Чтение онлайн

— Зато из ранних, — заверил его Францев.

— Да оно понятно. — Мужчина протянул руку и Ровнину. — Олег. Ведьмак.

— Очень приятно, — не зная, как реагировать на последнее слово, пробормотал юноша. — Тоже Олег.

— Может, все же по бутылочке-другой? — потер ладони представитель ведьмаков. — Да под сухарики? Очень неплохие они тут, солененькие, похожи на те, что мама моя в детстве делала. «Чапаевские»! Чего только не придумают, а?

— Не обижайся, но я тут кое-кого жду, потому…

— Понял-понял, — выставил перед собой ладони Олег. — Работа есть работа. Тем более я все равно скоро на выход собираюсь. Захар Петрович подъехать просил, чего-то ему от меня нужно. Был бы кто другой — пошел бы он лесом. Не люблю я столицу, особенно летом, в ней людей много и жара нестерпимая. Но Петровича не уважить нельзя.

— Поклон ему от меня передай, — попросил Францев, после чего уселся за столик, стоящий таким образом, что ему был виден весь зал и вход, но при этом за спиной находилась стена. Да, иллюзорная, сделанная из синего прорезиненного материала, но стена.

— А ведьмаки — они кто? — осведомился у начальника Ровнин, рассудив, что недавний запрет на молчание сейчас не действует, поскольку посторонних рядом нет. — Родственники ведьм?

— Строго наоборот. — Аркадий Николаевич достал из кармана куртки пачку сигарет и положил ее на стол. — От разного корня их происхождение идет, потому и образ жизни разный. Больше скажу — вражда между ними, давняя и лютая. Кабы не один очень древний договор, так глотки друг другу они резали бы — только в путь. Хотя, конечно, по итогу победа осталась бы за ведьмами. Не сразу, со временем, через большую кровь, но тем не менее.

— Почему?

— Их больше. Ведьмаки по сути своей вымирающий вид, а ведьмам на белом свете переводу сроду не будет.

Олег подождал, пока он прикурит сигарету, а после поинтересовался:

— А нам кто ближе?

— В смысле — мы за кого? — мигом уточнил Францев.

— Я так понимаю, мы всегда ни за кого, кроме себя самих, — почуяв подвох и чуть помедлив, ответил Ровнин. — Но из этих двух сторон нам все равно ведь какая-то ближе?

— Смысл улавливаешь, — похвалил его начальник. — Если бы еще добавил, что мы всегда на стороне людей, то и вовсе молодцом бы назвал. Что до твоего вопроса… Нам ближе ведьмаки. Хотя бы тем, что они людей как кормовую базу не воспринимают. Им, за очень редким исключением, не нужны ни их смерти, ни плоть, ни души, они живут себе и живут, чтут законы — что людские, что Покон, их не тронешь — и они никого не тронут. Нам, случается, даже помогают. Вот Олег, например, года четыре назад меня с водяником Протвы свел, это река такая в Можайском районе. Очень мне надо было одну штуку узнать, так он приехал, обо всем договорился и взамен ничего не попросил.

Основная беда была в том, что каждый новый ответ Францева рождал в голове Олега новые вопросы, причем в геометрической прогрессии. И очень сложно из них было выбрать тот, который стоило задать прямо сейчас.

— А вот Покон? — наконец определился Ровнин. — Я уже это название слышал. Он — что?

— Ну, как тебе сказать, чтобы в дебри не залезть? — затянувшись сигаретой, произнес начальник отдела. — Свод законов, по которым живут все в Ночи. Независимо от принадлежности. У нас, людей, есть Уголовный кодекс, Гражданский, КЗОТ. А у них — Покон, один на все. Что можно делать, что нельзя, как правильно поступить в такой ситуации, как в сякой. И нарушить его нельзя.

— И не нарушают? — засомневался Олег.

