Чтение онлайн

И если во всех военных частях серьезно возьмутся за дело по примеру полковника В. К. Аристова и подполк. Д. Ф. Сукачева, то в деревни будут ежегодно возвращаться 300—400 тысяч запасных нижних чинов, научившихся новому земледелию по руководством своего начальства. А это вполне возможно, так как почти все военные части летом находятся в лагерях, где доступно подыскать свободное местечко в 50—100 кв. саж. для разбивки на нем опытного показного поля для своих солдат — будущих образцовых земледельцев.

«Лучшим примером, как научить крестьян прибыльному земледелию, может служить гимназист VI-го класса Витебской гимназии Виктор Губин. Живя постоянно в Витебске и не имея ни клочка своей земли, но желая поработать на пользу родины, он отправляется в деревню Слобода, Витебской губернии и уезда, Старосельской волости, и арендует у крестьянина Семенова полоску земли в его озимом, мерою 50 кв. саж. Очевидно, что все дальнейшие работы производил за поденную плату тот же крестьянин Семенов». «На днях опять был в Слободе», пишет Губин Демчинскому: «крестьяне говорят, что если получится урожай хотя бы в 80 пудов с десятины, то они все перейдут с будущего года на такой способ сева». «Как видите, крестьянин и малым доволен; дайте ему обеспеченных 80 пудов с десятины, и он не пожалеет своего труда». (Демчинский).

То, что сделали подполковник Сукачев и гимн. Губин, могут сделать: священники, народные учителя, земские и железнодорожные служащие, учащиеся и вся интеллигенция, в собственных же интересах и для собственного спокойствия, так как лучше иметь по соседству мирных и сытых крестьян, вместо завистливых, иногда даже голодных и поэтому способных причинить и зло тому же интеллигенту. Кроме того, с улучшением благосостояния крестьянина, облегчатся тяжелые условия жизни и современного интеллигента, так как излишек произведения земли и скота — хлеб, овощи, мясо, птицу, молоко, масло и пр.— крестьянин повезет на рынок и тем удешевит в несколько раз нынешние бешеные цены на продукты первой необходимости. Теперь же крестьянин посылает на рынок продукты не от избытка, и вынужден назначать, как за последнее добро, высокую цену; и дают, потому что без пищи жить нельзя. Но что же будет через 10—20 лет, если не изменятся нынешние приемы земледелия? Ответ один — тогда жизнь будет еще тяжелее, невыносимее, чем теперь. Вот почему, научая крестьянина получать обильный урожай, интеллигент облегчает тяжелые условия существования и свои и его. Поступать иначе, значит не понимать собственных выгод. Самые опыты будут стоить сущие гроши (3—5 рублей). Дайте эту книгу каждому любознательному гимназисту или офицеру, живущему лето в деревне, и он непременно поступит так, как гимназист Губин или подполк. Д. Сукачев, и принесет своей деревне благодеяние на вечные времена. Имя такого учителя новой системы земледелия деревня будет передавать от потомства к потомству, всегда оставаясь ему благодарной, как своему величайшему благодетелю. Прежде всего должны начать священники и народные учителя, на обязанности которых лежит питать крестьянское население духовной и нравственной пищей; пусть же они (для собственного же блага и облегчения нелегкого и своего положения в теперешней обнищалой деревне) одновременно укажут крестьянам и способ, как удовлетворить их телесный голод, как не быть в постоянном страхе голодовки; пусть заставят крестьян меньше думать о насущном хлебе, и тогда у того же крестьянина явится интерес и к пище духовной, интерес заботиться и о своем развитии. И наш по природе сердечный крестьянин безусловно будет благодарен и нравственно и материально тем пастырям и учителям, которые направили его на путь обеспеченного, безбедного существования, избавили его от постоянного гнетущего страха остаться без хлеба при наших периодических недородах. При теперешних условиях земледелия крестьянин настолько озабочен думою о завтрашнем дне, что у него нет времени совершенствовать себя духовно. Напротив, недоедание, нужда и полная необеспеченность сделали крестьянина завистливым, озлобленным, способным на многие преступления, нередко против тех же пастырей и учителей, ради добычи себе средств существования. Новое земледелие даст крестьянину полное обеспечение и улучшит его нравственность. Не только отдельные личности, но даже целые государства, где земледелие дает обеспеченную пищу всему населению становятся чужды зависти и захватов чужой собственности. Примером тому служит Китай, который в течение нескольких тысяч лет ни с кем не воевал с целью захвата побольше земли, потому что он был всегда удовлетворен находящеюся в его владении землей, обрабатываемой по разумной неразрушительной системе.

