Чтение онлайн

Но уже спустя две недели Искандаров исчез и обнаружился в тюрьме в Душанбе. Мы восстановили картину событий по его письму, где он описывает обстоятельства похищения.

Искандаров гостил у друзей в подмосковном городе Королеве. Вечером 15 апреля, когда он вышел с другом прогуляться, их остановили два человека в форме сотрудников ДПС. Они надели на Искандарова наручники и затолкали его в легковую машину. Проехав 500 метров, его пересадили в микроавтобус и привезли в какую-то сауну. На следующий день похитители отвезли Искандарова в лес и там передали другим людям, как он мог понять из разговоров, сотрудникам российских спецслужб. Те завязали Искандарову глаза и в наручниках посадили его в самолет. На протяжении полета никаких объявлений, характерных для пассажирских рейсов, Искандаров не слышал, из чего сделал вывод, что его переправили военным или военнотранспортным бортом.

Утром 17 апреля оппозиционер обнаружил себя в аэропорту Душанбе, где его передали сотрудникам министерства безопасности Таджикистана. В октябре 2005 года он был приговорен к 23 годам лишения свободы.

Как позднее выяснилось, Искандрова доставили в Душанбе под именем Геннадия Петровича Баланина. [354] Официальные представители «Домодедово» (единственный в тот момент аэропорт, откуда отправлялись рейсы в Душанбе) на запрос адвокатов Искандарова ответили, что в базе данных автоматизированной системы регистрации DCS на направлении Москва — Душанбе Баланин Г.П. не числится. Это означает, что передача Искандарова из России совершилась с ведома и при участии ФСБ, поскольку пограничная служба аэропорта входит в состав ФСБ.

Адвокаты Искандарова направили в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) жалобу, а суд обратился к российским властям, предлагая им прояснить обстоятельства случившегося. 24 сентября 2005 года уполномоченный России при ЕСПЧ ответил, что российские власти не имеют никакого отношения к похищению Искандарова.

Однако это полностью противоречило заявлению таджикских властей, которые почему-то решили не покрывать российских силовиков. В нашем распоряжении есть датированный 24 ноября 2005 года ответ таджикского МИДа на ноту Управления верховного комиссара ООН по правам человека. В ответе утверждается: «Обвиняемый Искандаров был официально выдан таджикской стороне правоохранительными органами Российской Федерации, и 17 апреля 2005 года он был водворен в следственный изолятор Министерства безопасности Республики Таджикистан». [355]

В сентябре 2010 года Европейский суд по правам человека также посчитал объяснения российских властей о том, что спецслужбы не причастны к похищению Искандарова, не убедительными, и счел доказанным, что 15 апреля 2004 года Искандаров был задержан российскими силовиками и находился под их контролем до тех пор, пока его не передали таджикским властям. Суд назначил Искандарову компенсацию в размере 30 тысяч евро.

В большинстве случаев российские спецслужбы закрывали глаза на деятельность своих коллег из Центральной Азии на территории России, но механизм выдачи людей в обход процедуры экстрадиции еще не был отработан. Не хватало очень важных элементов: координационного центра, гарантий безопасности силовикам, участвующим в похищениях, законодательной базы, легализующей транспортировку захваченных людей.

Самой большой преградой для выдачи подозреваемых из России в другие страны является процедура экстрадиции, которая предполагает, что вопрос о выдаче решается Генеральной прокуратурой. Во-первых, эта процедура длительная, во-вторых, открытая, в-третьих, решение об экстрадиции можно оспорить в суде. И главное — Генпрокуратура часто отказывает в выдаче людей в такие страны, как Узбекистан и Таджикистан, поскольку те не могут предоставить доказательств вины человека в преступлении. Как, например, и случилось в случае Искандарова. Кроме того, так как по мнению ЕС в тюрьмах этих стран применяются пытки, решения о выдаче почти всегда удается опротестовать в Европейском суде по правам человека.

Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) внедрила новый, куда более удобный порядок передачи подозреваемых. Эта международная организация была создана в 2001 году, в нее вошли Китай, Казахстан, Кыргызстан, Россия, Таджикистан и Узбекистан. За исключением Узбекистана, все страны-участницы были ранее членами Шанхайской пятерки — организации, основанной в 1996 году, Узбекистан присоединился в июне 2001-го. Официально декларируемая миссия ШОС — совместная борьба против «трех зол»: терроризма, сепаратизма и экстремизма. В 2004 году в рамках ШОС было создано специальное подразделение по противодействию терроризму — Региональная антитеррористическая структура, РАТС.

РАТС возглавил замдиректора ФСБ, структура проводила совместные учения и конференции, так что поначалу выглядела как еще одна инициатива бюрократов. Однако вскоре цели организации изменились, поменялись и основные бенефициары. Борьба с терроризмом оказалась удобным поводом для упрощения процедуры задержания и высылки людей. Теперь ШОС сосредоточила свое внимание на переправке подозреваемых через государственные границы и разработке механизмов обхода стандартной процедуры экстрадиции, попытавшись создать нечто похожее на практику rendition (тайной переправки через границы захваченных подозреваемых в терроризме) ЦРУ. [356]

РАТС затратила несколько лет на создание собственной параллельной системы, которую можно было бы использовать вместо официальной экстрадиции. [357]

Согласно Шанхайской конвенции о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом, спецслужбы и правоохранительные органы стран-участниц помогают друг другу на основании прямых запросов о содействии. [358] Запрос включает название правоохранительного органа, цель операции и ее обоснование, а также описание необходимых действий (например, задержание и транспортировка). Запрос должен быть подписан руководителем или заместителем руководителя соответствующего государственного органа — например, местной спецслужбы. В экстренных случаях запросы могут быть устными.

Шанхайская конвенция позволяет также применять законы других государств на территории России. Это на тот случай, когда лицо совершило в какой-то стране противоправное деяние, не считающееся преступлением по российскому законодательству. Это исключительно удобно, например, для Китая: пусть какой-нибудь сторонник независимости Тибета, позволивший себе вольные высказывания в Интернете, знает, что убежища он не найдет даже в бескрайних степях Калмыкии. России в этом случае придется выполнять китайский закон.

Еще одним препятствием на пути спецслужбы, желающей получить своего гражданина из соседнего государства, был статус беженца. И это было спасением для узбеков и таджиков, преследуемых на родине за религиозные убеждения или оппозиционную деятельность. Но тем, кто попал в базу данных ШОС, статус беженца получить не удасться: ФСБ может сообщить Федеральной миграционной службе (ФМС), что данный человек опасен, поскольку узбекским властям не понравились его выступления в Ферганской долине восемь лет назад, и ему откажут в статусе беженца. После чего иностранца можно депортировать из России как нелегального мигранта.

Именно это произошло с Дилшотом Курбановым, этническим узбеком, перебравшимся в Россию в 2002 году. Покинуть Узбекистан Курбанова заставили регулярные вызовы на допросы по поводу его принадлежности к исламской организации. И хотя он был просто верующим человеком, а не экстремистом, он решил уехать от греха подальше. В 2007 году Курбанова задержали в России по запросу Узбекистана и обвинили в религиозном экстремизме. Только вмешательство Европейского суда спасло его от экстрадиции.

Правозащитник Елена Рябинина утверждает, что Курбанову отказали в статусе беженца по распоряжению ФСБ. Начальник УФСБ по Тульской области направил в ФМС письмо, где ссылался на документы, присланные из Узбекистана, из которых следовало, что Курбанов обвиняется в разных преступлениях, в том числе в «использовании исламской религии для нарушения гражданского согласия». И хотя ни одного доказательства представлено не было, ФМС отказала Курбанову в статусе беженца. [359]