Чтение онлайн

Когда войско царя Саула возвращалось домой после победы над филистимлянами, одержанной благодаря подвигу юного Давида, поразившего богатыря Голиафа, навстречу царю выходили израильтянки с пением и плясками, с тимпанами и кимвалами. «И восклицали игравшие женщины, говоря: Саул победил тысячи, а Давид – десятки тысяч! И Саул сильно огорчился, и неприятно было ему это слово, и он сказал: Давиду дали десятки тысяч, а мне тысячи; ему недостает только царства. И с того дня и потом подозрительно смотрел Саул на Давида». Саул не позволил Давиду вернуться в отцовский дом, а оставил на царской службе. «И Давид действовал благоразумно везде, куда ни посылал его Саул, и сделал его Саул начальником над военными людьми; и это понравилось всему народу и слугам Сауловым», – рассказывает библейский летописец. Однако народная любовь к юному герою имела и обратную сторону: именно ее пылкие проявления породили в Сауле вначале ревность и подозрительность, а затем страх и ненависть к Давиду.

Когда Давид, потеряв всякую надежду на примирение с Саулом и опасаясь за свою жизнь, бежал из Гивы, царской резиденции, к гефскому царю Анхусу, по пути он зашел к жившему в Номве священнику Авимелеху. Зная Давида как царского зятя, едва ли не самого близкого к Саулу человека, и увидев его одного, без сопровождающих, Ахимелех удивился, но Давид обманул священника, сообщив, что «царь поручил мне дело и сказал мне: «пусть никто не знает, зачем я посылал тебя и что поручил тебе»; поэтому людей я оставил на известном месте». По просьбе Давида священник дал ему несколько хлебов и хранившийся у него меч Голиафа, убитого ранее Давидом. Свидетелем встречи Давида и Ахимелеха был идумей Доик, начальник царских пастухов. Он сообщил Саулу, что Давид «приходил в Номву к Ахимелеху… И тот… дал ему продовольствие… И меч». Указанные факты царь расценил как свидетельство сговора Ахимелеха с Давидом и немедленно распорядился «призвать Ахимелеха… И весь дом отца его, священников, что в Номве». Саул остался глух к попыткам Ахимелеха доказать свою невиновность и приказал своим телохранителям умертвить «священников Господних, ибо и их рука с Давидом, и они знали, что он убежал, и не открыли мне». Когда же царские слуги отказались убивать священников, Саул приказал сделать это Доику. «И пошел Доик Идумеянин, и напал на священников, и умертвил в тот день восемьдесят пять мужей, носивших льняной ефод; и Номву, город священников, поразил мечом; и мужчин и женщин, и юношей и младенцев, и волов и ослов и овец поразил мечом». Избежал смерти лишь сын Ахимелеха по имени Авиафар. Он бежал к Давиду и со временем стал близким его товарищем и советником, а затем и первосвященником иудеев.

Скрываясь от гнева царя Саула, Давид во главе дружины численностью в «шестьсот мужей» в течение года и четырех месяцев жил у гефского (филистимского) царя Анхуса. Вначале он жил в Гефе, но затем получил на правах вассала город Секелаг. Источником существования и основным занятием Давида и его соратников в это время был грабеж гессурян, гирзеян и амаликитян – племен, дружественных филистимлянам и враждебных евреям. При этом Анхусу Давид докладывал, что нападал «на полуденную страну Иудеи и на полуденную страну Иерахмеела и на полуденную страну Кенеи», то есть на своих соотечественников и дружественные им народы. Чтобы избежать разоблачения, «не оставлял Давид в живых ни мужчины, ни женщины и не приводил в Геф, говоря: они могут донести на нас» (1 Царств 27:11). Простодушный Анхус полностью доверял своему хитроумному вассалу, наивно полагая, что тот «опротивел народу своему Израилю и будет слугою моим вовек».

