Чтение онлайн

Демьян

Гоню с запредельной скоростью, наплевав на правила и светофоры. Главное - обезопасить Лизу. Зачем только взял её с собой. Малышка замерла за моей спиной, кажется, даже не дышит. Крепко вцепилась в меня своими ручками. Такая смелая и такая трусливая одновременно. Главное, чтобы опять не впала в свой молчаливый транс. Сбавляю скорость до допустимой, и вижу, как подрагивают пальчики. Потерпи, малышка. Почти приехали.

Едва успеваем заехать в ворота, как следом за нами закатывает Алик. Что удивительно, один, неужели не сказал своей благоверной, куда едет. С ним я говорил перед нападением, он, должно быть, всё слышал, раз так быстро сорвался.

– Ждали, значит. – не спрашивает, констатирует.

– Да. – бормочу и стягиваю с себя броник, кидая его на землю.

Две пули застряли в кевларе, одна в районе лопатки, другая чуть ниже. Бланш, конечно, останется знатный, но главное не перелом. Малышка стоит и трясётся, как зайчишка, помогаю и ей избавиться от тяжёлой защиты. Осматриваю на предмет повреждений и её броник, вроде цел, не зацепило.

– Как ты, нормально?

– Да, кажется.

– Ничего не болит, всё цело. – Лиза отрицательно машет, а рядом стоящий Алик разряжается матом, кивая мне на её ногу. Щиколотка девушки в крови.

Приседаю на корточки, аккуратно ставя её ножку себе на колено. Царапина, довольно внушительная, но вроде неглубокая. Поранилась, когда бежала, или когда я волок её за гаражи. Обманываю сам себя, я прекрасно знаю, что это за след, это борозда от пули.

– Не больно? – пожимает плечами. – Чёрт, малышка, только не уходи опять в молчанку.

– Как будто ты у нас такой многословный. Буквально пару часов назад, на этом же самом месте я из тебя и слово вытащить не могла. – губы неосознанно расплываются в улыбке, накатывает облегчение. Да, давненько мы не ввязывались в такие разборки.

– Иди в дом, Лиза, попроси Алевтину Степановну тебе помочь, обработать царапину. И пусть накроет на стол, надо отметить такой удачный день.

Лиза весело хмыкает и, морщась, идет к дверям. Давай, малышка, скройся с глаз, дай большим дядям немножко поразмыслить. В кабинете скидываю с себя футболку, Алик присвистнул.

– Что там?

– Справа рёбра, стоящий бланш. Ты как, дышишь, точно без перелома.

– Вроде да… - глубоко вдыхаю, расправляя грудную клетку. – Норм. Плесни мне тоже. – прошу друга, когда он тянется за моим коньяком.

– Вычислить дальнейшие её действия ведь не составило бы большого труда. – начинает Алик. – Сам понимаешь, девушка сбегает, скрывается, значит, свои документы светить не будет. Да ты и сам сразу понял, к кому она могла за ними обратиться.

– А стреляли почему? Ведь в первый раз хотели взять живой.

– Надоело. Лучше мёртвая, чем в бегах. Сомневаются, что точно что-то знает. – Лёха отпивает глоток. – Вариантов может быть масса.

– Или… - делюсь я своей догадкой.

– Или?

– Или стреляли не в неё. – друг хмыкает, и ненадолго замолкаем.

– Кто рискнёт с тобой связаться.

– Тот, кому репутация, деньги, да собственная империя дороже возможной войны.

– Он мог просто не знать, что она у тебя. Скорей всего, не знал. – накидывает Алик. – У парней был приказ поймать девушку, устранив все препятствия. Ты был препятствием.

– Теперь знает. – уверено говорю я.

– Теперь знает. – подтверждает друг.
– Что делаем?

– Всё по-прежнему, полная боевая готовность. Ждём привета.

– Пойдём похаваем, да я покатил.

– Ты ж выпил.

– Да. – морщится Лёха. – Полбокала, сейчас придавлю стряпнёй Алевтины и нормуль.

Из кухни доносятся голоса Лизы и Алевтины Степановны. Малышка что-то весело рассказывает, даже отлегло. Странная девушка, подружка Янки, поселилась в моём доме и заставляет делать для неё такие вещи, которые я не для всех своих парней готов сделать. Вот как сейчас. Я, почти не задумываясь, вступаю в войну, мне этот геморрой не упился при нынешней движухе. Но я, как упёртый баран, поставил цель и иду к ней, а моя цель -обезопасить малышку и дать Лизе новую жизнь. Кстати об этом.

– Напиши Хантеру, пусть найдёт для меня Фельдмана. Этот старый маразматик реально думает, что может кинуть меня на бабки.

– Я думаю, в сегодняшних реалиях нам будет не до него.

– На этого хр*на я всегда время найду. – переступаю порог кухни, устремляя взгляд на малышку. – Как нога?

– Пустяки, небольшая царапина. – отзывается девушка с улыбкой.

С улыбкой, бл*ть. Ну, у неё или не все дома, или странная реакция на стресс. А я не лучше, потому что, как конченый дебил, улыбаюсь ей в ответ. Смотрю в колдовские зелёные глаза, по-детски озорные. Что же Алевтина Степановна ей такого сказала, что она стала похожа на хитрую лисичку. Нет, да нет. Она не могла это рассказать. Сильно хмурюсь от своей догадки. Смотрю то на Лизу, то на женщину, совершенно невозмутимо накрывающую на стол. Щеки малышки раздумаются. Не выдерживаю, перехожу сразу на крик.

– Ты рассказала ей! – Лиза взрывается смехом, Алевтина горделиво давит улыбку, и только Алик в полном непонимании.

– Девочка была расстроена, я только хотела её развеселить. – эта невыносимая женщина даже не пытается оправдаться.

– Что? Да, что вы все. – перевожу взгляд на недоумённого Лёху.

– Алевтина Степановна рассказала Лизе, как в прошлом году, пьяный Бой, подстрелил мне зад!

Теперь ржёт и Алик, и уже ничего не стесняющаяся малышка. В тот день исходили хохотом все, даже прибывший врач. Серёга трясся, пока доставал из моего мягкого места пулю.

– Ты бы слышала эти медвежьи вопли.

– О-о, представляю…

– Нет, - друг делился, как видимо, своими впечатлениями от того памятного дня. – не представляешь. Он визжал и скулил как су*ка. А потом… потом… еще дней пять не мог кататься на своей каве…

– Не пять, а всего лишь три. – перебиваю поток Лёхиных слов. – И я не визжал, а хорошенько вмазал Бойки за такие дела.

– Это да, вмазал, но потом визжал, когда Серёга доставал пулю и зашивал тебя.

– Не было такого.

– Было… - предатель, рассказать, что ли, его женушке, как тот плакал в девятом классе, когда сломал три пальца на руке. Выл он, тогда, как пятилетняя девочка. – Представляешь, какой там теперь, наверное, шрам, кругленький, ровненький…

– Ха, я бы очень хотела на него посмотреть… - не подумав, выпаливает малышка.

– А я могу тебе его показать, - все вмиг замолкают. – если Очень Хочешь. – делаю ударение на двух последних словах.

Наступает полная тишина, Алевтина Степановна поглядывает то на меня, то на смущенную Лизу, Алик многозначительно давит лыбу. Малышка, подперев полыхающую щёку, уставилась в свою тарелку, где вяло, ковыряется вилкой. Мой телефон нарушает монотонную возню приборов. Смотрю на экран и нехило так хр*нею. Разворачиваю экран к Алику, тот понятливо кивает.