Чтение онлайн

Однако его заминка произошла и по другой причине. В полученной от почётного агента СД информации значилось, что Краснопольский Иван Иванович, гвардии сержант 5-й гвардейской армии, являлся ранее выпускником разведовательно-диверсионных курсов НКВД, которые были организованы в 1940 году в Катынском лесу под Смоленском при доме отдыха известного наркомата. В сообщении, правда, указывалось, что настоящая фамилия «Краснопольского» Круглов, зовут его Иван Алексеевич. Воспитанник детского дома «Трудовая коммуна», прошёл срочную службу в РККА в 1939 году в составе парашютно-десантной дивизии КВО. Остался на сверхсрочную. За успехи в боевой и политической подготовке присвоено звание старшего сержанта. В июле 1940-го он прошёл специальную подготовку при в/ч №349-5, каковую окончил по профилю как разведчик-диверсант.

– Тогда наша организация почиёт на лаврах достигнутого, - Ставински в сердцах провёл рукой по шву диагоналевых, с красным кантом артиллериста бриджам. Поднявшись, он надел на голову пилотку с таким же кантом, что, правда, допустимо было лишь в прифронтовой полосе. – Моё почтение, мои господа. Адью, герр майор! – он с улыбкой коснулся тульи с орлом своими длинными, музыкальными пальцами. Взглянул на «Русс Ивановича» с печалью: - Ах, если бы вы имели отношение к разведке Красной армии! Организации нашего доблестного «лиса» решительно не везёт.

Цвигуну показался интересным его многозначительный взгляд, брошенный напоследок. Но он и виду не подал. Сосредоточился всецело на двух оставшихся персонах.

…Ставински отправил шифровку в штаб-квартиру Абвер. В ней говорилось следующее: он вступил в контакт с перебежчиком за сутки до того, как русские обрушили мощь своей артиллерии на рубежи сосредоточения группы армий «Центр». Представившись по легенде, он сразу же предупредил представителя Абвера о русской артподготовке и начале русского наступления на южном фасе. Источником информации он назвал свою конспиративную, разветвлённую организацию «4-й Интернационал», что имеет широкую сеть сотрудников в тылу и на фронте. Перебежчик знает лишь членов своего конспиративного «звена», которое в целях сохранения от ОГПУ (Ставински намеренно употребил это название) называет «пятёркой». Но руководитель данного подразделения подчиняется «центру» в Москве. Согласно оперативной проверке, что была проведена Абверкомандой 103 при группе армий «Центр», личность перебежчика в звании старшего сержанта 5-й гвардейской армии, назвавшего себя Краснопольским Иваном Ивановичем, полностью идентифицирована. Им оказался оперативный сотрудник Разведуправления РККА при отделе фронтовой разведки 5-й гвардейской армии в звании майор. Агенты на доверии «Август», «Мария», «Пашенька» и «Сидор Сидорович», действующие за линией фронта, полностью подтверждают эти данные. Они расходятся лишь с данными военно-учётного (мобилизационного) управления РККА, где наблюдается следующее несоответствие: Краснопольский Иван Иванович на самом деле является Краснодольским Иваном Степановичем. Но данные этого характера вследствие проводимых русской разведкой и контрразведкой дезинформационных и фильтрационных мероприятий не могут быть точными. Свидетельством тому является полученная по каналам СД информация о майоре контрразведки СМЕРШ…

Ночное небо чертили протуберанцы реактивных установок «Небельверфель», огненные абажуры осветительных бомб и снарядов озаряли зеленовато-магниевым сиянием места боёв. Русские отвечали с востока залпами из БМ-13, что называли «катюшами». Песни про эту задорную девушку в вермахте уже не пели, как в 1939-м и 1941-м. Однако реактивной установке выдумали ещё с начала восточной компании зловещее имя – «сталинский орган». Что ж, по крайней мере, остроумно, живо отметил про себя Ставински. Останавливаясь перед многочисленными патрулями и контрольно-пропускными пунктами, он добрался на машине до штаб-квартиры группы армий «Центр», что выдвинулась к передовой. Согласно указанию Канариса, чьим представителем он и являлся, Ставински мог вступать напрямую в контакт с фельдмаршалом Клюге.

– Милейший Ставински! – фон Клюге поднялся ему навстречу. – Если вы здесь так скоро, то, стало быть, есть новости. А новости на четвёртые сутки операции «Цитадель» это… гм, хм… ещё один камень в фундамент нашей победы. Итак, каковы же они – ваши гешефты?

