Чтение онлайн

По улицам в тот день шла довольно странная процессия: закованный в броню великан и огненно — рыжая трёххвостая лиса, которая сидела на его голове. Огромные рыжие хвосты Алисы свисали почти до пояса таурана, а выражение лисы было такое, что каждый встречный, взглянув на неё с уверенностью сказал бы: "Она улыбается!"

Дойдя до администрации Матадор повернулся, в надежде обнаружить девушку, и, не обнаружив её, уже хотел почесать промеж рогов, как вдруг по шлему, с верху кто-то постучал. Он поднял голову и обнаружил смотрящую на него сверху мордашку рыжей лисы.

— Спасибо! — сказала она и лизнула его нос, после чего резво спрыгнула с импровизированного транспорта и умчалась в сторону администрации города.

— На, тебе, здрасти! Откуда лиса? — он, всё-таки, почесал промеж рогов, сняв шлем, и спросил сам себя: — А где эта… с ушами?…

Глаза немного привыкли к темноте, и Алиса увидела фигуру человека, сидящего к ней спиной. Он неподвижно сидел на бревне лицом к обрыву, ведущему к тёмному дремучему лесу. Она подошла поближе, оглядываясь по сторонам.

Она находилась на вершине скалы. На пятачке в десять метров было довольно светло. Небо сияло россыпью звёзд, а на горизонте в полосках тоненьких облаков висел большой светящийся шар луны.

На обтесанном бревне сидел Родериг и невидящим взглядом смотрел на луну. Алиса хотела было высказать всё, что она думает о таком безответственном бесчеловечном подлеце, но, взглянув в его лицо, закрыла рот, так и не дав словам гнева сорваться с губ.

Лицо было словно высечено из камня: оно не выражало никаких эмоций, а взгляд остановился на луне. Лишь слёзы неспешной струей текли по лицу, изредка капая с подбородка. Алиса, перейдя в человеческое обличие, подошла к Родеригу и уселась прямо на скалу у его ног.

— Что случилось? — спросила она, едва слышным шепотом.

Он никак не прореагировал на её вопрос. Тогда она положила голову к нему на колени и взяла его руку. Она сама начала, двигая его рукой, себя гладить. Спустя минуту она отпустила его руку. Родериг, не отрывая взгляда от луны, начал сам гладить её.

— Всё зло, совершенное тобой, к тебе вернётся непременно… — проговорил он, не прекращая гладить Алису. — Я много зла совершил за свою жизнь. Я… даже не убийца. Я — маньяк по заказу. Я столько раз убивал людей, что стал воспринимать это, как должное. Я этим жил и… И я не знаю, в какой момент стал забываться. Может, в тот момент, когда заказчики прирезали мою сестру? Я резал их очень медленно, смакуя их боль. Месть — это очень приятное чувство… Нет, не тогда. Чуть — чуть попозже: когда нашёл тело сёстры на помойке… Да, наверное, тогда. Я её отмывал и одевал в чистую одежду, когда заметил синяки и следы того, что её насиловали… Что было дальше, я не помню, но на той городской свалке не осталось ни одного живого бомжа, чтобы рассказать мне о том времени…

Он замолчал на несколько минут, но не переставал гладить Алису.

— Родериг… Я тебя люблю… — едва слышно произнесла она.

— Ты полюбила монстра… — произнёс он, а спустя пару секунд засмеялся. Засмеялся истеричным смехом: — Ха — ха — ха, судьба — злодейка! Как же ты так подгадала тварь? Как ты, сука, выбрала момент! Ха — ха — ха!

Он вскочил с места и, метаясь из стороны в сторону, продолжал материть судьбу и, успокаиваясь, упал на карачки. Он бил скальный выступ кулаком и продолжал сквозь зубы говорить, словно обращаясь к самой скале.

— Сколько раз я слышал: "Судьба своё возьмет!"? Сколько раз я смеялся им в лицо, перерезая глотку?

Алиса с испугу обратилась в звериную форму: она с опаской наблюдала за Родеригом. Шерсть на загривке встала дыбом, а хвосты встали торчком, словно три огненных протуберанца. Родериг же в форме полуволка продолжал бить скалу, орать и материть судьбу.

