Чтение онлайн

– Про что – про то?

– Про квантовую ипостась человека.

– Ну так и толкуй.

– Я думаю, квантовый мир – это и есть четвертое измерение. И человеку оно доступно. Понятно, что человек в первую очередь сущность материальная, вещественная. Как я для себя определил – замершая в моменте энергия. Но проваливаясь вглубь себя, человек окажется где?

– Где?

– Вот именно там – в четвертом измерении. Где его составляют частицы, а лучше сказать – сущности мгновенных энергий. Как, собственно, и всё во Вселенной. Ученые люди придумали им сотни названий, поди запомни: глюоны-мюоны всякие. Но это не важно, а важно другое. Именно четвертое измерение формирует другие реальности.

– То есть оно внутри нас?

– И внутри нас тоже. Наше сознание неотделимо от нашей Вселенной.

Пилот помолчал, выстраивая мысли и подбирая слова.

– Вернее так – само четвертое измерение нестабильно и рассыпается на множество других измерений – свернутых или недоразвернутых, неважно. Вот они-то и являются иными реальностями. Впрочем, все это слишком далеко от нашей повседневной жизни. – Пилот отхлебнул чаю. – На мой вкус термин «четвертое измерение» слабоват, не отражает глубокую суть своего явления. Да и вообще с терминологией все не слишком хорошо.

Пилот помахал пустой кружкой:

– Впрочем, как ни назови, но во все времена были люди, способные туда заглянуть.

– Живой пример – Будда Гаутама. Ну, не совсем живой, конечно…

– Да уж, он был большой специалист проникать в четвертое измерение.

– Медитация, как я разумею…

– Возможно, есть и другие способы.

– Каноническая физика полагает четвертым измерением время.

– Физическое время всего лишь условность…

И тут, словно желая поучаствовать в беседе, пару раз громко ухнул филин. И грустно вздохнул. Похоже, он был где-то рядом. Сидел в ветвях, глядя сверху на палатки, и сожалел об ушедших теплых летних ночках, а пуще – о близкой зиме. Не сдержался и решил поделиться своей грустью с людьми – они так редко сюда забредают. Эльф ответно вздохнул – он тоже не любил зиму. Кататься на снегоходах любил, а зиму полюбить у него не получалось. Пилот вздыхать не стал, потому что любил и то, и другое.

– Знаешь, меня поразила Золотая Баба… – Эльф вышел из-под навеса, оглядывая кроны деревьев, – надеялся высмотреть филина. – Надо же, озаботилась ребенком женщины, которую скопировала. Народный эпос рисует ее как существо жестокое.

– Легенды о ней могут содержать ноль истины. За исключением факта ее существования, в котором сходятся все. – Пилот тоже вышел из-под навеса.

Эльф посмотрел на него пристально, со значением.

– А ты крестик-то проверь. Так, на всякий случай…

– Не понял…

– Ты крестик свой палестинский Веньке отдал. Вот и погляди, теперь он в твоем столе лежит или нет.

– Я и не подумал… – Пилот подивился, что такая простая мысль ему не явилась. – Конечно, посмотрю.

Он направил яркий луч фонаря вверх и медленно повел по темным кронам. Из ветвей лиственницы, ослепленный светом, словно снежный ком, повалился филин – очень светлый и очень большой. Он расправил огромные крылья над самым навесом. Одного взмаха ему хватило, чтобы набрать высоту.

– Ну вот, стурили мудрую птицу… Не дали выговориться.

– М-м… – как от зубной боли простонал Пилот. – Даже камеру поднять не успел!

– Такая прекрасная птица, но залетные сияющие сущности их почему-то не копируют.

– Откуда нам знать, может, и случается…

– По крайней мере, легенд о золотых филинах я не слыхал.

– Возможно, у филина недостаточно богатая эмоциональная сфера.

– Бессловесную птицу каждый обидеть может! – укоризненно заметил Эльф.

– Ишь, заступник! – усмехнулся Пилот. Он выключил фонарь и, отыскав взглядом уголек сигареты, сказал: – Вот я и подумал про Золотую Бабу – она копирует не только тело. К ней перетекают эмоции, по крайней мере, самые сильные: материнская любовь, например.

– Что с ним будет? Вот вопрос… – Огонек сигареты описал круг. Эльф затянулся, осветив лицо, покачал головой. – Я не про филина, я про Веньку.

– Что пожелает, то и будет. – Пилот помигал опущенным в землю фонарем. – Она всего лишь трансформировала его энергию, ту самую, замершую в моменте, в которой и мы с тобой пребываем, в свою – мгновенную.

– Ну, трансформировала… И что?

– Память и сознание остались при нем, поскольку они изначально существуют во всех четырех измерениях. А это значит… – Пилот многозначительно умолк.

– А это значит… – передразнил его Эльф.

– Если он захочет, то вернется! И сам скопирует любого мальчика. – Пилот положил Эльфу руку на плечо, слегка встряхнул: – И снова попробует человеческую жизнь в ощущениях.

– А если девочку скопирует? Интересно же, девчонкой-то он не был! – Эльф рассмеялся. – Не удивлюсь, если Венька тебя навестит.

– Я не против. – Пилот улыбнулся. – Тогда попрошу его скопировать филина. Очень любопытно заглянуть во внутренний мир уважаемой птицы, глубину переживаний оценить.

– Поскольку филином Веньке тоже быть не приходилось, трудный у пацана будет выбор.

Прогноз традиционно не угадал… Третий день моросит унылый холодный дождь. Воздух в горной тайге пропитан влагой, а вдыхать мелкую морось приятно только поначалу. Палатки напитались водой и подтекают по швам. Лагерь на троих стоит в предгорьях Северного Урала.

Лето и осень – время квадроциклов. Болота, реки, горная тайга преграждают путь к хребтам и вершинам Уральских гор. Но наездники-экстремалы упрямо пробиваются наверх, невзирая на препоны и дожди. На плато товарищей встречает град, он колотит по шлемам, как злая манна. А Пилот не менее зло бубнит:

– Прекрасен град на горном плато…

По мхам и камням рассыпаны белые с искоркой бусы.

Но вскарабкаться на горы – полдела: они окутаны мглой. Увидеть гордые вершины и затеять съемку не удается. Зато можно почувствовать дыхание древних гор…

Товарищи блуждают по плато, как ёжики в тумане, с той лишь разницей, что у них есть навигаторы, а у ёжиков – нет. Надо ждать. Надежда только на ветер. Здесь он дикий, бесшабашный. Может разогнать пузатые облака на краткий миг, а может – на пять дней. Как повезет…

…Квадроцикл «Хайлифтер» [7] предназначен для горных склонов, а взрезать болото для него, что патологоанатому вскрыть труп. Впрочем, встречаются живые болота, которые смиряют пыл «Хайлифтера», и тогда в ход идут лебедки, блоки и обхваты…