Чтение онлайн

Как отмечали исследователи этого процесса, «во время кавказской войны XIX века наиболее ожесточенное сопротивление российским войскам оказывали именно члены вирда накшбандийа. К этому братству принадлежал и сам Шамиль, и его мюриды. Распространение же на территории Чечни учения братства кадирийа связано с именем знаменитого проповедника шейха Кунта-Хаджи Кишиева. Он призывал смириться с русской оккупацией во имя сохранения нации, Однако за прошлый век установки двух братств поменялись на прямо противоположные. Значительная часть религиозных авторитетов накшбандийа сотрудничали с атеистическими советскими властями. Из числа формальных приверженцев этого вирда назначались и первые лица Чечено-Ингушетии». Попавшие в опалу нашкбандийцы в большинстве своем перешли в оппозицию Дудаеву. Особенно упорное сопротивление его режиму оказали вирд Дени Арсанова и примкнувший к нему вирд Докки Шептукаева, чьи представители оказались вытесненными из всех государственных структур, в которых они традиционно присутствовали в предшествующий исторический период. В дальнейшем именно лидеры вирда Дени Арсанова братья Ильяс и Багаутдин стали духовными лидерами оппозиции, организовав ряд антидудаевских митингов и вооруженных выступлений. Борьба кадирийцев и нашкбандийцев сильно ослабила традиционный чеченский ислам, который в том числе и поэтому оказался не в состоянии противостоять экспансии «чистого ислама». Лидеры враждующих тарикатов слишком поздно поняли исходящую от ваххабизма опасность и не успели объединить свои силы, чтобы дать эффективный отпор общему противнику. Со временем трения между ними ослабли, что, впрочем, стало следствием общего угнетения суфизма в Чечне.

В соседнем Дагестане те же суфийские ордена проводили несколько иную политику, которая лучше соответствовала особенностями местного исламского сообщества. Росту влияния суфийских шейхов особенно способствовало появление в Дагестане ваххабитских эмиссаров. Именно лидеры тарикатов оказались единственной реальной силой, способной противостоять экспансии «чистого ислама». Традиционные мусульмане, в советское время неоднозначно относившиеся к суфизму, в сложившейся ситуации предпочли его откровенно радикальному исламу, и дагестанская умма, ранее делившая на последователей лояльного властям «мечетского» ислама и «немечетских» тарикатистов, теперь разделилась на тарикатистов и ваххабитов. Первоначально дагестанские тарикаты имели многонациональный характер, а их лидеры старались избегать участия в межэтнических конфликтах и политической борьбе.

Другой отличительной особенностью дагестанского суфизма стало большое число ярких шейхов, которые активно передавали свой опыт мюридам и фактически выступали в роли основателей новых вирдов. Вследствие этого дагестанские тарикатисты стали делиться не столько по орденам, сколько по духовным наставникам, некоторые из которых выступали от имени сразу нескольких тарикатов. Самым известным муршидом Дагестана считается житель села Чиркей Гумбетовского района аварец Саид Ацаев, более известный как Саид-афанди Чиркейский. Он представлял интересы сразу двух тарикатов – шазилийи и нашкбандийи, благодаря чему получил дополнительные возможности для привлечения новых последователей. Подавляющее большинство его мюридов составили аварцы, самые активные из которых в 1992 году пришли к власти в ДУМ Дагестана. Начиная с муфтия Саида Дарбишгаджиева все председатели этого духовного управления контролировались Саидом-афанди.

Между тем муфтий Багаутдин Исаев был мюридом авторитетного кумыкского шейха Магомед-Эмина Параульского, и его смещение вызвало конфликт не только между кумыками и аварцами, но и между их ведущими муршидами. Первоначально возникшие трения носили скрытый характер, однако по мере усиления позиций Саида-афанди Чиркейского альтернативные ему шейхи все больше оттеснялись на второй план. Контролирующие большинство республиканских СМИ мюриды Ацаева создали ему образ авторитетнейшего в пределах всей мировой исламской уммы алима, истинного лидера дагестанского ислама и главного борца с ваххабизмом. В знак особого почтения к Саидуафанди Чиркейскому его именем даже стали называться мечети и медресе. Помимо контроля над ДУМ Дагестана (названного по этой причине «гумбетовским»), с 1994 года ставшего единственным легитимным муфтиятом Дагестана, Саид Чиркейский заручился поддержкой и высшего эшелона светской власти, по степени своего влияния выйдя на уровень председателя Госсовета Магомедали Магомедова. По мнению дагестанского ученого Гаджи Магомедова, «и без того разделенная исламская община республики теперь просто дробится на противоборствующие кусочки во главе со «святыми» лидерами. При этом деятельность многих шейхов направлена далеко не всегда только лишь на «постижение божественной истины» посредством авторского тариката, но и на постепенное усиление собственного религиознополитического влияния, которое осуществляется через учеников. Больше всего в этом преуспел уже упомянутый Саид Афанди, под влиянием которого находится Духовное управление мусульман Дагестана. Его мюридами считают треть депутатского корпуса республиканского Народного собрания. Имеются Они и в правительстве, включая министров и некоторых руководителей республики». Магомедов отмечал также, что «большинство шейхов находятся в постоянном противоборстве друг с другом. В эту борьбу вовлечены также их последователи. В селениях Нижнее Казанище Буйнакского района и Шамхал Кумторкалинского района верующие, выступая против экспансии шейха Саида афанди Чиркейского и подконтрольного ему ДУМДа, пытаются отстоять «своих имамов» кумыкской национальности». Оппозиционные Ацаеву шейхи обвиняли его в продвижении нетрадиционного для Дагестана шазилийского тариката и разрушении единства умеренных мусульман, которые оказались расколоты не только по национальному, но и по религиозному признаку.