— И в тот момент, когда я нашёл то, что показало путь, ты… Ты, тварь, решила у меня забрать всё?… — он успокоился и снова начал плакать. — Ты не оставила ничего… Ни права на смех, ни на радость, ни на любовь, ни на жизнь… Ты, тварь, даже на смерть мне права давать не хотела…

Он ещё долго ругал и материл судьбу, пока не вымотался и не развалился на спине, уставившись в звёздное небо.

Алиса начала потихоньку, с опаской, приближаться к Родеригу. Подойдя вплотную, она ткнула носом ему в щеку и тихонечко, шёпотом спросила:

— Что случилось?

— Я заключённый, на принудительном психиатрическом лечении. Такой же как ты, но другой… Сегодня был суд, а судья оказался отцом пацана, которого я прирезал по приказу заказчика. Ослушаться я не мог — у них была Нара… Я сделал, как они сказали, но они, всё равно, убили её… — рассказывая это, он периодически останавливался и замолкал на несколько секунд. — Я резал их с удовольствием: с криками и мольбой о пощаде… Я получал удовольствие. А потом я три дня искал Нару по помойкам всего города…

Родериг снова замолчал на несколько минут. Алиса легла рядом, под правую руку и ткнула носом в неё. Родериг снова начал гладить её.

— Сегодня мне огласили приговор. Меня хотели кремировать, но я напомнил судье о просьбе его сына: я перед смертью дал им поговорить… Перед смертью он сказал отцу: "Пап, если заклятый враг попросит тебя сделать услугу перед смертью — не отказывай: даже он, держа нож у моего горла не отказал. Не будь хуже него, пап. Я люблю тебя и маму! Прощай."… Мне часто снится этот парень и этот разговор… Судья дал мне возможность умереть в игре… У меня 99 дней…

Алиса лежала рядом и боялась шелохнуться. Она боялась спугнуть руку Родерига — единственного родного человека в обеих реальностях. Из глаз огненно — рыжей лисы текли слёзы, но она ни одним звуком не выдавала, что плачет.

— Я люблю тебя, Алиса! За столько лет, я первый раз что-то или кого-то полюбил… — сказал он, немного погодя.

Алиса не ответила, она обратилась в девушку и, склонившись над ним, взглянула ему в глаза. Копна длинных рыжих волос скрыла их лица. Они ещё долго лежали, обнявшись и скрывшись от всех за огненно — рыжей занавеской, на скале под названием "Обломанный клык" в лесу под названием "Логово вервольфа".

Конец отступления

Окрестности замка " Терновый крест"

— Мотя, чего-то мне не нравится эти ребята. Ощущение, что это не клан инкогнито нас нанял, а братки с луны свои разборки крутят. — негромко сказал ЛегОлас.

— Угу. Мне тоже так показалось. Клан не представили, цели не известны. Привили вот к этому форту и стреляй. Ни плана, ни войск… Мутят они что-то. — Ответил Мотодор.

" Укреплений мы не видели, армии тоже. Тут по моему просто акция устрашения" — отписался Таблеткин.

— Ушастый, предоплату они внесли?

— Да. И договор подписали. К нам никаких вопросов.

— Чего мусолить тогда? Не один или хрен? Заряжай! — скомандовал Мотодор.

ЛегОлас достал арбалет и начал раскладывать его.

— Таблеткин, ты дом на земле себе уже просмотрел? — спросил тауран.

"Смотрим. Больно дорого выходит. Тут ещё загвоздка есть. То, что с нас налог дерут не про что, это ерунда. Я тут разговаривал вчера с иммиграционным центром земли. Если кртко, то положение такое. Либо мы приезжаем и сразу устраиваемся оба на работу, либо нас депортируют обратно. И пофиг им на имущество. Я долго ругался с ними. Даже начальнику ихнему звонил. И денег предлагал и угрожал. Короче у них приказ сверху. С луны принимать только высококлассных спецов. Всех остальных заворачивать. Сейчас жена шерстит на счёт работы на земле." — отписался Таблеткин.