Чтение онлайн

– Нет, совсем не болит. Все хорошо.

– Прекрасно. Это просто прекрасно. Знаете, вы счастливчик. Не каждому так везет, кто попал в аварию, подобную вашей. Вы что-то вспомнили об этом?

– Не особенно ясно. Как-то туманно все.

– Это последствия происшествия. Но это пройдет, не беспокойтесь. Вам не о чем волноваться. Все идет просто замечательно.

– Значит, все по плану? – уточнил он у доктора.

– Совершенно верно. Все по плану.

Они помолчали. Доктор стал перебирать какие-то бумаги на своем столе. И он понял, что, наверное, пора уходить.

– Хорошо. Тогда я пойду.

Но он медлил, потому что была некая недосказанность. Он ясно понимал, что пришел поговорить о чем-то конкретном, получить какую-то ясность, но он не мог вспомнить, о чем думал, направляясь сюда.

– Еще одно, – сказал он. – Меня это все-таки беспокоит. Почему я не помню все отчетливо, как раньше? Я как будто в тумане. Такое ощущение, что с моей памятью что-то не так. Я чем-то болен?

– Это реакция организма на стресс, – пояснил доктор. – Вы пережили страшное дорожное происшествие. Поэтому. Это пройдет. Но необходимо лечение.

– Лечение? Лекарства?

– Не обязательно. Мы будем работать с вашей психикой, памятью ментальными средствами. Химия вам не нужна.

– А это надолго?

Доктор пожал плечами:

– Время покажет.

– Мне… мне бы хотелось лечиться дома, в клинике у платного врача. Нет, не поймите меня превратно, это не из-за недоверия к вам, а просто дома ведь лучше. Дома и стены помогают. Как говорится. Потом у меня есть жена, она обеспечит уход. Ну, не сама, конечно, наймет сиделку, если надо.

Да-да, он вспомнил! Он ведь хотел спросить про жену. Неужели она приходила, а он не помнит и ее? Честно сказать, это беспокоило его. Странно, но это было так.

– Моя жена, она приходила? Она, конечно, не самый лучший человек на свете, но она не могла бросить меня здесь, как собаку. Даже для нее это слишком.

– Что вы, конечно же, нет, она постоянно звонит и справляется о вашем здоровье.

– Звонит?..

– Ей пока нельзя вас навещать. Я же говорю – последствия стресса, вам нужен покой. Пусть пройдет немного времени, и потом она сможет приехать сюда. Вы поговорите, и, я надеюсь, ваши размолвки останутся в прошлом. Знаете, после таких испытаний люди по-иному начинают воспринимать себя и своих близких.

– Откуда вам известно о наших размолвках? – удивился Петр.

– Видите ли, у нас специфические методы лечения. Ради выздоровления пациента мы учитываем не только физическое, но и его психо-эмоциональное состояние, отношения в семье. Делается это исключительно для того, чтобы не ранить больного и не осложнить процесс выхода из стресса.

– И что же наговорила вам моя жена? – усмехнулся он.

– Ничего конкретного, уверяю вас, на мой вопрос, есть ли между вами напряженность, она ответила утвердительно. Никакие подробности не обсуждались. Этого было достаточно.

И вновь в который раз за сегодняшний разговор с доктором он удивился. Как точно он ухватил смысл происходящего между ними – напряженность. Именно так он и сам чувствовал. Странно. Как же он мог узнать об этом?.. Ведь они незнакомы, а о своих семейных обстоятельствах он не распространялся.

– По этой причине мы решили, что встреча с женой может вас взволновать, если что-то в разговоре пойдет не так, и потому решили не рисковать. Когда ваше состояние стабилизируется, тогда мы это обсудим.

Слушая доктора, он понемногу успокаивался: значит, ничего такого страшного, как ему представлялось, с ним не произошло, никакой потери памяти или повреждений мозга нет, просто шок и стресс. И всего-то.

– Да, еще одно, – сказал Петр, когда уже стоял, опираясь на костыли. – Можно мне выходить на воздух? Прогулки мне разрешены?

Доктор отрицательно покачал головой:

– Сейчас очень холодно, да и к тому же снег, наледь. Нет, пока нет. Сожалею.

Но это уже не могло расстроить его. Нет прогулок?.. Да и ладно, можно потерпеть. Главное, что он ничем серьезным не болен, с ним все в порядке. Значит, жизнь продолжается.

Он подумал, что болезнь, по сути, для него хороший повод отдохнуть от дел. Он не помнил, чтобы когда-то праздно проводил время. Нет, конечно, нельзя сказать, что он работал сутками, были и сауны с друзьями или партнерами, и шашлыки, и рестораны с застольем до глубокой ночи. Случались и женщины. Он полагал, что без этого мужчине нельзя. Особенно, если дома огня не было и в помине. Но дела всегда были в его голове, а телефон под рукой.

И вот сейчас в этой клинике, сидя в кресле у окна своей комнаты, он неспешно перебирал одну мысль за другой. Вернее, даже не так – мысли, будто, сами несли его, причем каждая сопровождалась очень яркой картинкой с полным ощущением своего присутствия там. Поначалу он удивлялся, как же так получается и почему раньше с ним такого не происходило, чтобы воспоминания были такими живыми, настоящими, но потом объяснил это себе тем, что просто он расслабился, восстанавливается, не думает о делах и никуда не бежит. Видимо, и, правда, отдых – полезная вещь.

Была еще одна странность, на которую он обратил внимание: самые яркие воспоминания касались только его детства. Всплывали в памяти давно забытые моменты, иногда совсем незначительные, о которых он и думать не думал, а теперь отчего-то они вдруг пришли на ум. И он наблюдал за ними словно со стороны, ярко ощущая при этом все, что было там, в том далеком времени.

– Сюда! Скорее сюда! – голос брата гулко звучал в лесу. – Эй! Тебе говорю!

Пестрая рубашка Андрюхи еле различима была среди деревьев, но он замахал руками и Петр заметил его.

– Ты оглох? Зову тебя, зову, – проворчал брат, когда он подошел. – Смотри какие!

Он наклонился и в лицо пахнул терпкий грибной дух с примесью прелой листвы. Он любил этот запах. И даже потом, когда он перестал собирать грибы со своей семьей, и стал жить совсем в другом мире, этот запах иногда ему снился. А еще макушки сосен в глубине неба и шелест травы под ногами. Просыпаясь, он ощущал какую-то щемящую печаль где-то в глубине души, как если бы утратил что-то нужное в своей жизни. Он не понимал себя в такие моменты. К чему ему это? Откуда вдруг эта жалость? Глупости! У него все есть, и обратно в ту жизнь его не заманишь никакими коврижками. И все же, почему тогда печаль?..

– Петька, ну как же так? – услышал он голос матери. – Говорила же тебе, не гоняй, опять разбил коленку. Надо же осторожнее.

Зеленка жгуче вгрызалась в его рану, аж слезы брызнули из глаз, а мать все не отнимала руку с зеленым тампоном от его разбитой коленки.

– Подумаешь, коленка, – усмехнулся отец. – Он же мужик. Прекрати из него растить барышню.

– Ну хватит, мам. Всё уже. Больно, – морщился он, пытаясь увернуться от материной руки.

– Вот говорю же, барышня, – рассмеялся отец.