Чтение онлайн

Энтузиазм быстро иссяк.

Как только снова появились деньги, Максим нанял бригаду ремонтников во главе с дизайнером невнятной гендерной принадлежности. Остатки кухонной стены были переделаны в барную стойку, кирпичи очищены от штукатурки и покрыты специальным воском. То же проделали со стенами в гостиной. Дизайнер противился этому решению, утверждая, что голая кладка давно не в тренде, но Максим настоял – ему так нравилось.

Раздельный санузел переделали в объединённый, и в нём поместилось небольшое джакузи – воплощение представлений Максима об идеальном бытовом комфорте.

Комнату, отведённую под кабинет, обшили звукопоглощающими панелями и поставили шумоизолирующий стеклопакет, чтобы она могла служить ещё и студией.

Кровать в спальне подвесили на цепях к потолку. Это решение поначалу показалось Максиму спорным, но дизайнер был настойчив:

– Дорогой мой, поверьте моему опыту: когда вы попробуете ЭТО на подвесной кровати, по-другому вам уже не захочется.

В интерьер замечательно вписался антиквариат, оставшийся от старых хозяев. Дизайнер отреставрировал дубовый шифоньер с нелепой форточкой в дверце, о которой пошутил, что она предназначена для проветривания скелетов. И переделал тумбу под телевизор в полки для обуви.

Уже под вечер этого странного дня Одинцов очутился наконец у себя дома.

За несколько часов общения Буратино явил достаточно доказательств собственной реальности. Но Максим ещё не решил для себя следующий вопрос: стоит ли доверять таинственной организации, вышедшей с ним на связь таким нетривиальным способом.

Голос призывал осознать серьёзность ситуации, в которой оказался скандальный журналист, и утверждал, что в России не только здоровью, но и самой жизни Одина угрожает опасность. На прямой вопрос, исходит ли эта опасность от Another U, Буратино отвечал невнятно: отчасти да, но всё гораздо серьёзнее, чем кажется. И тут же предложил эвакуацию в страну, где Максиму обеспечат защиту, при условии, что он будет сидеть тихо и воздержится от заявлений в информационном пространстве. Немедленного ответа не требовалось, но Буратино предупредил, что тянуть не стоит, потому что с каждым днём опасность только увеличивается.

Максим наполнил джакузи, включил гидромассаж на полную мощность, разделся и полностью погрузился в воду, оставив на поверхности только нос. Закрыл глаза и расслабился. Водяные струи, бьющие снизу, не давали телу опуститься на дно, боковые течения удерживали посередине. Одинцов любил думать в таком состоянии – физическое равновесие приводило к равновесию душевному, и тогда приходили самые верные и взвешенные решения.

Для начала журналист подытожил все свои соображения о сложившейся ситуации.

Очевидно, что силы, которые строят ему козни, связаны с Another U. Эти силы действительно очень могущественны и могут воздействовать даже на государственные структуры. Поэтому в сложившейся ситуации единственно верный способ противостоять им – это ни в коем случае не молчать, а, напротив, продолжить убеждать сетевое сообщество в своей правоте. Тогда никто ничего ему сделать не сможет – побоятся общественного резонанса. Не захотят сотворить из него героя и мученика, посадив за решётку или устранив физически, – это нанесёт максимальный репутационный вред проектам, против которых он, как общественный деятель, выступает. Предоставить доказательства в суд тоже не помешает, но там любые, даже самые железобетонные, аргументы могут просто не принять во внимание, поэтому главное – привлечь на свою сторону как можно больше обычных людей…

И тут его осенила одна простая мысль. Он даже сел на дно и отключил гидромассаж.

Предсказание адвоката во время их последней встречи по поводу того, что Одинцов не дойдёт до дома, сбылось буквально, и, как выяснилось, из-за вмешательства таинственной организации, от имени и по поручению которой вещает «внутренний голос»! Это они выстрелили в него транквилизатором…

Далее. И Якушев, и Буратино добиваются одного и того же: чтобы InfoOdin заткнулся.