Полемика между сторонниками и противниками Ацаева постепенно обострялась и местами стала выливаться в прямые столкновения. Так, по утверждению дагестанского исламоведа Руслана Курбанова, в сентябре 2001 года «группа сторонников Мухаммада Мухтара Кяхулайского ворвалась в здание ДУМД, угрожая «не оставить камня на камне от Духовного управления» если не прекратятся оскорбления Мухаммада Мухтара со стороны мюридов Саида-афанди». Курбанов также утверждал, что весной 2004 года представители других тарикатских ветвей, возмущенные политикой «гумбетовского» ДУМ Дагестана, пытались создать на базе мечети в Редукторном поселке Махачкалы альтернативное Духовное управление, однако нанятые «гумбетовцами» боевики вынудили их отказаться от своего решения. К 2000 году мюриды Саида Чиркейского стали самой крупной и влиятельной партией среди мусульман Дагестана.

Им удалось практически монополизировать отношения с властными структурами и привлечь на свою сторону целый ряд крупных бизнесменов, деньги которых позволили начать несколько миссионерских проектов. Так, под эгидой («при духовном попечительстве») ДУМ Дагестана, благотворительного фонда им. Сайидмухаммада Абубакарова и благотворительного фонда «Ансар» был запущен «независимый исламский информационный канал» «Ислам.ру», который быстро стал крупнейшим русскоязычным мусульманским порталом. Впоследствии ДУМ Дагестана стало также выпускать ежемесячный иллюстрированный журнал «Ислам». Первоначально «Ислам.ру», главным редактором которого был назначен татарин Марат Сайфутдинов, старался с уважением относиться к основным мусульманским структурам страны и вел полемику только с последователями ваххабизма, однако постепенно его материалы стали наполняться жесткой критикой «татарских муфтиятов». Первым под удар мюридов Сайда Чиркейского попало ЦДУМ, обвиненное в излишней лояльности к Русской Православной Церкви, а с июня 2004 удары начали наноситься и по Совету муфтиев России, председатель которого посмел ослушаться размещенных на «Исламе.ру» фетв и встретился с послом Израиля в России. Вскоре из аналитических статей «Ислама.ру» стало ясно, что его редколлегия вообще считает официальные мусульманские структуры – конечно, за исключением ДУМ Дагестана – ненужными пережитками прошлого и не стесняется презрительно именовать их «духовками». Председатели целого ряда ДУМов, в число которых помимо Талгата Таджуддина и Равиля Гайнутдина попали также муфтии Мухаммадгали Хузин, Джагофар Пончаев, Назымбек Ильязов, Сибгатулла Сайдуллин, Зулькарнай Шакирзянов, Исмаил Шангареев, Умар Идрисов, а также целый ряд московских и казанских имамов, обвинялись авторами портала как минимум в полной некомпетентности и невежественности. При этом особую ненависть среди них вызывали критики скабрезной книги «Любовь и секс в исламе», выпущенной издательством «Ансар» в 2004 году. Таким образом, к концу 2004 года портал «Ислам.ру» стал окончательно позиционировать себя в качестве ресурса экспансионистски настроенных тарикатистов из Дагестана.

При этом его информационная политика оказалась идентичной политике ведущих ваххабитских ресурсов, также направленной на подрыв авторитета официального мусульманского духовенства и разжигание межрелигиозной вражды. Частыми гостями портала стали Гейдар Джемаль и его адепты – Орхан Джемаль, Максим Шевченко, Надежда Кеворкова и другие деятели, которые ранее резко критиковались за приверженность идеологии ваххабизма.

Трудно сказать, какие цели в действительности ставят перед собой последователи чиркейского муршида, однако на практике их действия приводят еще к большему расколу российского ислама и роняют его авторитет в глазах последователей других религий. Именно их стараниям умеренный ислам был окончательно вытеснен из русскоязычного Интернета, и теперь пользователи Сети видят только негативные стороны этой мировой религии.