Оба вынужденно рассмеялись.

– Генерал-фельдмаршал, вы как всегда проницательны. Новости действительно заслуживают самого пристального внимания. Причём, я хотел бы отметить, что информация и её источник находятся в среде высшего оперативного руководства Красной армии. А также… - Ставински возвёл стально-серые глаза на потолок. Там светила восьми-вольтовая аккумуляторная лампочка от «Крупп-Протце», что урчал во дворе. – Мне хочется отметить, что в разгар боёв за Курский выступ мы получили реальную возможность совершить некий акт возмездия. Данное мероприятие может решить исход не только восточной компании, но и судьбу всей политики рейха. Надеюсь, что генерал-фельдмаршал меня понимает.

– Насколько это возможно, полковник, - дивясь такой наглости, заметил Клюге. Окинув взглядом его серебристые сутажного шнура погоны с двумя золотыми ромбиками, он продолжил: - Источник, как вы утверждаете, заслуживает доверия?

– Ну… - Ставински закатил глаза под потолок, – генерал-фельдмаршал! Я бы не стал вас утруждать непроверенными данными. Источник информации - это перебежчик, прошедший специальную подготовку диверсанта и агентурного разведчика. Рекомендован своим руководством, - Ставински понизил голос, - для проведения нелегальной работы. Судите сами: нам необходимо перехватить стратегическую обстановку. Первые сутки боёв на Курском выступе показали, что русские не отступают и не сдаются в плен целыми дивизиями, как это было летом 1941-го. Они ведут упорные оборонительные бои, нанося нам встречные контрудары. Уверен, что если в разгар боёв в Москве произойдёт нечто, о чём мы сейчас догадываемся, ну… - Ставински продолжил, поиграв бровями: - Это будет удар не с флангов, а с тыла. И не по Курскому выступу, но по срокам одной затянувшейся компании.

– Известие о смерти одного… гм, хм… человека… - с многозначительной миной на лице отметил Клюге. – Понимаю вас, полковник, понимаю… Ещё как понимаю! Русские потеряют в разгар боёв символ и веру к победе. Вот так будет разгромлен враг, - он, тем не менее, нахмурился.
– Главное мне видится в ином. Русское командование всё же подбросило нам искусно сделанную дезу. По моим данным, так оно и есть. Мы задействуем свои скромные оперативные возможности, отрабатывая этот ход, но всё окажется впустую. К тому же мне кажется странным пребывание русского агентурного разведчика в столь несвойственной ему роли. Причём, эта игра под уголовника… Вам она не кажется странной, полковник?

– Перебежчик утверждает, что оказался в нашем тылу, выполняя агентурное задание разведки 5-й гвардейской армии. Что плен также входит, как элемент этого задания…

Ставински почти не удивился осведомлённости Клюге о поведении Краснопольского-Краснодольского. У фельдмаршала, как офицера оперативного актива Абвера, также было множество источников в армейских штабах и даже в СС. Однако, зная какой завесой секретности было окружено пребывание перебежчика, он задумался о том, кто из них троих (себя он отчего-то тоже посчитал) мог быть причастен к « утечке».

– Сомнительная легенда, дорогой полковник, - Клюге встал из-за массивного стола. Похрустывая хромом высоких сапог, он прошёл взад-вперёд, заложив руки за спину. – Гвардии сержант… При каком роде войск?

– Срочную службу он проходил в парашютно-десантных войсках. Сейчас служит при штабе фронтовой разведки, генерал-фельдмаршал.

– О последнем вы уже обмолвились. Впрочем… Это он так говорит?

– Что говорит он, это одно. Я располагаю несколько иными данными, которые не меняют всей картины.

Ставински вынул из нагрудного кармана сложенный листок из записной книжки, что подготовил заранее. По принципу «встречных полей» он написал там информацию Абверкоманды 103, а также услышанное им от перебежчика в ходе недавней беседы.

– Что это… – начал, было, фельдмаршал, обнаружив листик у себя на столе, но тут же замолчал.

Тщательно изучив текст, он подержал листик на вытянутой руке. Затем, глубоко вздохнув, сжёг её в металлической чаше на высокой подставке.

– Что ж, я доложу, полковник, что вы справились с возложенными на вас поручениями, - сказал он, намекнув, что собирается доложить адмиралу Канарису, а не в штаб сухопутных сил вермахта. – Останется только ждать и уповать на голос разума. На волю Всемилостивого Бога.