До захвата этого города евреями он назывался Иевус, и жили в нем иевусеи, один из хананейских народов, земли которых, заключая завет с Авраамом, Бог отдал его потомкам. Вскоре после смерти Иисуса Навина евреи захватили и сожгли Иевус, однако их победа оказалась не окончательной – в самом конце эпохи «судей» этот город все еще принадлежал иевусеям. Воцарившись над всеми потомками Израиля, Давид довершил начатое своими предками: захватив расположенную в центре Иерусалима крепость Сион, он сделал ее своей резиденцией и построил вокруг нее столицу своего царства. Иерусалим расположен между землями иудеев и вениаминитян, и выбором его в качестве столицы Давид хотел прежде всего подчеркнуть общееврейский (а не узкоплеменной, иудейский) характер создаваемого им государства. Немаловажную роль играли также следующие факторы: Иерусалим занимал важное стратегическое положение на пути с востока на запад, от переправы через Иордан к приморской равнине, мимо него проходили важнейшие дороги через горную местность; глубокие ущелья, пролегающие к востоку и западу от плато, на котором расположен город, а также наличие источника воды облегчали оборону города в случае вражеского нашествия. Обитавшие в Иерусалиме иевусеи не были изгнаны после захвата города Давидом и продолжали жить в нем бок о бок с евреями; при царе Соломоне они были сделаны оброчными работниками.

Ковчег Завета – величайшая святыня еврейского народа со времен Моисея – в последние дни израильского «судьи» Илия, предшественника Самуила, был захвачен филистимлянами, разгромившими израильское войско в сражении при Авен-Езере, и поставлен в храме филистимского бога Дагона в городе Азот. Очень скоро жители Азота убедились, что присутствие в их городе еврейской святыни чревато большими неприятностями. От бога Дагона осталось лишь туловище (голова идола и его руки и ноги оказались отрубленными), а у горожан появились на теле мучительные наросты. К тому же в городе и его окрестностях внезапно в невиданном количестве размножились мыши. «И было в городе великое отчаяние». Ковчег отправили в Геф, затем в Аскалон, и везде за ним следовала беда: «…те, которые не умерли, поражены были наростами, так что вопль города восходил до небес». Ковчег пробыл у филистимлян семь месяцев, после чего они решили избавиться от еврейской святыни, отправив ее на колеснице, запряженной двумя коровами, жителям иудейского города Вефсамиса. Увидев ковчег Господень, вефсамитяне очень обрадовались, однако радость эта была преждевременной. Некоторые из них оказались чрезмерно любопытными и заглянули в ковчег, за что суровый еврейский Бог «убил из народа пятьдесят тысяч семьдесят человек; и заплакал народ, ибо поразил Господь народ поражением великим». Перепуганные вефсамитяне «послали послов к жителям Кириаф-Иарима сказать: Филистимляне возвратили ковчег Господа; придите, возьмите его к себе». Так ковчег оказался в доме Аминадава, левита из иудейского города Кириаф-Иарима, где и оставался около 20 лет.

Перенос ковчега из Кириаф-Иарима в Иерусалим царь Давид считал одной из первоочередных задач укрепления израильской государственности. Для этого были собраны 30 тысяч «всех отборных людей из Израиля», изготовлена новая колесница, детально продуман ритуал торжественной процессии. «Давид и все сыны Израилевы играли пред Господом на всяких музыкальных орудиях из кипарисового дерева, и на цитрах, и на псалтирях, и на тимпанах, и на систрах, и на кимвалах». Однако довезти ковчег до Иерусалима не удалось. Один из участников процессии (Оза, сын бывшего хранителя ковчега Аминадава) неосторожно «простер руку свою, чтобы придержать ковчег, ибо волы наклонили его», и был тут же убит за эту дерзость разгневанным Богом. Смерть Озы устрашила Давида и остальных участников процессии, и они не решились везти ковчег в Иерусалим, а оставили его на три месяца в доме гефянина Аведдара где-то в окрестностях столицы (точное место в Библии не указано). Второй этап переноса ковчега Завета в Иерусалим был подготовлен более тщательно. Давид понял, что «никто не должен носить ковчега Божия, кроме левитов, потому что их избрал Господь… носить ковчег Божий и служить Ему во веки». Участвовавшие в процессии священники и левиты предварительно освятились. На этот раз ковчег не везли на колеснице по ухабам, а бережно несли, «как заповедал Моисей… на плечах, на шестах». Левиты-певцы «с музыкальными орудиями, с псалтирями и цитрами и кимвалами… громко возвещали глас радования». Через каждые шесть шагов приносили в жертву тельца и овна. Одной из самых заметных фигур процессии был сам царь, который «скакал из всей силы пред Господом».

