя равнодушной ни одну клеточку тела. Кто-то из великих сказал: сто лет серой жизни стоят одного мгновения любви. И я с ним согласен. Как же хочется думать... да что тут думать - уверен! Я уверен, что это не может быть конец. не должно так быть!