Чтение онлайн

На первый план на левом фланге политической жизни Колумбии выдвинулось Движение 19 апреля (М-19). Это была леворадикальная вооруженная организация, возникшая в 1974 г. и названная так в память о всеобщих выборах 19 апреля 1970 г., когда оппозиционные силы, выступившие с левонационалистических позиций, едва не добились победы. М-19 предпринимало дерзкие вооруженные акции. Наибольшую известность получил захват его участниками в декабре 1985 г. Дворца правосудия, закончившийся гибелью 115 человек. В марте 1990 г. Движение 19 апреля отказалось от вооруженной борьбы и разоружилось, круто изменив свои позиции в пользу социал-демократической ориентации, выступив за неприменение насилия и демократический путь к социализму. На основе М-19 возникла новая левая коалиция, в которую перешли и многие прежние сторонники Патриотического союза. В апреле 1990 г. лидер М-19 Карлос Писарро был убит правыми террористами, но сменивший его Антонио Наварро Вольф совершенно неожиданно получил на президентских выборах 12,6% голосов, выйдя на третье место. В правительстве либерала Сесара Гавириа в августе 1990 г. А. Наварро занял пост министра просвещения. В декабре 1990 г. новая левая коалиция на выборах в Национальную конституционную ассамблею приобрела 28% голосов и 20 из 70 мандатов, заняв первое место. Но позже, на парламентских выборах 1994 г. Демократический альянс М-19 потерпел неудачу.

В Венесуэле на всеобщих выборах 1988 г. союз традиционных левых сил с участием компартии получил менее 1% голосов, зато левая партия «Движение к социализму» (МАС) добилась более 10% голосов, заняв третье место, а победила партия социал-демократического направления «Демократическое действие». В Мексике в 1988 г., в Бразилии и в Чили в 1989 г. больших успехов на выборах добились левые силы.

Во всех случаях, за исключением Уругвая, это были успехи левых, социалистических партий и движений, непосредственно не связанных с компартиями и традиционными левыми коалициями,– либо новых, недавно появившихся на политической арене, либо радикально изменивших свои прежние позиции в пользу эволюционного пути к социализму и тесной связи его с демократией как неотъемлемой его основой. Что касается компартий, то они почти везде на рубеже 80-х и 90-х годов оказались в серьезном кризисе и в большей или меньшей изоляции от основных масс избирателей. Большинство компартий не сумело освободиться от ряда догматических стереотипов и приспособиться к новым реалиям. Часть коммунистов, решившихся на радикальное переосмысление прежних взглядов, вышла их этих партий и либо присоединилась к другим левым организациям, либо создала новые. В Мексике компартия еще раньше начала отход от ортодоксальных позиций и растворилась в более широком спектре социалистических сил. В Сальвадоре компартия стала влиятельнейшим участником Фронта национального освобождения имени Фарабундо Марти (ФНОФМ), который в 19.92 г. был реорганизован в единую левую партию. Компартия Бразилии в январе 1992 г. была преобразована в Народную социалистическую партию (НСП), приблизившись к социал-демократическим позициям. Несогласная с этим фракция во главе с 84-летним архитектором Оскаром Нимейером, творцом новой бразильской столицы, воссоздала прежнюю компартию Бразилии. Уругвайская компартия, придерживавшаяся гибких позиций, сохранила влиятельные позиции в Широком фронте и в профсоюзах. Партия коммунистов Гайаны – Народная прогрессивная партия смогла успешно адаптировать свою платформу и действия к новым реалиям и стать правящей. Ее давний лидер Чедди Джаган в октябре 1992 г. был избран президентом Гайаны, получив 55% голосов.

Важнейшей задачей для всех левых сил стала разработка конструктивной демократической, прогрессивной альтернативы неоконсервативному варианту модернизации латиноамериканского общества и интеграции стран региона в мировое хозяйство. Такая альтернатива пока практически отсутствовала, что было ахиллесовой пятой левых. Эти вопросы горячо обсуждались на совещании левых партий региона с участием коммунистов, левых социалистов и некоторых других партий в Сан-Паулу в июле 1990 г. Встречи «Форума Сан-Паулу» стали регулярными (раз в год). Дискуссии были продолжены в 1991 г. в Мехико и в 1992 г. в Манагуа. В них был представлен широкий диапазон точек зрения, от ультралевых до умеренных.