Мелхола, младшая из двух дочерей царя Саула, влюбилась в Давида, когда тот был еще одним из полководцев ее отца, но уже прославился как победитель Голиафа. Узнав об этой влюбленности, Саул обрадовался и предложил Давиду руку дочери. С помощью данного брака Саул мог усилить преданность прославленного воина, однако библейский летописец утверждает, что Саул преследовал совсем иную цель. Поскольку Давид был слишком беден, чтобы заплатить полагающееся за столь знатную невесту вено (выкуп), «сказал Саул: так скажите Давиду: царь не хочет вена, кроме ста краеобрезаний Филистимских, в отмщение врагам царя. Ибо Саул имел в мыслях погубить Давида руками Филистимлян». Давид принял это условие, «встал и пошел сам, и люди его с ним, и убил двести человек Филистимлян, и принес Давид краеобрезания их, и представил их в полном количестве царю». Став женой юного героя, Мелхола продолжала любить его. Однако ее отец все больше ненавидел и боялся своего зятя. Когда Саул однажды «послал… слуг в дом к Давиду, чтобы… убить его», Мелхола предупредила мужа об опасности и помогла ему бежать. Давиду пришлось вести жизнь скитальца-изгнанника, а Мелхолу Саул тем временем отдал в жены некоему Фалтию из Галлима. После гибели Саула последовала распря между Давидом, воцарившимся над иудеями, и Иевосфеем, сыном Саула, при поддержке Авенира ставшим царем остальных израильских племен. Как только Авенир, поняв бесперспективность дальнейшего противостояния, решил примириться с Давидом, тот сразу же потребовал вернуть ему Мелхолу, что и было немедленно исполнено. Когда в Иерусалим вносили величайшую еврейскую святыню – ковчег Завета, Мелхола «смотрела в окно и, увидев царя Давида, скачущего и пляшущего пред Господом, уничижила его в сердце своем». При встрече с мужем она возмущенно заявила: «Как отличился сегодня царь Израилев, обнажившись… пред глазами рабынь рабов своих, как обнажается какой-нибудь пустой человек!» За это Мелхола была наказана тем, что у нее «не было детей до дня смерти ее». Это наказание, возможно, имело трагические последствия для судеб еврейского народа. Если бы преемником Давида на троне стал сын Мелхолы, то есть потомок Саула, вероятность распада созданного Давидом единого еврейского царства была бы значительно меньше. Кроме того, Давиду не потребовалось бы избавляться от других потомков Саула, выдавая их на казнь гаваонитянам.

Первым из трех храбрейших воинов царя Давида ветхозаветные сказания называют Исбосефа Ахаманитянина (по другой версии, его звали Иесваалом). Главным деянием, прославившим Иесваала, было то, что он «поднял копье свое на триста (по другой версии – восемьсот) человек и поразил их в один раз». О подробностях столь невероятного подвига Иесваала в Библии умалчивается. Вторым из трех главных храбрецов царя Давида был Елеазар, сын Додо Ахохиянина. Он был с Давидом во время сражения с филистимлянами на поле, часть которого была засеяна ячменем, и когда «народ побежал от Филистимлян… они стали среди поля, сберегли его и поразили Филистимлян». При этом Елеазар поражал врагов до того, что «рука его утомилась и прилипла к мечу». За указанными двумя храбрецами следует гараритинин (горец) Шамма. О подвиге Шаммы в Библии сказано, что «когда Филистимляне собрались в Фирию, где было поле, засеянное чечевицею, и народ побежал от Филистимлян, то он стал среди поля и сберег его и поразил Филистимлян». С тремя указанными богатырями связан также следующий библейский сюжет. «Трое сих главных… пошли и вошли… К Давиду в пещеру Одоллам, когда толпы Филистимлян стояли в долине Рефаимов. Давид был тогда в укрепленном месте, а отряд Филистимлян – в Вифлееме. И захотел Давид пить, и сказал: кто напоит меня водою из колодезя Вифлеемского?.. Тогда трое этих храбрых пробились сквозь стан Филистимский и почерпнули воды из колодезя Вифлеемского… И взяли и принесли Давиду. Но он не захотел пить ее и вылил… И сказал: сохрани меня Господь, чтоб я сделал это! не кровь ли это людей, ходивших с опасностью собственной жизни? И не захотел пить ее. Вот что сделали эти трое храбрых!» Интересно, чего в этой истории больше – мужества и преданности трех храбрецов царю или царского лицемерия?

