Новгородская альтернатива. Подлинная столица Руси
Шрифт:
В VIII–IX веках на месте будущего Псковского кремля находилось поселение культуры, как пишут археологи, «типа Камно-Рыуге». Это культура финноугорского населения, ближе всего к культуре предков современных эстонцев. Во второй половине IX века это поселение гибнет в пожаре. Спил с обгоревшего в этом пожаре бревна определен по методу дендрохронологии -860 год. [77] Прямо скажем — очень много о чем говорящая дата.
Во второй половине IX века на месте Псковского кремля опять шумит поселение. Но это уже совсем другой поселок: характер его застройки резко меняется. Другой тип жилищ — основательные избы из крупных бревен, а вещи показывают: жили здесь скандинавы либо славяне. Или и те, и другие. Для этого городища получены даты по дендрохронолигии: 938 и 944 годы. [78]
77
Очередное воздушное лобзание Фоменке и его полуграмотным приспешникам! — Прим. автора.
78
Привет, Фоменко! — Прим. автора.
Часть слоя образует два строительных яруса. Подальше от Горы, от точки возникновения первоначального города, прослеживается только один строительный ярус, более поздний. Этот слой лежит непосредственно на материке, раньше тут никто никогда не селился. Теперь город разросся, люди стали жить уже и здесь…
Посад словно вытягивает щупальца, разрастаясь вдоль Великой и вдоль Псковы. А между двумя языками посада в конце IX — начале XI веков функционировал курганный некрополь. Здесь же было языческое капище.
Курганы копали в 1974–1991 годах, вскрыли более 70 погребений. О большей части из них трудно сказать, погребены в них варяги или славяне. Меньшая часть погребений (восемь или девять) может быть однозначно определена как скандинавские: в них найдены «молоточки Тора», ритуальный железный топорик, типичные для скандинавов заколки-фибулы, ножи, наконечники стрел, наборы амулетов.
В.В. Седов делает из этого вывод, что «пребывание скандинавов в Пскове представляется малозаметным эпизодом» [127. С. 147].
Но ведь «именно «варяжская» серия признаков оказывается среди прочих характеристик псковского некрополя единственной выразительной» [38. С. 68]. Ведь об остальных погребениях невозможно сказать однозначно — славянские они или скандинавские. Если даже и не скандинавские — получается, самые яркие элементы культуры связаны именно с варягами!
В первой половине — середине XI века курганы снивелированы, языческое капище уничтожено, и по языческому обряду в Пскове больше никогда не хоронят. Одно из бревен, вколоченных в насыпь уничтоженного кургана, имеет дату по дендрохронологии: 1044 год. Бревно вколотили при застройке территории кладбища. Значит, кладбище уничтожили раньше.
С XI–XII веков прослеживается существование города, который уже хорошо известен и по данным археологии, и по письменным источникам. С XII века начинается строительство Детинца и храма Святой Троицы, положивших начало историческому Пскову, городу летописей, пригороду Новгорода, а затем столице независимого государства.
Правда, и тут археология несколько «поправляет» представления о чисто русском характере города… К этому времени относятся несколько неукрепленных поселений вокруг тогдашнего Пскова — крепости на горе. В том числе такие поселения прослежены на противоположном берегу Великой напротив крепости. Раскопан могильник, относящийся к одному такому поселению. В могильнике обнаружены погребения балтов, финно-угров, славян: население и в эту эпоху было пестрым, разнообразным. [79]
79
Не забудь про яркие варяжские погребения в камерах, открытые в самое недавнее время в Среднем и в Окольном городе. Одно из этих погребений — женское, третьей четверти X века. Явно похоронена сподвижница Ольги. Это погребение выставлено в Приказной палате. — Прим. научного редактора.
