Чтение онлайн

Наконец, следует указать на то, что еврейское Илия часто фонетически сближалось с Гелиос. Таким образом, избранники, или ученики, Илии — это прежде всего те, кто выполняли солнечную работу. — О.Ф.

(LVIII) Это действительно буквальный перевод, поскольку древнеиндийские божества именовались дэвами. — Прим. перев.

(LIX) Имя царя (короля) Duenegh'а считается анаграммой слова Ехидна. См.: Майер Михаил. Убегающая Аталанта. — М.: Энигма, 2004. —Прим. перев. Напомним, что Ехидна представляет собой змею или королеву змей, укус которой наиболее опасен. Древние тексты очень таинственно упоминают её имя, намекая на ведущие от неё происхождение сакральные царствующие дома Европы и не только Европы. В частности, от Ехидны и Геракла, согласно античным авторам, происходят скифы. По большому же счёту, Ехидну следует соотносить с Мелюзиной Средневековья.

О Ехидне и Мелюзине говорятся сходные вещи. В частности, «Литературный сборник собрания Новгородского Софийского собора» повествует: «Бяху же ехидны: образъ имущи человечь, до пояса и ноги, от пупа же хвост змиевъ, прохода убо жена в лоне не имеетъ, токмо яко иглина скважина: егда же муж похощет жене, тогда вметает детородный удъ во уста ея. да аще пожреть семя жена, тогда изъяст тайный удъ и уморяетъ мужа своего и от того зачинает дети своя во чреве, и тогда прогрызают чрево ея, и исходят двое, и бывають отцеубийцы, и матереубийцы» (Цит по: Белова О.В. Славянский бестиарий. Словарь названий и символики. — М.: Индрик, 1999. С. 113.) Таким образом, «порождений ехидниных» (если мы вспомним, именно так Христос называл фарисеев) можно назвать «зачатыми чрез естество», что сближает Ехидну с Лилит, имевшей, по преданию, влагалище во лбу. Подкрадываясь по ночам к мужчинам, Лилит вступала с последними в связь, отчего рождались целые выводки нечеловеческих див (таким образом, Ехидна-Лилит выступает в роли грубого камня, способного совершить множество чудес). Скифы, большая часть которых, как известно, именовалась царскими скифами, ибо в их земле хранилось упавшее с неба золото (само слово скиф, сколот, как и Колхида, где находилось Золотое Руно, первоначально означало ни что иное, как именно золото), производили свой род от баснословного Таргитая. Греки же говорили про скифов, что те происходят от Геракла и Ехидны. Согласно преданию, Геракл блуждал в скифских краях, где он потерял коней, отыскав с трудом их затем в укромной пещере. Но там ему повстречалась Ехидна, женщина-змея, пообещавшая отдать коней Гераклу только в обмен на его любовь. От Ехидны родилось три сына: Агафирс, Гелон и Скиф. Соединив одно с другим, мы поймём, что скифы, царственный род, берут своё начало, согласно мифологии, от полужены-полузмеи.

А вот что говорится собственно про Мелюзину в «Книге естестеословной», приписываемой Николаю Спафарию: «Мелузина есть некая рыба которая чудно видно имать. глава бо ея члвка женскимъ подобиемъ аки девица прекрасна, и распущеныи черныя власы главы имать яко царским венцем увенчану. чрево же зверино и зело велико и округло хвость или хоботь подобенъ великому дракону и аки вензелемъ сплетеный в конце же своемъ имать главу драконову и ядъ в ней имать зело лютейший и смертоносный, имать четыре ноги зело толсты подобны слоновым и бесколенный и бессоставный и вместо копытъ или плюскъ или лапъ по концамъ ихъ имать закривлены главы змиевы с лютым же ядом» (Там же. С. 175). Мелюзину считают искусной строительницей. Она может за одну ночь с неведомой бригадой (которая потом, конечно же, бесследно исчезает) построить, например, мост. Однако первый, кто пройдёт по этому мосту — жертва Мелюзине. Она строит и она же своим криком разрушает всё построенное ею. Как строительница и как носительница семени сакрального рода она до чрезвычайности напоминает мастера Адонирама (Хирама), которого восточно-христианский эзотеризм именует Китоврасом (греч. Кентавр, франк. Кутувр, Коутур). Напомним, что Китоврас — «сын царя Давида и Матери-сырой земли». И Мелюзина-Ехидна, и Китоврас являются обозначением первоматерии Великого Делания. И от той, и от того произошли сакральные роды — мелюзинитов и Меровингов (см. об этом подробнее: Карпец Владимир. Русь, которая правила миром, или Русь Mipoвeeвa. — М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005). Однако оба рода находятся в непримиримой символической оппозиции, переходящей в перманентный заговор орденов и эзотерическую войну геральдических знаков, что можно наблюдать и в случае иносказаний алхимии, а также её иконографии. Кроме того, на протяжении истории мелюзиниты всячески стремились выдать себя за Меровингов, что происходит и по сей день (см. там же). Китоврас, как и медведь (оба символа часто субституируют друг друга), означает собственно сульфурное начало в первоматерии, а также истинный царский род. Ехидна-Мелюзина, напротив, соответствует меркуриальному, женскому началу и призвана явиться выражением «подставного рода». Но последнее и неудивительно в патриархальном обществе (сколь бы нам не хотелось в данном случае впадать в вульгарное социологизирование). Ведь так или иначе, но в согласии с салическим правом легитимными наследниками царской власти могли быть только отпрыски по отцовской линии. Рождавшиеся от царственных жён (сколь бы знатен не был их нелегитимный с точки зрения салического права супруг) отпрыски неизбежно были бастардами. Но бастардом является ещё и камень в его грубой форме. И для того, чтобы он перестал быть таковым, его необходимо очистить от примесей. И если это существо очистить от примесей с помощью огненной промывки (что, увы, никак не поможет в случае человеческих персонажей, как бы нам не хотелось воспользоваться таковой баней), то камень станет без изъяна.

