Чтение онлайн

— Пфф… — машу рукой я: — я просто выразил свое восхищение твоими талантами и не более. А что касается соглашений… так дай их мне почитать, уверен, что мы найдем что сделать. Такие вот соглашения в теле договора — являются незаконными. Потому что нарушают твои права как человека и гражданина. Каждый имеет право заниматься любовью по своему усмотрению. С кем угодно и когда угодно. Liberte, Egalite, Fraternite!

— Хватит к Кимико приставать! — толкает меня в бок Сора: — она смущается. Кимико, у нас немного мяса есть, хорошего. Если хочешь — давай с нами посидим после голосования. Я готовить умею. И … у меня бутылочка сакэ припрятана.

— Тут вся соль в отсутствии соли — выдает каламбур Сора, переворачивая очередную полоску мяса: — было бы у меня настоящее американский гриль я бы вам показала, что значит мясо жарить. Я бы такое вот мясо на два пшика вам сделала…

— Два пшика? — спрашиваю я, наблюдая за ее действиями. Мы сидим на тесной кухоньке проекта и пусть с местом тут проблемы, потому что здесь почти все — но зато спокойно и тихо и никто никого не осуждает. Голосование прошло странновато — как и договаривались, все проголосовали за исключение Мико из проекта, но голосование зрительских симпатий «спасло» ее от исключения. Правила, что нужно прямо обязательно кого-то исключить или провести повторное голосование здесь не было и «спасенный» — подлежал помилованию, совсем как пират, при повешении которого лопнула веревка «вешать дважды король не велит». Все уже и без того были вымотаны длинным днем, каждый приложил максимум усилий отрабатывая свой номер, а в конце еще и это морально утомительное прилюдное уничтожение практически каждого — при этом с легкой издевкой, с улыбочкой такой — это все довело участников до полного нервного истощения.

И сейчас на кухне проекта сидели несколько человек с «взглядом на две тысячи ярдов» — такой бывает у солдат на войне после сокрушительных потерь, даже если смерть или ранение миновало их, но они видели, как умирают их товарищи, как легко прерывается человеческая жизнь и шквальный огонь перерабатывает в фарш личность и индивида за доли секунды. Такие вот ребята сидят, опираясь усталыми спинами на остывающую броню и на лицах у них только прострация и пустота. Они не думают, не рефлексируют, не переживают произошедшее, они просто живут. Дышат и смотрят. Ужас происходящего еще не дошел до них, они просто не в состоянии его понять, пережить, осмыслить. Осмысление придет позже — когда они будут вскакивать ночью от раскатов летнего грома и судорожно искать рукой ложе автомата и только через некоторое время понимая, что война давно кончилась и на него с взволнованным лицом смотрит молодая жена, а дети давно уснули в своих кроватках… и они будут сидеть на кухне допоздна над полной пепельницей и пустым стаканом и вспоминать, вспоминать, вспоминать… Но все это потом. А сейчас … сейчас та самая пауза, когда все сидят, опираясь спиной на остывающую броню и по кругу идет чья-то фляжка с чем-то обжигающим глотку и перехватывающим дыхание… и чья-нибудь соленая шуточка самого черного юмора — помогает хоть немного отвлечься и может даже найти силы, чтобы приподнять уголки рта…

Мы даже есть сильно не хотели, однако после того, как в воздухе расплылся аромат жареного мяса — все немного оживились. Все — это я, Юрико, которая ведет себя как ни в чем не бывало, приглашенная гостья Кимико и конечно Мико Танн. Сама Сора была энергична как всегда — Ямато Надешико, что скажешь. Вот права была мама… хотя мама права настолько часто, что это уже пугает.

— Два пшика — это когда мгновенная коагуляция поверхностей в течении нескольких секунд — поясняет Сора: — это когда кладешь на раскаленную поверхность мясо в первый раз, и оно делает — «пшш!», тут же переворачиваешь его и — «пшш!». Два пшика. Такое хорошее мясо можно сырым есть.

— А как же… эти, микробы и паразиты? — встревает Юрико, положившая подбородок на руки и наблюдающая за Сорой: — мясо же надо варить долго, чтобы они погибли… а иначе можно заразиться…

— Паразиты? В таком мясе? Знаешь сколько оно стоит? Эти коровы поздоровей нас с тобой будут, у каждой личный доктор и массажист. На таких вот фермах за их здоровьем следят ого-го как! У каждой — личный паспорт, куда вносятся все данные о недомоганиях и перепадах настроения… да вот, в контейнере погляди — там должна быть бумага.

