Чтение онлайн

Алия, перехватив красноречивый взгляд Находки, в ответ глумливо ухмыльнулась, прикрывшись от Мечеслава бутербродом.

После этого было пролитое вино, разбрызганный жульен, бутерброд, упавший маслом вниз, уроненный на скатерть торт… Казалось, если что-то хотя бы теоретически можно было опрокинуть, прорезать или перевернуть — этим вечером у Находки в руках оно опрокидывалось, прорезалось и переворачивалось. Гостья, хоть и сидела рядом с ней с видом фарфоровой вазы под обстрелом, каждый раз тактично отводила взгляд

[13]

или ободряюще улыбалась. Но на царицу это почему-то действовало как ведро ворвани на костер, а движения ее становились всё более резкими — со всеми вытекающими

[14]

последствиями. То и дело она перехватывала взгляд Мечеслава, недоуменно вопрошающий: «Да что с тобой сегодня такое?», а пару раз он даже очень тихо — но недостаточно тихо, чтобы не услышала снисходительно заухмылявшаяся гостья — прошептал: «Да брось ты эти приборы. Ешь, как умеешь!» Но от этого возмущение и обида лишь накатывали с новой силой.

Последним блюдом Собак подал желе. Розово-голубые полупрозрачные домики с россыпью ягод внутри, густо посыпанные сахарной пудрой, стояли перед ними во всей беззащитной красе, чуть дрожа. Поймав на себе насмешливый взор Алии, Находка прикусила губу… и замерла: в голову неожиданно пришла военная хитрость. Не надо спешить и хватать, что попало! Надо всего лишь посмотреть, что и как возьмет Мечеслав — и сделать так же!

Но Мечик, точно специально, отставил тарелку:

— По-моему, я уже наелся на неделю вперед, — откинулся он на спинку стула. — Собак и тетушка Журава — наша повариха — сегодня превзошли сами себя!

— Не знаю, как ваша уважаемая супруга, а я, пожалуй, не удержусь от соблазна, — летописица одарила его искоса томным взглядом и насмешливо воззрилась на Находку.

Та зарделась, как от пощечины и, закусив губу, растерянно оглядела стол: вилки, ножи, ложки, лопаточки всех размеров усеивали поверхность скатерти, словно ужин должен был продолжаться до утра. Собак, поросенок его за ногу!.. Что выбрать?.. Что взять?.. Чем это чудо непонятное едят?!

И тут новая мысль осенила царицу, и она чуть не рассмеялась от облегчения: как она не подумала раньше! Надо всего лишь посмотреть на летописицу, и взять, то что она возьмет — но только внимательно рассмотрев и не торопясь! И пусть утрется, коза безрогая!

Серые глаза, блестя сталью, встретились с зелеными.

Догадавшись, что ход за ней, Алия вскинула брови, едва заметно повела плечом — и демонстративно медленно взяла самые большие нож и вилку. Находка, торжествующе улыбаясь, сделала то же самое.

— Ваше величество, — задержав приборы над архитектурным сооружением кулинарного искусства, улыбнулась гостья царю. — Должна признаться, что ни при каком дворе — а их я повидала немало — мне не довелось получить от ужина такие неповторимые впечатления. Самые необычные ощущения. Ничего подобного я не встречала нигде. Не знала, что такое чудо вообще на Белом Свете существует. Я обязательно опишу этот вечер в своих трудах — пусть узнают все.

И зеленый взгляд встретился с серым, не оставляя сомнения, о ком всё только что было сказано.

Находка вспыхнула, как гроза майским утром, не замечая, что вилка и нож в руках ее соперницы уступили место ложечке, и обрушилась на поданное Собаком блюдо, как караканский конник — на врага. Под яростным натиском тарелка раскололась, куски фарфора и желе брызнули в стороны, и не успел никто и охнуть, как пара дрожащих лепешек загадочным образом изменила траекторию полета, смачно плюхнулась гостье на грудь и съехала в декольте, оставляя широкую розово-голубую дорожку. Алия взвизгнула, взмахнув руками, Находка торжествующе хмыкнула, Мечеслав подскочил, опрокидывая стул — и с салфеткой в руках и извинениями на губах кинулся устранять ущерб.

К тому времени, как он понял свою ошибку, взгляд царицы стал холоднее Ледяного моря — но и его взор метал громы и молнии.

Яростно сунув салфетку в недопротертое декольте летописицы, царь обернулся на жену и прорычал сквозь сведенные гневом челюсти:

— Это было твоих рук дело! Я знаю! Как ты могла!!!

— Н-ничего… н-ничего страшного, ваше в-величество, — дрожа не хуже любого желе тетушки Журавы, слабо бормотала гостья. — Простите меня… я… может… сама провинилась… в чем-то… перед ее величеством… Только скажите, в чем… и я исправлюсь…

«Вы ни в чем не виноваты!» и «Горбатую могила исправит!» прозвучали одновременно. Предпочтя проигнорировать ничью, Алия прижала дрожащими руками к груди салфетку, выдавила из глаза крупную слезу, всхлипнула и продолжила:

— Ее величество ни при чем… не может быть, чтобы какой-то умысел с ее стороны… Она ведь не такая… Я слышала от Ивана и Серафимы, какая она замечательная, добрая и гостеприимная!..

При этих словах оба хозяина страдальчески покраснели — хотя и по разным причинам.

— …Иногда случаются чудеса и похлеще… особенно с желе… Это произошло нечаянно… я уверена…

«Я не уверен!» — полыхнул возмущением взгляд Мечеслава — а Находка упрямо насупилась и выпятила нижнюю губу:

— Не нужны мне ее оправдания.

Царь с шумом втянул воздух через сжатые зубы и тихо выдохнул:

— Мы после об этом поговорим.

И, обращаясь к измазанной сладостью гостье, произнес с полупоклоном:

— Только скажите, как я могу заставить вас забыть пережитое, и я…

Алия нервно хихикнула, и запах ванили и пачулей, будто скрывавшийся где-то в засаде, накрыл его обволакивающим коконом:

— О, ничего страшного, ваше величество. Бывало и хуже…

Мечеслав содрогнулся.

— …Когда я собирала материал о доме Шарлеманей, меня исклевала жар-птица, отчего я провалялась с жаром в постели чуть не месяц — птичий грипп, говорили знахари, а шрамы так вообще остались до сих пор. Хорошо, что там, где не видно… всем…

Мечеслав заалел.

— …Желе в лицо — право, пустяки по сравнению с этим…

Мечеслава кинуло в жар.

— Но если бы вы согласились сопровождать меня в экскурсии по дворцу, лично всё показывая и рассказывая… ибо кто, как не участник и герой событий может стать наилучшим гидом…

— Да, конечно, конечно! — не раздумывая, воскликнул царь.

— …тогда сбылись бы мои самые смелые мечты, — улыбнулась гостья.

И улыбка ее — в первый раз за весь день — была абсолютно искренней.

* * *

Неспешные шаги гулко отдавались под сводами коридора. Пламя факела в руке Мечеслава бросало оранжевые отблески на стены и потолок, выхватывая из мрака то давно заброшенные подсвечники — изысканное произведение искусства вековой давности, то лепное украшение, то картину в тяжелой раме. Алия, отчаявшись получить от царя хоть какие-то биографические данные о героях портретов и парадных сцен, скользила по лицам поверхностным взглядом, рассматривая лишь обстановку и наряды.