Сближение «фактов истории» с герметикой вовсе не является натяжкой. И если так называемая история в её дискурсивном изложении весьма часто выступала иносказанием Великого Делания, на что обращали внимание те же Фулканелли и Канселье, то история-сама-по-себе, как макрокосм Божественного Творца, есть буквальное его исполнение, где центральное событие — Жертва Христова. Отсюда постоянные сопоставления судьбы камня Философов с крестным путём. Разумеется, речь здесь идёт об аналогии, а не о тождестве. — О.Ф.

(LX) Знамя с изображением Креста Господня, изготовленное по приказу святого Императора Константина после его знаменитого видения перед битвой. Император брал его с собой во все походы. Изначальный и основной государственный символ Христианской Империи. — Прим. перев.

(LXI) Речь идёт о душе, называемой в еврейской каббале Нефеш. Душа эта находится в копчике человека, где и остаётся после его смерти. Из этого могильного зародыша восстановит Господь человеков на суд в день гнева. Ср. с видением Иезикииля о «костях сухих». Вот почему для христианина кремация крайне нежелательна, а погребение, прообразуемое посевом, — наоборот. — О.Ф.

(LXII) В этом священном индуистском тексте речь идёт о Духе, парящем над преходящим формальным миром. Этот Дух именуется хамса, то есть гусь. Слово гусь же кабалистически связано с русским гас (то есть дух, отсюда «гасить»), а то, в свою очередь, как отмечает советский (кстати, начинавший ещё при Сталине, когда допускалось многое из того, что позже стало запрещено) исследователь алхимии Н. А. Фигуровский, этимологически связано с английским ghost, немецким Geist. Этот дух — меркурий. В европейской алхимии гусь — один из его иероглифов. — О.Ф.

(LXIII) В оригинале явная ошибка издателей: P. Kircher вместо A. Kircher. — О.Ф.

(LXIV) Такого рода понимание основано на чистом аристотелизме, свойственном ряду герметических философов, при том, что другая их часть ближе к неоплатонизму, не противоречащему аристотелизму, но несколько по-иному расставляющему онтологические акценты. — О.Ф.

(LXV) Кабалистически enchiridion можно прочитать так: Дионисово повышение ставок. — О.Ф.

(LXVI) О различии гебраического kâbbâlâh — предание и арийского cabala — «язык коней», «язык птиц», «язык ангелов» см. в том числе: Grasset d'Orcé. Materiaux criptographiques. — P., 1983; а также в постоянно цитируемых Клодом д'Иже книгах Фулканелли и Э. Канселье. — Прим. перев.

(LXVII) В наиболее адекватном славянском тексте Книги Бытия (Острожская редакция) — Земля же бе невидима и неукрашена. В библейском иврите Bërëshïth используется непереводимое выражение tôghü-wâ-wôghü, очень приблизительно соответствующее греческому χαος. — Прим. перев.

(LXVIII) По-гречески это звучит как μεον, что соответствует хаосу, то есть духу, гусю, меркурию. — О.Ф.

(LXIX) Барант Сандерс ван Гельпен применяет здесь к Философскому Камню именование Камень Философов. Обычно последнее относят к первой материи. Иными словами, Камень Философов это то, из чего, а Философский Камень — само что. Но следует всегда помнить, что это — «одна и та же вещь». — О.Ф.

(LXX) Французских монархов именовали Lieutenant du Christ. — Прим. перев.

(LXXI) Ещё раз напомним, камень (la pierre, petra) — женского рода, и правильным переводом будет: когда камень зелена, она придаёт этот цвет изумрудам. См. в этой книге полностью подтверждающую главу о символике зелёного цвета; мы охотно готовы отослать читателя к перипетиям Эсмеральды из «Notre Dame de Paris» В.Гюго, а также к «Romance Somnambulico» Фредерика Гарсиа Лорки (Verde que te quiero verde), прекрасно (что вообще крайне редко) переведённому на русский язык А.Геласкулом (см. Федерико Гарсиа Лорка. Избранные произведения. — М, 1986. Т. 1, с. 171–173). Этот «цыганский романс» без всякого сомнения — герметического содержания. Для ещё более любопытных укажем, что у Александра Ивановича Введенского, замечательного русского поэта XX века, совершенно не понятого адекватно ни современниками, ни более поздними читателями, был «потерянный (!) черновик поэмы "Прощальное танго" — о "превращениях" "страшного мужика", водящего на привязи козу Эсмеральду» («мужик» не может не быть философским субъектом!). (См. А. И. Введенский. Сочинения в 2-х тт. — М., 1993. Т. 2, с. 34.) — Прим. перев.

(LXXII) Камень, эликсир, порошок (poudre) — разные формы (точнее, именования) одной и той же сущности, которая, по выражению Михаила Майера, камень есть и не камень. — Прим. перев.

(LXXIII) Creuset — крест алембика. Кристалл — Христова соль. — О.Ф.

(LXXIV) Об этом говорит Василий Валентин в своих «Двенадцати ключах». Причём, дух — меркурий, душа — сульфур, а тело — соль. Мы готовы повторять это до тех пор, пока сказанное нами не станет поистине внятным. — О.Ф.