Укрепили и расширили свои позиции в рабочем и демократическом движении Латинской Америки в 70–80-е годы партии социал-демократического направления. Они выступали против диктатур и авторитарных форм правления, за демократические преобразования, политические и социальные реформы в духе «демократического социализма». Социал-демократы критиковали капитализм за дефицит социальной справедливости, а реальный «государственный» социализм – за отсутствие политических свобод. Они отрицали насильственные формы борьбы и ставили своей целью добиваться в рамках существующего общества постепенного расширения политической представительной демократии до рамок более полной социальной демократии, совмещения свободы с социальной справедливостью и создания в конечном итоге нового солидарного и кооперированного общества. На первый план выдвигалось признание самоценности демократии как непременной основы социализма. Имелось в виду достичь эффективного участия народа в разных сферах общественной жизни и на разных уровнях. Социализм понимался не как конкретное общество, которое нужно построить, разрушив капитализм, а как общая направленность движения по пути реформ, с тем чтобы постепенное накопление количественных изменений привело в итоге на каком-то этапе эволюции к качественному преобразованию существующего общества. В этом смысле социал-демократы считали свои цели революционными. Они выступали за рыночную смешанную экономику и сочетание важной роли государства в экономическом и социальном развитии с сохранением и уважением частной собственности. Путь к социализму они связывали с приобщением трудящихся к частной и другим формам собственности. В отличие от многих нсоконсервативных политиков, специалистов-технократов, социал-демократы утверждали, что экономический и технический прогресс имеет смысл, только если он осуществляется во имя повышения материального и духовного уровня жизни большинства населения. Они выступали за политический и идеологический плюрализм, диалог с другими левыми и демократическими силами.

Латиноамериканские социал-демократы признавали важность глобальных проблем – борьбы за мир и разоружение, экологической и др. Взрывоопасную ситуацию видели они в слаборазвитости стран «третьего мира», в том числе Латинской Америки, и считали, что в решении этой проблемы должны участвовать все государства земного шара.

Заинтересованность в распространении влияния социал-демократии в Латинской Америке проявлял – Социнтерн. Финансовую поддержку и помощь местным социал-демократам оказывал Фонд Фридриха Эберта, связанный с Социал-демократической партией Германии [42] . При его содействии в 1974 г. в Каракасе начал издаваться журнал «Нуэва сосьедад» («Новое общество»), превратившийся, по сути, в теоретический орган латиноамериканских социал-демократов и социалистов. В 1980 г. был создан Специальный комитет Социнтерна по Латинской Америке и Карибскому бассейну. В 1986 г. конгресс Социнтерна состоялся в Южной Америке – в Лиме. К концу 80-х годов в Социнтерн входила уже 21 латиноамериканская партия. Генеральный секретарь и 7 из 28 вице-председателей Интернационала являлись латиноамериканцами.

Наиболее влиятельными партиями социал-демократического направления в регионе были находившиеся в разное время в 70–90-е годы у власти партия «Демократическое действие» в Венесуэле (1974–1979 и 1984–1993 гг.), Партия национального освобождения Коста-Рики (до 1978 г., в 1982–1990 гг. и с 1994 г.). Перуанская апристская партия (1985–1990), Доминиканская революционная партия (1978–1986), Народная национальная партия Ямайки (1972–1980 и с 1989 г.). В 1988–1992 гг. социал-демократическое правительство находилось у власти в Эквадоре. Значительным было влияние социал-демократических течений в правительствах Боливии 80-х – начала 90-х годов.

Социал-демократические правительства укрепляли и отстаивали демократию, пытались обеспечить экономическую и политическую модернизацию общества с учетом интересов широких слоев населения, добивались усиления роли латиноамериканских государств в решении мировых проблем. Однако успехи такой политики оказались скромными. Под бременем внешней задолженности, финансовых и экономических затруднений социал-демократические правительства часто сами оказывались вынуждены проводить политику строгой экономии, вызывавшую рост массового недовольства, уступать давлению крупного местного и иностранного капитала, не находя удовлетворительной альтернативы неоконсервативному варианту решения проблем. И тем не менее значительные массы населения предпочитали поддерживать социал-демократические партии, нежели открытых защитников неоконсервативной политики или явных революционеров с их рискованными и сомнительными проектами коренной ломки общества.

В ряде стран ведущую роль в политической жизни продолжали играть демократические либерально-реформистские и национал-реформистские партии – Институционно-революционная партия в Мексике, Либеральная партия в Колумбии, радикалы и перонисты в Аргентине. Влиятельные позиции имели Христианско-демократическая партия в Чили и Социал-христианская партия (КОПЕЙ) в Венесуэле. Эти партии и их правительства проводили политику укрепления конституционного режима и демократических свобод.