О скорейшем распространении у нас нового земледелия Овсинского особенно должны заботиться помещики в интересах облегчения тягостного и своего положения среди современного крестьянского населения. Помещичьи хозяйства, где введена система земледелия Овсинского, служат местом, куда крестьяне охотно ходят учиться прибыльному земледелию, что видно из отношения крестьян к Овсинскому, о чем сказано в моем приложении («Практ. руков.»). Крестьяне считают такие помещичьи хозяйства возможными образцами своего благополучия , а владельцев их — своими наставниками и руководителями, с мнением которых считаются. Прежнее враждебное отношение крестьян к помещикам заменилось уважением и благодарностью к ним за то, что они обнаружили способ и возможность быть сытым и на родной земле, без переселения в неведомые края. В местностях, где введена система земледелия Овсинского, у крестьян крепнет любовь к родному гнезду, к кормилице матери-земле, от которой его теперь уж нелегко оторвать соблазнительными, несбыточными обещаниями эфемерного городского счастья. И если все помещики устроят по системе Овсинского опытные показные поля для крестьян, то этим самым уже уничтожат враждебное завистливое отношение последних к себе, а свои хозяйства сделают практическими образцовыми школами для окрестного крестьянства, которое не станет разорять их, а будет дорожить такими образцами, как идеалом и своего благополучия. Ведение же помещичьего хозяйства по старой разорительной системе не может служить примерной школой для крестьян как по своей дороговизне (6—8 волов надо для одного немецкого плуга-самохода), так и оттого, что и сами помещики теперь едва сводят концы с концами, благодаря непомерной дороговизне разорительного земледелия. Старое земледелие истощило и помещичьи земли и очень часто не может окупить даже расходов на их обработку.

Некоторые говорят, что помочь крестьянину тяжело, потому что он обленился, не любит труда. Это — преувеличение. Крестьянин перестал верить земле, почему и не хочет работать над ней, так как она плохо вознаграждала его труд. Кроме того, он привык получать хороший урожай не вследствие своего труда, а случайно, оттого лишь, что вовремя выпали дожди или были другие благоприятные правильному росту хлеба условия. Своему же труду в этом деле он мало придавал значения. Но если он убедится, что при помощи разумного труда можно получать всегда обеспеченный урожай, что ему не страшны ни засуха, ни морозы или другие неблагоприятные атмосферные условия, то, поверьте, хлебопашец не пожалеет своего труда.

Это видно из следующего примера:

Г-жа Еремеева прожила лето (в Саксонии) у крестьянина, владельца 25 десятин земли; хозяин ее держал пять крупных лошадей, стоющих не менее 300 руб. каждая, 16 коров, 5 телок, множество свиней, кур и т. п. Получил этот крестьянин в 1889 году с этой земли 1352 п. пшеницы, 860 п. ржи, 1670 п. овса, 1980 п. картофеля, 53 фуры (по 60 п.) кормовых бураков, кроме того, 12 фур сена, которым обильно прокормил этот скот летом.

Итог: при 25 дес. он получил 3182 руб. чистого дохода (не считая 419 руб. налогов, т. е. по 17 руб. с десятины), что составит 127 руб. 58 коп. чистого дохода с десятины.

И это в той самой стране, где сто лет назад народ так же, как и у нас, хронически голодал, умирал тысячами от недоедания и только потому, что не знал травосеяния и боялся уничтожить «имаши», толоки и выгоны.