Ясно, как дважды два, что адвокат и Буратино действуют сообща и работают в конечном итоге на Another U. К тому же эта компания специализируется на внутримозговых имплантах, и предположение, что чип, который вживили Максиму, – это их продукция, самое разумное.

Когда Максим вылез из воды и завернулся в купальный халат, заиграла мелодия видеовызова на его гармошке 1 . Это была Алина.

Он немного поколебался, прежде чем ответить.

– Максик, привет! – судя по интонации и слегка расфокусированному, томному взгляду, она была подшофе.

– Привет, – сдержанно ответил Максим, которому было неловко из-за незримого присутствия Буратино.

– Ты дома? Что делаешь? – ответов она дожидаться не стала. – Я приеду сейчас.

Последнее предложение не содержало даже намёка на вопросительную интонацию. В другое время Максим бы обрадовался этому звонку, тем более что он не видел Алину уже больше недели, а то настроение, в котором она сейчас пребывала, обещало бурную и запоминающуюся встречу… Но он категорично отчеканил:

– Нет! Я не могу сегодня. Работа.

Девушка недоверчиво посмотрела на него.

– Как хочешь… Больше не позвоню! Звони сам, может, отвечу, – навязываться было не в её правилах.

– Зря, – произнёс Буратино, после того, как она отключилась, – я отметил у тебя резкое повышение выработки норадреналина, когда она позвонила.

– Что зря? Я не понимаю… как… при тебе… – растерянно пробормотал Максим.

– Твои интимные приключения мне неинтересны, – заявил Буратино. – Я бы мог рассказать тебе почему, но, боюсь, ты не поверишь. Я и так не чувствую доверия с твоей стороны, но после этих объяснений его станет ещё меньше.

Максим вернулся к своим умозаключениям. Итак, цель его противников —добиться, чтобы он заткнулся и исчез. Поэтому они и хотят организовать его бегство – чтобы путь беглеца можно было отследить и обнародовать потом записи с камер видеонаблюдения в Интернете. Вот он подъезжает к аэропорту, вот проходит паспортный контроль, вот поднимается по трапу. Испугался, поверил в реальность угроз, убежал, улетел, скрылся. И вот уже там, куда его отправят, можно, что называется, и ледорубом по черепу… Никто и не вспомнит, что был такой. Месяц максимум пообсуждают его исчезновение. Может быть, кто-то из коллег – сетевых журналистов – заинтересуется позорным бегством Одина и опубликует расследование, которое оставит больше вопросов, чем даст ответов. И всё… имя его забудут навсегда.

Обдумав всё это, Максим разработал для себя следующие правила.

Первое. Он не должен никуда исчезать, наоборот – всегда быть на виду и не давать повода заподозрить себя в трусости или малодушии.

Второе. Никому не верить. Никто ему не поможет, кроме него самого. Все остальные, проявляющие «заинтересованность» в его судьбе, – хитрые враги или подкупленные хитрыми врагами подлецы. Его предал даже адвокат, который называл себя «другом».

Третье. Об отношении к Буратино. Смотреть второй пункт и не быть наивным фантазёром, верующим в некую могучую силу, противоборствующую врагам человечества и лично его, Одина, врагам. Завтра же попытаться избавиться от биочипа.

Тут произошло нечто заставившее Максима усомниться в своих выводах относительно адвоката. Была уже почти полночь, когда тот позвонил. Вызов пришёл из приложения, которое невозможно прослушать, во всяком случае, так думали его пользователи. Поколебавшись, Максим всё-таки решил ответить.

– Привет! – адвокат звучал так, как будто между ними ничего не произошло: ни ссоры, ни того, что он ни разу не то что не навестил своего основного клиента в больнице, но даже не позвонил, чтобы справиться о самочувствии. На всякий случай, не дожидаясь ответного приветствия, Дрон сразу перешёл к делу. – Нашёл я тебе учёного. Серьёзный дядька, доктор наук целый. Профессор. Нейрофизиолог. Готов на интервью, но чтоб его лица видно не было. И голос изменить требует. Расскажет о том, что чипировать мозги – это то же самое, что лоботомию сделать. Полная потеря личности и всё такое…