Чтение онлайн

Столяров отключил и убрал фонарик, сменил рожок в автомате и, положив палец на спусковой крючок, распахнул дверь.

На мгновение Гарин ослеп от хлынувшего в коридор света, не шедшего ни в какое сравнение с бледным лучом фонарика и с тусклым пламенем свечей, к которому Олег успел привыкнуть за последние дни. Строго говоря, под потолком компьютерного зала горело не больше десятка ламп, но Гарину, только что выбравшемуся из подземелья, они показались настолько яркими, что у него закружилась голова. Прежде чем к нему вернулось зрение, Олег услышал чей-то спокойный, даже веселый и странно знакомый голос:

— Привет, полковник. Что-то вы долго. Я ведь вас еще утром ждал. Чайник вот пришлось по второму разу греть.

— Здравствуй, Гриша. Здравствуй, продавец сардин, — сурово сказал Столяров. — Здравствуй и прощай.

Следом раздался звук выстрела.

Послышался звон осколков, что-то с грохотом повалилось на пол, и собеседник Михаила разразился тирадой, бесконечно далекой от спокойствия и веселья.

Когда Гарин наконец проморгался, он обнаружил, что находится в большом прямоугольном зале, напоминающем Центр управления полетами. На длинных белых столах, установленных вдоль стен, выстроились в ряд разнообразные приборы. Их экраны успели покрыться слоем пыли, но некоторые светились, демонстрируя какие-то таблицы и строчки бегущих символов, что было тем более странно в городе, где вот уже несколько месяцев не было электричества. В дальнем углу комнаты рядом с опрокинутым креслом стоял немолодой грузноватый мужчина с седыми коротко остриженными волосами, впалыми глазами и нездоровым румянцем на щеках. Он был одет в темно-серый костюм, поверх которого был накинут синий лабораторный халат. На указательном пальце незнакомца блестело странное кольцо, белое и очень крупное. Только когда мужчина брезгливо стряхнул кольцо с руки и оно, звеня, покатилось по паркету, Олег понял, что это была отбитая ручка от фарфоровой чашки.

— Посуда-то тебе чем не угодила? Или по тарелочкам не настрелялся? — Мужчина вздохнул и вытер мокрую руку о край халата. — Ладно, я не гордый, еще налью.

Он двинулся к столику, на котором возле старой двухконфорочной электроплитки стоял большой алюминиевый чайник. Рядом лежала коробка с чаем в пакетиках и распотрошенная пачка рафинада.

— Отставить! — сухо сказал Столяров. — Руки держи на виду.

— Не настрелялся и не накомандовался, — печально констатировал мужчина. — Думаешь, у меня чай с цианидом?

— Все может быть, — спокойно ответил Михаил. — Но цианид для тебя слишком легкий выход. — Он бросил вопросительный взгляд на Гарина. — Ты проверил? Он здесь один?

Олег на секунду закрыл глаза и признался:

— Я даже его-то не вижу. Какой-то мощный блок, не знаю, как он это делает. Но… думаю, что один.

— Тогда знакомься. — Столяров повел стволом автомата, словно указкой. — Григорий Кенс, подполковник СБУ в отставке, мелкий коммерсант, ныне главарь банды. Также известен как Кукловод.

— Да мы в некотором роде… — начал Кенс, но Гарин не дал ему договорить.

— Пристрели его! — попросил он Михаила.

— Так сразу? — опешил полковник.

— Да, — уверенно ответил Олег. — Пристрели.

— Это… — Столяров наморщил лоб, — немного не тот случай, когда можно сказать: «Дай-ка мне на минутку паяльник, а потом тебе все объясню». Ты не находишь? Мертвый Кенс нам уже ничего не расскажет.

— Вот именно. Пристрели его до того, как он начнет говорить. Или это сделаю я.

Гарин направил автомат на Кенса, но Михаил шагнул к нему и отвел ствол в сторону.

— Да погоди ты, — сказал Столяров. — Что за спешка, объясни!

