Чтение онлайн

Обрывки азбук находили еще много раз.

На Торговой стороне азбуки находили в раскопе на Буяной и на Михайловской улицах. На Софийской стороне в 1970 году даже нашли полную азбуку XIII века — самую древнюю из найденных до сих пор.

Очень интересна грамота № 46, найденная в 1952 году…

Вроде бы изображена сущая бессмыслица! Судите сами:

Но стоит прочитать буквы по вертикали, — сначала первую букву первой строки потом первую букву второй, вторую букву второй строки, потом вторую букву второй… и получается связная, хотя и оборванная на конце фраза: «Невежя писа, недоума каза, а хто се цита…».

То есть если нужен перевод: «Невежда писал, недоумок сказал, а кто сие читает…» Нетрудно догадаться, что в оборванной части грамоты тоже было сказано что-то «ласковое и нежное» про того, кто «сие читает».

Еще в начале XX века ходила школярская шутка: кто писал — не знаю, а я, дурак, читаю… Похоже, в этой грамоте найден прадедушка куда более позднего гимназического юмора.

Грамоты показали еще одну особенность Новгорода: его этническое и языковое многообразие. Об этом в популярных книгах и в учебниках стыдливо умалчивают… Мол, Новгород — город русский, так что ж смущать умы, показывать Новгород, населенный множеством разных народов? Но ученые превосходно знают, что был Древний Новгород именно таким — многоплеменным, и берестяные грамоты показывают это очень и очень хорошо.

О Новгороде, который варяги считали своим городом, уже велась речь. Исследование же берестяных грамот показало, что в Новгороде письменность использовалась для записи текстов на нескольких языках.

Во-первых, писали на местном диалекте… Или даже языке? Трудно сказать. Этот местный диалект представлял собой «исключительно архаичный северо-восточнославянский язык, во многих отношениях близкий к праславянскому» [117. С. 45]. Если читатель помнит — ильменские словене и есть «сухой остаток сухого остатка» многих переселений народов. Вот местный диалект и хранит память об этих древнейших славянских и праславянских корнях.

Да и вообще — независимо от архаики, это просто местный диалект, чуть ли не особый региональный язык, сильно отличавшийся от остальных восточнославянских языков.

Грамматический строй языка берестяных грамот настолько своеобразен, что «в отечественной лингвистике утвердилось представление о существовании особого древненовгородского языка, по типу относившегося скорее к западнославянской группе» [92. С. 204].

Для этого особого языка было характерно цоканье и «второе полногласие» — то есть проговаривание гласных звуков, редуцированных и исчезнувших в современном русском языке. Слово «корм» новгородцы произносили как «кором», «вече» — как «веце», «отец» — как «отечь», «терпение» как «терпиние». Еще раз подчеркну — речь идет не о каких-то причудливых отличиях новгородского диалекта от «правильного», московского языка. Эта версия древнерусского язык не лучше и не хуже всякой другой, это просто местная версия древнерусского языка… и все.

В лексике новгородского языка бросается в глаза изобилие германизмов и латинизмов, прямых заимствований из средневекового шведского. Вспомним хотя бы «бургалское мыло». А слуг в Новгороде часто называли немецким же словом «кнехт».

Второй язык, на котором писали новгородцы, ученые называют красиво: «княжеский койнэ». Койнэ — это вообще-то слово греческое; так называлась версия греческого языка, сложившаяся для общения между эллинами, жившими в разных, изолированных друг от друга и часто воевавших друг с другом городах-государствах. Эллины понимали друг друга без переводчика…

Примерно так же, как сейчас понимают друг друга русские, сербы и украинцы — понять-то можно, хотя порой и непросто. Скажем, студенты-археологи часто жалуются: украинцы не пишут, какого пола погребенный. Написано: «чоловж». Что человек — понимаем, говорят студенты, а вот непонятно, мужчина погребен, или женщина? В то время как на украинском языке «чоловЫ» — это и есть мужчина.

Можно представить, к каким последствиям может приводить такое непонимание в деловой или в диплома-тиче-ской переписке. Греки, жившие в разных полисах, понимали друг друга не лучше и выработали одинаково понятную всем версию эллинского языка: чтобы говорить и договариваться, чтобы писать единые для всех документы.

Койнэ — это общий язык коллектива, принадлежащего к родственным народам и языкам. Так же точно, как и в Элладе, сложился «княжеский койнэ» на Руси — который был понятен всем жителям Древнерусского государства, независимо от принадлежности к племени. На «княжеском койнэ» писались официальные документы, а многие купцы вели делопроизводство.

В Новгороде встречаются и тексты, написанные на прибалтийско-финских языках буквами славянского алфавита. Писали славянскими буквами, но на своем языке — примерно как пишут в наше время казанские татары и казахи.

Известны записи на бересте, сделанные на латинском языке, — жившие на Готском конце немцы сохраняли связь с западной Церковью.

Уже говорилось, что «соотношение трех древнейших концов — Славенского, Людина (постоянно связанного с Прусской улицей) и Неревского толкуется как след разноэтнической структуры древнего Новгорода, след трех поселений северо-восточных славян, северо-западных славян (вероятно, и балтов) и прибалтийско-финского населения» [117. С. 45].

Берестяные грамоты подтвердили еще раз, что Новгород X–XV веков оставался разноязычным городом, пестрым по этническому составу.

Мне уже доводилось писать про убогую «теорию» Морозова-Фоменко-Носовского-Бушкова. Если передавать содержание этой «теории» предельно кратко, то авторы претендуют на совершенно новое «прочтение» русской (и не только русской) истории. Все, что мы считаем историей русского народа, Руси и Российской империи, согласно авторам — фальсифицировано. В нашем прошлом не было никакой такой Киевской Руси, не было Господина Великого Новгорода, не было даже Ивана Грозного — в этом «образе» слились четыре разных царя. Тем более не существовало никакого такого монгольского завоевания Руси.

И не могло существовать, потому что до воцарения дома Романовых от Китая до Европы простиралась огромная империя, Русь-Орда. Единое государство, разные части которого говорили на разных языках, а своих императоров-царей-ханов называли разными именами. А единая Церковь империи объединяла не только католиков и православных, но и магометан.

Не буду в очередной раз разоблачать эту вредную и нелепую «теорию», тем более что уже сделал это в другой книге [96]. Отмечу только — Носовский и Фоменко просто патологичны в отношении Новгорода. Ну не любят они Древний Новгород и изо всех сил стараются доказать, что город на Волхове — вовсе никакой и не Новгород.

В ранних творениях Носовского и Фоменко царит очень простое объяснение, почему «настоящий» Новгород — это именно Ярославль: «такова наша гипотеза».

Позже «мы привели аргументы в пользу гипотезы, что исторический Великий Новгород это на самом деле Владимиро-Суздальская Русь, а знаменитое Ярославово дворище это город Ярославль на Волге. А в том городе, который стоит на реке Волхов и сегодня выдается за древний летописный Великий Новгород, не было ничего того, о чем сообщают летописи, говоря о Великом Новгороде».