У г. Еремеевой 120 десятин в с. Борщеве, Радомыслского уезда, Киевской губернии. Приехала она туда весною 1900 г. из Германии и застала там обыкновенное наше трехпольное хозяйство, которое и начала постепенно переделывать. В 1900 г. она получила от продажи хлеба 1548 р. 29 к., а истратила на рабочих 1544 руб. 79 коп., чистый доход дал лишь 3 руб. 50 коп.; через два года, в 1902 г., хлеба продано уже на 3452 р., уплачено за работу 1980 руб. 18 коп., осталось 1471 руб. 82 коп.; в 1904 г. хлеба оказалось на 5143 руб. 46 к., работа обошлась в 2255 руб. 67 к., осталось уже 2887 руб. 79 коп. Таким образом при обыкновенном трехполье весь доход идет на уплату рабочим, а владельцу не остается ничего даже для уплаты повинностей и процентов. «Вот почему,— говорит г-жа Еремеева,— крестьяне и живут так бедно, и иначе жить, сколько им ни прибавляй земли, они не могут, пока не изменят своего хозяйства».

У г-жи Еремеевой вначале было 40 десятин парового поля, не приносившего дохода; но уже в 1903 г. она продала урожая с этого поля на 1094 руб., т. е. выручила по 27 р. с десятины, а в 1905 г. уже на 2000 руб., т. е. получила по 50 руб. с десятины того поля, которое у крестьян лежит втуне,— и при этом скот ее обильно кормился тем, что росло на этой ниве.

Соседние крестьяне понемногу начали подражать г-же Еремеевой, и теперь у них все растет даже лучше, нежели у помещицы, потому что они усерднее обрабатывают свои поля.

У нас в России свыше 40 миллионов десят. крестьянской земли остается ежегодно под паром и столько же, если не больше, лежит под выгонами и лугами, так что из состава 121 млн всей крестьянской земли засевается не более 47 млн десятин, т. е. около трети всей удобной площади!

«И в результате то же, что было сто лет назад в Европе: полуразвалившиеся жилища, выродившийся скот, тощие жалкие нивы, голодающее население»… (Издание кишинев. благотв. общ. «Бессарабец»).

Устраним же это зло возможно: 1) уничтожением паров, выпасов, толок, общинного землепользования, 2) скорейшим переходом к хуторскому хозяйству, как в Прибалтийских губерниях, 3) введением травосеяния кормовых трав у земледельцев, 4) правильной обработкой земли по способу Ив. Овсинского.

Саксонский крестьянин, у которого г-жа Еремеева прожила лето, в 1889 г. получил с 25 десятин чистого дохода 3182 руб. Значит, 12 1/2 дес. дали 1591 руб., а 6 дес.— 795 руб. Последний такой доход, какой получают немногие труженики в городах на службе, в зависимости от хозяина. Сверх того, в деревне имеются даровые: квартира, отопление, птица, молоко, овощи, хлеб, что тоже надо ценить в городе не менее 795 руб. в год на семью. А для начала такой независимой жизни потребуется всего не более 1000 руб.: 500 руб. на покупку 6 дес. земли при помощи банка, а 500 руб. на первоначальное хозяйство. По этому поводу Демчинский говорит: «Есть над чем призадуматься скитальцу-интеллигенту, зачастую предлагающему свой труд (в городе) за стол и квартиру . А как быстро выросла бы наша деревня, если бы ее оплодотворить интеллигентным трудом». Да, пора прекратить бегство из деревень в города за поиском легкого хлеба, вместо которого находят: беспросветную нужду, изнурительный труд, болезни и преждевременную смерть. Наоборот, тем, кому тяжело живется в городе, надо обратиться к матери-земле, которая всех, кто к ней с любовью и заботой отнесется, накормит досыта и даст счастливую и здоровую жизнь.

Итак, дорогой читатель, разъясните неграмотному крестьянину, как избавиться от нужды и голода, стать материально и духовно богаче, чем он теперь.

Система Овсинского окрыляет крестьян надеждой на хорошее будущее, что видно из следующего письма: «М. Г. Дмитрий Константинович! Как нельзя более своевременно выслана на имя причта с. Ивановка-Синельниково книжка ваша „Верный урожай“. Спасибо вам за эту книжку. Крестьяне этого села бедняки, получившие так называемый даровой надел по 1 десятине на ревизскую душу; они обрадовались возможности быть сытыми от своего нищенского надела и немедленно хотят, совместно со мной, приступить к новому способу обработки земли, как указано в книжке. Заинтересовано все село, более 1000 душ бедняков. Прошу выслать для них еще 40 экз. этой брошюры на имя причта, Таврич. губ., села Ивановки-Синельниково. Священник Иоанн Запольский. 22. X. 1908».