Все религиозно-правовые школы – мазхабы – суннизма признаются равнозначимыми, что в принципе сильно затрудняет любое противостояние между их последователями.

Традиционно взаимоотношения между последователями мазхабов ханафизма и шафиизма, распространенных в нашей стране, характеризуются взаимным уважением и сотрудничеством, однако в 1989 году их конфессиональные различия стали одной из причин раскола. Весной 1989 года «инициативная группа» начала кампанию по смещению председателя ДУМСК муфтия Махмуда Геккиева. Среди многочисленных свидетельств его морального разложения, нечистоплотности и профессиональной непригодности, призванных оправдать необходимость смены власти, фигурировало и обвинение в принадлежности Геккиева к ханафитскому мазхабу, в то время как «большинство мусульман Дагестана – шафииты». Действительно, как и подавляющее большинство балкарцев, Геккиев был ханафитом, однако смешанный шафиито-ханафитский характер ДУМСК вполне допускал такую ситуацию.

Летом 1989 года лидер «инициативной группы» Зайдулла Алибеков, после переворота в ДУМСК приобретший немалый вес, высказал пожелание, чтобы новым муфтием Северного Кавказа стал человек, знающий основные дагестанские языки и исповедующий шафиитский мазхаб, что фактически ограничило круг кандидатов дагестанцами и, с большими допущениями, вайнахами. Подобная политика привела в итоге к распаду ДУМСК.

Среди прочих религиозных предпосылок раскола российского ислама трения между суннитами и шиитами были, пожалуй, наименее значимыми. Ни в одном из расколов они не фигурировали даже в числе второстепенных причин, выплескиваясь на поверхность лишь эпизодически. Все ведущие духовные лидеры российского ислама, за исключением муфтия Равиля Гайнутдина, относились к шиитам дружелюбно и никаких препон им не чинили.

Численность этнических шиитов в России достаточно велика и составляет, по разным подсчетам, от 400 тыс. до 1 млн. человек. В то же время подавляющее большинство шиитов составляют азербайджанцы, которые отличаются особой веротерпимостью и не имеют склонности к миссионерской деятельности. Они обычно посещают суннитские мечети, и лишь в нескольких городах (Дербенте, Махачкале, Астрахани и Москве) имеют самостоятельные общины. Признанным духовным лидером азербайджанцев-шиитов (равно как и суннитов) является председатель Управления мусульман Кавказа шейх-уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде, который пользуется большим авторитетом среди верующих не в последнюю очередь за взвешенную и грамотную политику в суннито-шиитских взаимоотношениях. И все-таки трения между шиитами и суннитами оказались перенесены на российскую почву, причем получилось это во многом благодаря усилиям Культурного центра при посольстве Исламской республики Иран в Москве. Его сотрудники быстро наладили связи со всеми интересующимися шиизмом людьми, среди которых следует особо отметить неоднозначного философа Гейдара Джемаля, верховного муфтия Нафигуллу Аширова и молодого банковского клерка Тараса Черниенко, который впоследствии стал фактическим лидером Национальной организации «русских мусульман» (НОРМ). По всей видимости, иранцы желали распространить свою религиозно-политическую идеологию среди элиты российских мусульман, которые впоследствии могли бы принести определенную пользу интересам Исламской республики. Россияне стали приглашаться в Иран на многочисленные конференции, на учебу или стажировку в город Кум; была развернута работа по переводу на русский язык трудов ведущих иранских мыслителей – в первую очередь аятоллы Хомейни. При поддержке иранского посольства муфтий Нафигулла Аширов в 1998 году открыл в подмосковном Зеленограде колледж «Расуль Акрам», которому отводилась роль главного учебного заведения ДУМАЧР. Тем самым предполагалось, что будущие духовные лидеры этого управления если и не примут шиизм, то, во всяком случае, займут проиранские позиции.

С активизацией движения «русских мусульман» функционеры Культурного центра увидели в нем оптимальную сферу для приложения своих усилий. Их главным помощником в миссионерской работе стал Гейдар Джемаль, благодаря своей харизме и радикальным взглядам быстро сделавшийся кумиром для большинства неофитов. При его непосредственном участии в июне 2004 года два украинца – суннит Абу-Талиб Степченко и шиит Абдуль-Керим-Тарас Черниенко выступили инициаторами создания НОРМа, которая продекларировала желание представлять интересы всех новообращенных мусульман. Через полгода после учредительного съезда НОРМа вице-призидент этой организации Абдуль-Керим-Тарас Черниенко в своем интервью «Интерфаксу» заявил, что по его подсчетам, до 90% московских и до 40% всех «русских мусульман» являются приверженцами шиизма. Такие оценки вызвали неоднозначную реакцию многих «официальных» мусульманских лидеров, которые неожиданно обнаружили, что «русские мусульмане» представляют собой немыслимый конгломерат шиитов, ваххабитов и относительно малочисленных приверженцев разнообразных суфийских орденов.