— Объяснить? — неожиданно взвился Олег. — Сам не понимаешь? Хорошо, я объясню. Этот урод убил Добермана. И несколько раз пытался убить нас. А его люди… Вспомни засаду в американском посольстве. Как превращались в мочалку те, кто пришел за «колокольчиком». Вспомнил? А теперь эта тварь сидит здесь, пьет чай с сахаром и ни черта не боится! — На словах «чай с сахаром» Гарин перешел на крик, почему-то кубики рафинада раздражали его сильнее всего. — И если он ведет себя так, словно точно знает, что мы ничего ему не сделаем, значит в рукаве у него припрятано несколько сильных козырей. А у человека с пси-способностями есть много способов добиться своего, уж поверь. И я не желаю знать, что это за козыри! Так что давай пристрелим его сейчас, потому что, когда он заговорит, это может стать намного сложнее.

— Не кипятись, — произнес Столяров. — Я понял. Скажи, он может сейчас как-то воздействовать на меня?

— В моем присутствии? — Олег пожал плечами. — Вряд ли.

— Хорошо. Тогда я обещаю тебе, что Кенс не выйдет из этой комнаты живым. Слово офицера. Но сначала я обязан задать ему несколько вопросов. Понимаешь? Иначе оборвется слишком много ниточек, а я в глазах коллег так и останусь предателем и дезертиром.

— Ладно. — Гарин со вздохом опустил автомат.

Григорий Кенс, который все время, пока решалась его судьба, простоял, безучастно разглядывая свои руки, наконец проговорил:

— Тогда я, с вашего позволения, все-таки налью себе чаю. Хотя бы в качестве последнего желания. — Не дожидаясь разрешения, он взял со столика чайник, наполнил кипятком чашку и повесил на ее край чайный пакетик. — Если кто хочет — присоединяйтесь. Вода хорошая, недавно подогревал… Без цианида.

— Я смотрю, с электричеством у тебя полный порядок, — заметил Михаил.

— Не жалуюсь. Четырнадцать генераторов — все, что сумел собрать. Вы разве не слышали, когда через подвал шли? Кстати, чего под землю-то полезли? Я вас с парадного входа ждал… — Кенс прищурился, словно разглядел мошку на дне чашки. — А-а… Покопались в мозгах у этого придурка Скутера? — Он бросил в чай два кусочка сахара, потом хмыкнул, махнул ладонью и добавил еще два кубика. — Всегда любил послаще, — прокомментировал Григорий. — Но приходилось себя ограничивать: фигура, сосуды, то, се. Теперь вроде уже ни к чему.

— Ты идиот? — опять закипая, спросил Гарин.

— Нет, я не идиот, — серьезно ответил Кенс и наклонился, чтобы поднять упавшее кресло.

— Руки! — напомнил Столяров, но Григорий не обратил на его слова внимания.

— Ничего, если я сяду? Спасибо. — Он опустился в кресло и взял со стола чашку. — Кстати, ты ошибаешься, Олег, если думаешь, что я ничего не боюсь. Боюсь, к сожалению, еще как боюсь. Но не смерти. — Кенс поднес чашку ко рту, но, едва коснувшись края губами, поставил ее обратно на стол. — Горячая!

— Кончай нам зубы заговаривать! — прошипел Олег. — Думаешь, я не понимаю, чего ты добиваешься? Ждешь, что кто-нибудь из нас спросит: «И чего же ты боишься, Гришенька? Чего, если не смерти?», а ты в ответ расскажешь нам складную историю про… — Он осекся. — Я не знаю, про что.

— Так узнай! — предложил Григорий. — Два псионика могут договориться быстрее, чем два обычных человека.

— О чем ты? Твое сознание закрыто!

— Уже нет, — Кенс улыбнулся, потом поднял палец, как будто внезапно что-то вспомнил: — Погоди! — Он сделал еще один глоток и блаженно выдохнул: — Давай!

Гарин не ответил.

Когда Столяров посмотрел на товарища, он увидел хорошо знакомый взгляд, направленный, как казалось, внутрь себя. Михаил на мгновение отвлекся на Кенса, застывшего в кресле, затем снова перевел взгляд на Олега. Увиденное совсем не понравилось полковнику. Если физиономия Кенса не выражала никаких эмоций, то по лицу Гарина можно было бы подготовить иллюстрированный доклад на тему «Все формы ненависти». Ноздри Олега раздулись, на скулах вспухли желваки, кожа на щеках стала белой, как бумага. Столяров подумал, что никогда еще не видел друга в таком состоянии. На всякий случай он попытался забрать у Гарина автомат и поразился, насколько крепкой оказалась его хватка. Тогда Михаил просто отщелкнул рожок.