Чтение онлайн

– Был уже один, ты забыла? – усмехнувшись, спросила подруга.

– Кто? – Наташка хлопала глазами.

– Да Сева же!

– Черт… и правда. Ну и ладно! Тогда, тогда – политика! А что? Хочешь депутата? Нет? Ну и ладно… – Наталья осушила бокал и продолжала: – И мордашку тебе классно расписали. Может, мне тоже что-нибудь себе нарисовать?

– Тебе-то зачем? Брови вон свои – черные. И губы – никакая помада не нужна.

– Ara, губищи у меня – как у негра. – Наташка засмеялась. – Нет, я не про лицо. Может, розочку на каком-нибудь интересном месте.

– А муж что скажет?

– Муж – объелся груш. Известно что. Скажет: сдвинулась ты, мать, на старости лет. И пойдет практиканток щупать.

– Да ну, перестань. Сережка тебя любит, и не нужны ему практикантки… И ты забыла о нашем решении – мы с тобой еще очень даже молодые.

– Да уж. Как наш замглавного подъезжать начнет, пожалеешь, что не кривая, не косая и не старая.

– Достал?

– Ох, не то слово. Ну почему – чем меньше мужик, тем его больше тянет на такую версту коломенскую, как я?

– Скажешь тоже – «верста». Да ты у нас почти модель! Ноги у тебя – небось все практикантки завидуют.

– Да-а, ноги у меня ничего, – протянула Наталья. Молдаванка (с цыганскими корнями) по материнской линии, она унаследовала от родительницы южную яркость глаз, густые волосы, черные брови и смуглую кожу. А от отца – потомственного металлурга – рост метр восемьдесят и некоторую угловатость. Она родила двоих детей, но живот и ноги оставались упругими и золотились ровной, как у отроковицы, кожей. – Ох, Милка, давай спать. Я после дежурства устала. Хорошо у тебя – тихо. Мои бы сейчас прибежали – мама, почитай, мама, что на ужин, мама, где мои чистые носки…

– Как Сережка тебя отпустил?

– Нормально. Я на следующей неделе обещала его с приятелями на выходные на охоту пустить. Так что пусть отрабатывает. – Скоро Наталья заснула, а Людмила, которую мутило от выпитого и съеденного, все сидела и думала.

Мысли ее бессвязно перескакивали с одного предмета на другой. Как хорошо, что Наташка приехала. Так странно – они совсем разные, а вот столько лет подруги… Интересно, как там Сева. Чудно не знать о нем ничегошеньки, словно он уехал далеко-далеко. Хотя он живет в этом же городе. Ходит по тем же улицам. И увидеть его ничего не стоит – просто подъехать к офису. Почему ей раньше не пришло это в голову? И с пьяной откровенностью она ответила себе: «Потому что я не хочу его видеть. Эта страница перевернута. И ужасно интересно, что же будет дальше. Ой, а ведь и правда… Мне больше не страшно и не тоскливо – мне просто ужасно интересно… Игорек такой милый. Нет, это слово совершенно к нему не подходит. Славный. Симпатичный. Интересно, что это был за одеколон? Или туалетная вода? Очень сексуальный запах и очень идет к его молодому телу… Ох, опять меня куда-то понесло. Надо лечь аккуратненько, чтобы голова не закружилась, и заснуть, а то мысли глупые в голову лезут…»

Утром подружки пили кофе и обсуждали будущее Людмилы.

– Жаль, конечно, что ты не хочешь попробовать врачом, – говорила Наталья, – наш козлик мечтает открыть платный кабинет, часть народа уйдет туда. Тебя бы взяли в отделение – врачей и так не хватает. Пошла бы на курсы повышения. Ну хоть на УЗИ. Я бы тебя поднатаскала. И чего ты боишься, тебя же в операционную не поставят.

– Нет-нет. Об этом не может быть и речи. Ты не понимаешь: врачом я была год – один год – да как давно! Это опасно – я никогда не возьму на себя такую ответственность…

– Слушай! – Наталью осенило. – Кабинет! Если есть платный кабинет, там же кто-то должен быть – ну, секретарь, администратор, регистратор – учет вести, на телефоне сидеть, деньги брать.

– Да, это неплохая мысль! Но, – Людмила нахмурилась, – может, твой замглавного и не захочет меня брать. У него может быть своя протеже.

– А может, и нет. Я поговорю с ним… Слушай! Поехали сегодня со мной. Он все равно захочет на тебя посмотреть.