Что же касается истории города… Археология свидетельствует: уже в исторические времена город возникал трижды. Дважды он погибал в огне нашествия. Сначала погиб Псков финноугров: скорее всего, он уничтожен в ту самую эпоху, когда варяги княжества Рюрика захватили Приильменье и Повеличье. Тогда-то появились в этих краях и родственники будущей княгини Эльги-Ольги, а ее отец смог сделаться перевозчиком на большой реке.
Этот варяжский Псков тоже погиб спустя полтора столетия. Об этом неопровержимо свидетельствуют «следы пожара, в котором погибли постройки первой половины XI века» [38. С. 61].
Ну ладно, с варягами все ясно — захватили финнское поселение, учинили резню, стали сами жить-поживать. Ничего другого от них как-то особо и не ждешь. Но что же произошло с варяжским Псковом в середине XI века?
В летописях есть глухое упоминание: мол, из сыновей Владимира Красное Солнышко сидел в Пскове князь Судислав. Вообще жизнь на Древней Руси XI века особой скукой не отличалась: шла отчаянная борьба за власть между полчищами сыновей Владимира. Воевать было тем легче, что происходили сыновья от разных жен князя, воспитывались в разных городах и первое «мама» произносили на разных языках: ведь жены Владимира, ко всему прочему, были разноплеменны.
К эпохе борьбы между Владимировичами относится и убийство Бориса и Глеба… По официальной версии — Святополком Окаянным, но некоторые исследователи давно предположили, что убил братьев как раз Ярослав. Эта версия о Ярославе — жестоком собирателе земель и братоубийце, интересно представлена в книге Фаины Гинзбург [128].
Война и взаимное истребление Владимировичей завершилось фактическим разделением Руси между Ярославом и Мстиславом Тмутараканским. В 1026 году, после примирения Ярослава и Мстислава, из множества сыновей Владимира в живых осталось всего трое. Ярослав владел основной частью Руси и ее столицами, Киевом и Новгородом. Мстислав держал крайний юг Руси, Причерноморье. [80]
80
Мстислав по Городецкому миру получил левобережье Днепра и Чернигов сделал своей столицей. В Тмутаракани он, вероятнее всего, оставил своего сына Евстафия Мстиславича, скончавшегося бездетным еще при жизни отца. — Прим. научного редактора.
Третий оставшийся пока в живых Владимирович, Судислав, сел на псковский престол между 1010 и 1015 годами. Точной даты его вокняжения летопись не называет — Судислав был из «молодших» Владимировичей, в междоусобицах не участвовал и летописца мало интересовал. О времени его вокняжения мы судим по документам Спа-со-Мирожского монастыря, основанного в 1015 году. Монастырь создан был как оплот христианства и для поддержки Судислава в языческой Псковщине; его первыми вкладчиками (а может быть и основателями?) были семеро из двенадцати сыновей Владимира.
В 1036 году скончался Мстислав Тмутараканский. И «в се же лето всади Ярослав Судислава в порубъ, брата своего, Плескове, оклеветан к нему» [30. С. 34].
Очень глухое, неопределенное упоминание. В чем состояла клевета? Что говорил по этому поводу сам Ярослав? Как это вообще понимать: «всадил в поруб»? Судислав же — князь Пскова! У него же есть своя дружина, он может поднять ополчение своей земли… Мстислава Ярослав, может быть, тоже хотел бы удавить или посадить в каталажку, да поди удави и посади…
Еще целая обойма вопросов, на которые нет вообще никаких ответов. Никаких. Это вопрос о том, что же делал Судислав во время своего княжения?
Вопросы возникают потому, что Судислав сидел на престоле крайне тихо. Это «один из самых незаметных князей» Древней Руси [68. С. 415]. О нем очень мало известно. Всего два упоминания между 1015 и 1036 годами — о вокняжении «малолетнего» Судислава в Пскове и о свержении его Ярославом. И все. Чем занимался князь два десятилетия — Бог весть.
Этого-то «тихого князя» Судислава его брат по отцу, великий князь Ярослав-Ярицлейв сверг с престола и «посадил в поруб» — то есть в тюрьму. За что?