— Что? Серьезно? — хмурит брови Юрико. Сидящая рядом с ней Кимико — молча открывает термоконтейнер и запускает туда руку. Достает глянцевую брошюру и открывает ее.

— Точно — говорит она, пробежав глазами несколько страниц: — тут и паспорт есть. Зовут ее… вернее звали — Джозефина, три года, никаких заболеваний, предпочитает классическую музыку, обожает васаби. Коровы могут есть васаби?

— Наверняка это был настоящий васаби, а не эта зеленая подделка, которая в магазинах лежит — ворчит Сора.

— Тут еще бутылка есть — добавляет Кимико: — в контейнере.

— Контрабанда — подмигивает Юрико: — я пронесла. Соре сказала, что отобрали на входе. У нее бы точно отобрали — у нее лицо такое, на нем все написано.

— Дай-ка сюда — я забираю бутылку у Кимико. Никакое не сакэ. Легкое сливовое вино. Нам бы сейчас водочки не помешало бы, или коньяка грамм по двести на лицо, но как говорится за неимением горничной — делают шибари с бондажем дворнику. Учитывая то, что я сегодня видел и плюсуя туда то, о чем я подозреваю — ни черта студия не могла случайно «пропустить» или там «не заметить» эту бутылку. Сделано сознательно.

— Поскольку мясо будет поедаться по мере приготовления, как и положено во время настоящего американского барбекю — предлагаю открыть бутылку — говорит Юрико: — нам есть что отметить... хотя бы то, что мы все этот день пережили.

— А давай. — соглашаюсь я и принимаюсь колдовать над пробкой. Конечно, может быть для человека, который применяет ложку и вилку по прямому назначению и никогда не путает правый носок с левым — такой вызов и представлял бы собой какую-то сложность, но для человека знакомого как с Советской Армией, так и с жизнью в общежитии умение открыть бутылку вина без штопора — это как умение езды на велосипеде — приобретается однажды и на всю жизнь. Вариантов открыть бутылку вина подручными средствами — тысячи. В зависимости от этих самых подручных средств. Зажигалка, нож, вилка, ключи от дома, тапок, полоска фольги, велосипедный насос, казацкая шашка или малайский крис. Осмотревшись по сторонам, я понимаю, что всего этого у меня под рукой нет. Кроме тапка. Тапок — есть. Вернее, даже не тапок, а скорее такой — домашний лофер. Теплые тапочки с задником, такое даже тапочками трудно назвать.

Подошва толстая, мягкая — как раз то, что надо. Под удивленными взглядами я снимаю обертку с горлышка, скидываю тапок с ноги и вкладываю бутылку в тапок, так, чтобы дно бутылки совпало с тапком. Прикладываю тапок пяткой к стене…

— Кента с ума сошел. — меланхолично говорит Юрико: — а у нас одна бутылка вина на всех.

— Не переживай — отмахивается Сора: — он разобьет, он же за новой побежит.

— Куда он побежит, нас отсюда не выпускают… Ой! — я осторожно ударяю пяткой тапка с бутылкой о стену.

— Интересный способ … — поднимает голову Кимико: — откуда знаешь?

— Физика! — несколько ударов и вот уже пробка возвышается над стеклянным горлышком. Потихоньку продолжаю свое темное дело, вот наружи уже половина и ее можно схватить и выкрутить, что я и делаю.

— Какая еще физика? — моргает Кимико. Честно говоря, я понятия не имею, почему так пробка выходит из бутылки. Предполагаю, что это связано со свойствами жидкости — несжимаема она и волны там… гидравлика короче. Эх, вот не выйдет из меня инженера-попаданца, а попаданцы-гуманитарии — твари безобидные и в общем-то бесполезные. Однако реноме надо держать и я с умным видом пускаюсь в разглагольствования о свойствах жидкости, о том что принципы гидравлики и гиростатики были открыты еще Архимедом и что бегал он по городу без трусов с криками «Эврика!» как раз не случайно — размышления о природе жидкости и …

— Ты сам не знаешь — говорит Юрико, прерывая мои измышления.

— Вот еще. Я все знаю. Более того — все могу. Я — волшебник-экстрасенс. — говорю я: — Дар Любви на секундочку. А? А?! Вот то-то же… не верите? — по лицам окружающих вижу — не верят. Сора тем временем ловко расставляет на столе чашечки из которых тут пьют подогретое сакэ. Как мисочки для очень маленькой кошки. Интересно, пить спиртное на проекте вроде как запрещено, однако посудинки для этого в наличии. Повод задуматься. Или это я совсем в паранойю впадаю?