Аннон стал аммонитским царем после смерти своего отца Нааса. Израильский царь Давид считал Нааса своим благодетелем, потому отправил к наследнику послов, чтобы «утешить его об отце его». Малоопытный Аннон, попавший под влияние своих князей, которые полагали, что Давид прислал своих слуг не из уважения к Наасу, а чтобы «разведать и высмотреть землю и разорить ее», приказал обесчестить израильских послов, обрив их и обрезав их одежды «наполовину до чресл». Опрометчивый поступок Аннона стал поводом для долгой и кровопролитной войны между евреями и аммонитянами, закончившейся победой потомков Израиля. Захватив и разграбив стольный город аммонитян Равву, «взял Давид венец царя их с головы его… И возложил… на свою голову», а жителей Раввы «вывел и положил их под пилы, под железные молотилки, под железные топоры, и бросил их в обжигательные печи». Такой же участи Давид подверг и остальные аммонитские города (2 Царств 12: 29–31).

Авенир – двоюродный брат царя Саула и начальник его войска – после смерти Саула отказался признать власть Давида, уже помазанного на царство Самуилом, и «воцарил» Иевосфея, сына Саула, над одиннадцатью коленами израильтян (Давида признали своим царем только иудеи, потомки Иуды). Спустя некоторое время у Гаваонского пруда состоялось сражение между войском Иевосфея (возглавлял Авенир) и войском Давида (начальствовал Иоав, племянник Давида). Авенир был разбит и бежал, преследуемый быстроногим Асаилом, младшим братом Иоава. Стремясь избежать кровной вражды с могущественным Иоавом и еще более могущественным Давидом, Авенир дважды советовал Асаилу отстать от него. Но тот не послушался, и Авенир убил его. С наступлением темноты Авенир, собрав остатки своего войска, вступил в переговоры с Иоавом и убедил его прекратить боевые действия, после чего враги разошлись. Спустя некоторое время Авенир поссорился с Иевосфеем и воспользовался этой ссорой как случаем перейти на сторону Давида. Не желая упускать появившуюся возможность объединить под своей властью всех потомков Израиля, Давид встретился в Хевроне с Авениром, простил ему былые прегрешения и устроил в его честь пир, после чего отпустил с миром. Прибыв из очередного похода и узнав об этой встрече, Иоав тщетно пытался убедить Давида в недопустимости союза с Авениром, а тем временем без ведома Давида отправил вслед за Авениром гонцов. Когда Авенира насильно доставили в Хеврон, «Иоав отвел его внутрь ворот, как будто для того, чтобы поговорить с ним тайно, и там поразил его в живот». Библейский летописец мотивирует это убийство местью Иоава за гибель своего младшего брата Асаила, однако многоопытный воин Иоав не мог не учитывать, что Авенир убил Асаила в честном бою, причем сделал все возможное, чтобы уклониться от поединка. Действительная причина убийства Авенира Иоавом состояла, скорее всего, в том, что коварный и властный Авенир мог стать опасным соперником Иоава в борьбе за высший пост в армии, за влияние на царя Давида, причем в будущем мог предать и Давида, как уже предал Иевосфея, – а к врагам Давида, даже потенциальным, никогда не изменявший своему царю Иоав всегда был беспощаден.

Хеттеянин Урия был одним из военачальников царя Давида. Однажды, когда Урия находился на войне, участвуя в осаде аммонитской Раввы, царь Давид с крыши своего дома в Иерусалиме увидел купающуюся Вирсавию, жену Урии, «послал слуг взять ее; и она пришла к нему, и он спал с нею». Узнав вскоре, что Вирсавия забеременела, Давид решил сделать так, чтобы Урия счел будущего ребенка своим, и приказал Иоаву, командовавшему израильскими войсками под Раввой, прислать Урию в Иерусалим. Расспросив военачальника о положении дел в войсках под Раввой, царь отправил его домой, рассчитывая, что Урия очень соскучился по жене. Утром Давиду донесли, что «Урия спал у ворот царского дома со всеми слугами своего господина, и не пошел в свой дом». Удивленный царь спросил Урию, в чем причина его нежелания ночевать дома, несмотря на неизбежную после ратных трудов и дороги усталость? Тот объяснил Давиду, что считает недостойным для себя пойти «в дом свой и есть и пить и спать со своею женою», пока его товарищи по оружию терпят тяготы войны. Давид задержал Урию у себя еще на день, а вечером снова отправил домой, но тот снова «пошел спать на постель свою с рабами господина своего, а в свой дом не пошел». Утром Давид разрешил Урии вернуться в войско и отправил с ним письмо Иоаву, в котором приказал: «Поставьте Урию там, где будет самое сильное сражение, и отступите от него, чтоб он был поражен и умер». Иоав исполнил царское повеление. Как и предполагалось, Урия погиб во время первой же вылазки из осажденного города. Оплакав мужа положенное время, Вирсавия стала царской женой.