Он прекрасно знал, что закон есть закон, но при этом был в курсе, что если всем его нормам следовать, то легче сразу пойти и повеситься. Невозможно жить исключительно по букве закона. Не получится. Люди ежедневно что-то да нарушают, сами того зачастую не осознавая. Переходят дорогу в неположенном месте, бросают окурки на мостовую, музыку в час ночи на всю ивановскую гоняют, а это ведь все запрещено.

— Нет, — подтвердил Францев. — Представь себе. Потому что даже нежить жить хочет. Кара для тех, кто его преступил, сурова и неотвратима, и это не пустые слова, я сам тому свидетель. Три случая на моей памяти было, когда Покон нарушали, и ни один из тех, кто это сделал, недели после не протянул. Причем двое сами на себя руки наложили, вот какая штука.

— Ничего себе! — проникся Олег.

— Я много думал на эту тему, — добавил его начальник, — и пришел к выводу, что нарушитель Покона просто лишается удачи. Полностью. Вот такой простой и на сто процентов эффективный метод. То есть вероятность того, что любое твое действие приведет к негативным последствиям, выкручивается на максимум. Захочешь хлеба отрезать — оттяпаешь себе палец или вовсе вены вскроешь. Пойдешь в душ — захлебнешься. И так далее. А при таком раскладе лучше не жить, чем жить. Даже если ты призрак.

— Жестко, — проникся его собеседник. — Жуть какая!

— Так сложностей никаких в том, чтобы соблюдать Покон, и нет, — заметил Францев. — Это у нас тысячи законов, которые, заметим, иногда друг другу еще и противоречат. А в Ночи все просто. Держи данное слово, плати по своим долгам, не вмешивай в личную вражду с кем-то его родных и близких, не расплачивайся проклятым золотом и так далее. По сути — живи по чести, вот и все. Покон, наверное, самое простое из того, что тебе предстоит узнать.

— А у нас он есть? — мигом осведомился Ровнин. — В отделе? Чтобы прочесть?

— Нет, — рассмеялся Аркадий Николаевич. — Покон в материальном виде вообще не существует. Он есть, но его нет — вот такой парадокс. Хотя, конечно, я слышал легенду о том, что, мол, один экземпляр все же на свете имеется, был он написан Родом на самой заре мира, а после помещен на то древо, где первобог обитал, и прикован к нему цепью, что сковал Сварог. Дескать, любой желающий мог прийти и выяснить, что и как, но не забирая при этом книгу на дом. Потом боги ушли и свод правил, соответственно, тоже куда-то пропал, но, в отличие от них, не насовсем, потому упорный и настойчивый может его отыскать, после чего будет ему счастье. Одни говорят, что он в Уральских горах, другие — что на острове Буяне, куда попасть очень сложно, но можно, третьи — что в Нави, только на деле это как раз сказка, в которую верить не стоит. О, а вот и хозяин сего заведения идет. Не дергайся и ничему не удивляйся!

Аджин Абрагим оказался высоченным, сильно небритым и пузатым мужиком в белом и не очень чистом переднике, надетом прямо на голое, поросшее диким волосом тело. Он проурчал что-то непонятное и обнялся с Францевым, похлопав его по спине.

— Здравствуй, здравствуй, — произнес тот. — Что значит давно не заглядывал? На той неделе был.

Верзила снова пророкотал нечто неразборчивое, а после уставился на Олега, который в тот же миг поднялся со стула. Спроси его кто почему, он бы на этот вопрос, пожалуй, и не ответил.

— Нет, это не мой сын, — рассмеялся Францев, снова усаживаясь за стол. — Кого-кого, а детей у меня нет. Ну, если подчиненных за таковых не считать, разумеется. Этот, кстати, один из них, новенький. Зовут Олег.

— Олег, — прогудел аджин, разглядывая юношу.

В какой-то момент их взгляды встретились, и Ровнин застыл на месте, завороженно глядя на огоньки пламени, которые вдруг принялись плясать в глазах шаурмячника там, где у обычного человека находятся зрачки. Ничего подобного ему до того видеть не доводилось, потому в данный момент он не мог ответить себе на вопрос — испугаться ему или восхититься? С одной стороны — жутковато, с другой — необычно и красиво.