Сравнительно новым явлением в политической жизни региона стало усиление левых социалистических партий, отчасти традиционных (социалистические партии Чили и Уругвая), но в большинстве возникших в 70-е и 80-е годы (Партия трудящихся и Демократическая трабальистская партия в Бразилии, Движение к социализму в Венесуэле, Социалистическая революционная партия в Перу, Партия демократической революции К. Карденаса в Мексике и др.). В 1986 г. более полутора десятков левых социалистических партий объединились в Латиноамериканскую социалистическую юрдинацию (ЛАСК). В основном именно с этими партиями были связаны успехи левых сил в ряде стран в конце 80-х – начале 90-х годов. Большинство их участвовало в «Форуме Сан-Паулу». Характерной чертой эволюции партий ЛАСК в 80-е годы был быстрый, (тогда резкий отход от левореволюционных, леворадикальных Виций в сторону социал-демократии. Они стали как бы ее левым флангом, также перейдя на платформу «демократического социализма» и эволюционного пути его достижения. Они тоже теперь делали акцент на неразрывности демократии и социализма, самоценности демократии как основы социализма. Социалисты ЛАСК несколько определеннее, чем собственно социал-демократы, ставили вопрос о построении социализма как нового общества, связывая его с завоеванием власти трудящимися, народом, хотя в главном их представления о социализме и путях его достижения были сходными. Они тоже были сторонниками смешанной рыночной экономики, сохранения частной собственности в сочетании с государственным регулированием и программированием, с участием производителей и потребителей во владении собственностью и в управлении. Но социалисты больший упор делали на развитии кооперативного, самоуправленческого сектора как приоритетного для социализма. Высшей целью нового общества они провозглашали гармоничное развитие человека, человеческой личности.

Нетрадиционно ставили латиноамериканские социалисты вопрос о власти. Суть вопроса они видели не в захвате государственной власти своей партией или блоком левых сил, а в завоевании гегемонии, влияния в гражданском обществе, в развитии общественного самоуправления снизу, расширении участия народных организаций в принятии решений на разных уровнях, в том числе в жилых кварталах и на производстве. Таким путем, утверждали они, в недрах существующего общества будет создаваться альтернативная, народная, социалистическая власть, которая со временем возобладает в масштабах всего общества. Социалисты проявляли большой интерес к Грамши и Мариатеги, подчеркивали свою приверженность к учету специфики Латинской Америки и к автономной роли латиноамериканского социалистического движения. Сотрудничество левых и демократических сил они представляли не столько в виде единых фронтов или коалиций с общей программой, сколько в поисках соприкосновений, консенсуса, параллельных действий в одном направлении разных партий, движений и течений.

В 1979 г. была создана Постоянная конференция политических партий Латинской Америки, в рамках которой сотрудничали левые И демократические партии разных направлений – социалистические, социал-демократические, либеральные и национал-реформистские. В 1989 г. она уже объединяла 52 партии из 23 стран.

Эволюция в сторону более умеренных, реалистичных позиций была характерна и для левого радикализма и левоэкстремистских течений Латинской Америки. Многие поборники и участники вооруженной повстанческой борьбы и террористических акций, в том числе троцкисты и маоисты, по мере своих неудач, ухода со сцены военных диктатур и консолидации конституционных режимов стали отходить от вооруженной борьбы, от намерений немедленно осуществить социалистическую революцию. Они признали необходимость переходных этапов к социализму, важное значение демократии, избирательной борьбы, возможность союзов и коалиций с другими левыми силами. Такую эволюцию в 80-е годы претерпели уругвайские «Тупамарос», аргентинские «Монтонерос», Революционная партия трудящихся и Движение к социализму (МАС) в Аргентине, Левое революционное движение (МИР) в Чили. В 1990–1991 гг. отказались от вооруженной борьбы несколько военно-политических организаций Колумбии, включившихся в легальную партийно-политическую жизнь. Повстанческая организация Эквадора «Альфаро виве» («Альфаро жив» – по имени президента-реформатора начала века, погибшего от рук реакции) в 1991 г. также пришла к выводу, что вооруженная борьба «не находит поддержки народных масс и потому потеряла всякий смысл». Отход революционеров от вооруженной борьбы на более умеренные позиции наметился и в Центральной Америке в начале 90-х годов в связи с урегулированием конфликта в субрегионе. Некоторые из бывших леворадикальных организаций, совершив крутой поворот, перешли на социал-демократические позиции и быстро завоевали влияние и даже вошли в правительства (МИР Боливии, Движение 19 апреля в Колумбии).

Ряд леворадикальных партий и групп, отказавшись от вооруженной борьбы и включившись в партийно-политическую деятельность, не сумели преодолеть в полной мере сектантские и левацкие тенденции и стать массовыми движениями. Часть из них превратилась в небольшие партии, занявшие крайний левый фланг политической борьбы, другие остались узкими, замкнутыми группами, третьи распались, а их участники либо отошли от политической борьбы, либо перешли в другие организации.

Но и к началу 90-х годов сохранились левацкие вооруженные подпольные организации и группы, чаще всего малочисленные, появились и новые. Их тактика вооруженной борьбы свелась главным образом к террористическим акциям и другим деструктивным действиям, встречавшим негативную реакцию у основной части населения. В то же время левый терроризм (в какой-то мере и встречный правый терроризм) находил приверженцев среди отчаявшихся маргиналов, неустроенных, увлеченных революционной романтикой представителей молодежи и совсем юных подростков, ряды которых множились в результате негативных социальных