– А если он скажет «нет»?

– Тогда ты будешь знать наверняка, что в этом месте ловить нечего.

Людмила задумалась. Идея была заманчивая. Деньги, даже небольшие, были бы очень кстати. Ездить недалеко – две остановки на метро, а там пять минут пешочком. Вариант, похоже, неплохой. А может, и замечательный.

Оставшееся до обеда время подруги приводили себя в порядок и сплетничали. Наталью поразила индифферентность Людмилы по отношению к Севе и сопернице-разлучнице.

– Как ты можешь так спокойно к этому относиться – не понимаю. Я бы глаза выцарапала. Обоим… Бантиком бы ему кое-что завязала… И увидеть его не хочешь?

– Да мы и так увидимся. Ведь нам, наверное, надо развестись.

– Что-то он с этим не торопится.

– Да и ладно. Какая разница-то. – И к собственному удивлению, поняла, что ей и правда не к спеху. Пусть сам придет, когда понадобится. Что до раздела имущества, то, по зрелом размышлении, Людмила решила согласиться на квартиру. Сева был далеко не дурак и в отношении денег всегда очень аккуратен и щепетилен. И разбрасываться не любил. Поэтому она поняла, что он наверняка обезопасил себя с этой стороны и никаких денег она больше не получит, не говоря уж об акциях и прочем. Это во-первых. А во-вторых, где-то внутри скреблась мыслишка, коготками цепляя уязвленную женскую гордость: «Я докажу, что и без тебя проживу. И не пропаду. Я вам всем докажу…»

Замглавврача оказался именно таким, каким Люда представляла его по рассказам Наташки: небольшого роста, рыхлый, лысоватый, но не старый и очень шустрый. Он молча разглядывал Люду, пока Наташка излагала ему краткую версию подружкиной биографии.

– Ну что ж. – Он покивал, снял очки и начал кусочком замши полировать стекла. Иногда он дышал на стекло, опять тер, проверял результат на просвет, поворачивал оправу под другим углом и начинал все сначала. – Я не против. Может быть, даже за. Конечно, мы еще не открылись, вопрос требует доработки, но в принципе – начать надо бы уже завтра. Администратор – это важно, очень важно. Мы с вами, Люда, будем работать в тесном контакте… – Он кратко обрисовал ее будущие обязанности, которые, как поняла Люда, в значительной части будут состоять из выполнения его, Леонида Борисовича, указаний. Это было понятно и, собственно, входило в правила игры. Единственное, она надеялась, что потом не всплывет еще пара начальников с такими же претензиями на руководство процессом. Подытожил он словами: – Я надеюсь, мы с вами сработаемся, так сказать… Прекрасно, что у вас медицинское образование… Ну и то, что вы, так сказать, протеже Наташи, тоже немаловажно. Да, Наталья? – Он водрузил очки на место и глянул на женщин сквозь стекла. – За подружку не грех и попросить как следует, а?

– Не дождетесь, Леонид Борисович, – мрачно сказала Наташка. – И еще я мужу пожалуюсь… Кстати, о попросить. А что насчет денег?

– А что насчет денег? – Людмиле вдруг показалось, что стекла очков Леонида Борисовича, только что столь тщательно отполированные, потеряли всю свою прозрачность и блеск.

– Если надо начинать работать завтра, то и зарплата должна идти с завтрашнего дня. Ей ведь кушать что-то надо, – не без злорадства заметила Наталья.

– Н-ну что ж… Тогда давайте вы мне позвоните в понедельник и посмотрим, удастся ли мне вас оформить в столь рекордно короткие сроки. Хотя кабинет еще не открыт, и как я вас буду, интересно, оформлять? – Он опять занялся полировкой стекол.

– Для вас нет ничего невозможного, Леонид Борисович, – сказала Наталья, и они с Людмилой покинули тесный кабинет зама, где и помещались-то всего стол, два стула, сейф и пыльная традесканция на сейфе.

– Хулиганка ты, Наташка. Сама его цепляешь, а потом жалуешься. – Людмиле стало жалко Леонида Борисовича. Близорукие глаза, лишенные сверкающей защиты очков, смотрели вслед Наталье с грустно-беззащитным выражением.

– Ой, пожалела мышка котишку. Это он на словах такой милый. А как до дела – зануда, деспот да еще жмот. Подожди, увидишь свою зарплату да побегаешь у него под началом – тогда по-другому запоешь… Но специалист он хороший, этого не отнимешь. Пошли, покажу твое рабочее место.