Чтение онлайн

Шербруку повезло в том, что он принял эту команду у Армстронга, который, благодаря своему сильному характеру и личной энергии, довел «Онслоу» и всю флотилию до высшей степени эффективности. Причем добился он этого без крика и запугиваний. Офицеры и матросы делали для него все возможное просто потому, что сами этого желали, и не потому, что боялись своего командира, хотя за свое характерное лицо Армстронг и получил прозвище «Клюв».

В тот вечер офицеры обедали, как обычно, в кают-компании, а Шербрук, как все капитаны, — в своей каюте, один со своими мыслями. Он был опытным офицером и хорошим моряком. И теперь ему предстояло серьезнейшее испытание его тактических и профессиональных способностей, но повышенная сложность Шербрука не пугала. Все, кто с ним когда-либо служил, отмечали его спокойствие. Он никогда не участвовал в перешучивании и сплетнях, которыми обменивались стоящие на мостике, очень редко начинал разговор и говорил очень тихо, и лишь когда это было необходимо. Однако за этой внешне невыразительной и спокойной манерой поведения крылся живой и острый ум.

Его эсминцы могли прикрывать один из линкоров Флота Метрополии, но Шербрук всегда представлял себе, что это конвой. И что он должен делать, если внезапно появится немецкий линкор в сопровождении эсминцев — прямо под тем облачком? Он должен был найти ответ как можно быстрее. А потом подвергнуть этот ответ скрупулезному анализу, может быть, для того, чтобы убедиться в его неправильности и найти нечто иное. Внезапная воздушная атака с того направления… что тогда? Вопрос и ответ, критика и анализ, Шербрук занимался этим постоянно.

А молодые офицеры, стоявшие рядом с ним на мостике «Онслоу», в первые несколько недель думали, что Армстронг был совершенно прав, когда предупреждал их, что им придется столкнуться с человеком, совершенно не похожим на него. Пока они не брались судить о Шербруке, как о морском офицере, потому что в критических обстоятельствах тихоня может действовать ничуть не хуже шумной личности. (Обаятельный, темпераментный и эгоцентричный Нельсон… суровый, молчаливый и всегда мрачный граф Сент-Винсент прекрасно показали себя в годы войны. Два прямо противоположных характера дали один и тот же результат — победу.) Офицеры просто оценивали его как человека, держа в уме определенную мерку.

Когда в 1939 году Европа начала медленно сползать к войне, флот начал поиски способных офицеров с опытом командира. Именно тогда капитан 2 ранга Шербрук получил эсминец. В декабре он получил «Коссак» — один из знаменитых эсминцев типа «Трайбл». В составе флотилии 2 эсминца были оборудованы в качестве лидеров.

Командир флотилии капитан 1 ранга Вайэн командовал «Африди», а Шербрук получил второй. Во время злосчастной Норвежской кампании «Африди» был поставлен в док на ремонт, и Вайэн перевел туда Шербрука, забрав у него «Коссак». В результате Шербрук не участвовал в захвате «Альтмарка», когда Вайэн и «Коссак» вдохнули новую жизнь в старый клич: «Флот здесь!»

Шербрук получил Орден за выдающие заслуги, когда командовал «Коссаком» во время Второй битвы у Нарвика. Эсминец был тяжело поврежден. Когда Шербрук привел его в Саутгемптон на ремонт, то получил еще один однотипный эсминец «Матабеле». В течение года он выполнял обычные обязанности, которые возлагаются на эсминцы Флота Метрополии.

Затем он получил четвертую нашивку и был переведен в Адмиралтейство в качестве «вахтенного офицера». Это позволило Шербруку лучше представить себе общую картину войны, хотя в то время эта самая картина была довольно безрадостной.

После этого Шербрука на год отправили во Фритаун. Потери от атак немецких подводных лодок у берегов Северной Африки стали угрожающими, и он должен был наладить систему ПЛО. Наконец, в ноябре 1942 года Шербрук был назначен командиром 17-й флотилии эсминцев.

После обеда 5 офицеров штаба пришли в каюту Шербрука, которая занимала всю ширину корабля. Посреди передней переборки находилась дверь, с одной стороны от которой располагался диван, а с другой — книжная полка. У левого борта стоял неизменный стол под зеленым сукном со стульями вокруг него. У правого борта стояли письменный стол и кресло, У задней переборки был установлен такой же неизменный камин с фальшивым электрическим огнем, который должен был несколько смягчать суровость обстановки.

Старшим офицером штаба был капитан-лейтенант Том Мерчент, высокий и разговорчивый. Темные вьющиеся волосы окружали его приветливое лицо. Когда Том говорил, он имел привычку жестикулировать. Вообще он относился к жизни не слишком серьезно, если только речь не шла о его служебных обязанностях. Он являлся старшим торпедным офицером флотилии и одновременно исполнял обязанности начальника штаба, то есть был прямым заместителем Шербрука. В 1938–41 годах Мерчент служил на линкоре «Ройял Соверен» и первые 2 года войны прикрывал трансатлантические конвои Великобритания — Галифакс. Он присутствовал при разоружении французской эскадры в Александрии. Мерчент был назначен на «Онслоу», когда эсминец еще строился, и оказался среди офицеров «стоящих в очереди» на верфи с сентября по октябрь 1941 года.

Следующим был лейтенант Питер Вайатт, старший штурман флотилии. Он также являлся и штурманом «Онслоу». Плотный, высокий мужчина с окладистой черной бородой, он был колоритной личностью. Мундир казался на нем совершенно чуждым. Вайатту больше подошел бы пиратский костюм, сабля на боку и нож в зубах. До войны он служил на Китайской станции. (Его жена осталась в Гонконге, когда Вайатт был направлен в Персидский залив. На попала в руки к японцам, когда те захватили остров.) Первые несколько месяцев Вайатт прослужил на кораблях, охранявших восточные конвои. Затем он был отправлен в Красное море, где сражался с итальянцами, а потом на Средиземное. Лишь оттуда Вайатт попал на «Онслоу».

Старшим артиллеристом корабля был лейтенант Дж. М.Э. Уилсон, известный как «Пушка» или Макро. Именно так звучало его второе имя. У него также имелся «титул», дарованный неугомонным капитаном 1 ранга Армстронгом год назад. Во время рейда на Вагсё Уилсон сбил высоко летящий немецкий самолет всего лишь 2 выстрелами из ископаемой 102-мм зенитки, установленной вместо торпедного аппарата. Это так восхитило Армстронга, что тот сразу окрестил своего артиллериста «Сэр Макро Уилсон, баронет, губернатор Подветренных островов».

Те, кто служил с Уилсоном, считали его типичным артиллерийским офицером: среднего роста, крепкого сложения, с обаятельной улыбкой, всегда очень сдержанный, если дело касается флота. Он был достаточно волевым человеком, чтобы противостоять наскокам Вайатта и Мерчента.

Единственным офицером Добровольческого Резерва в штабе Шербрука был лейтенант Р. Берд, офицер систем противолодочного оружия. Его звали либо Дикки, либо «Пинг», что напоминало шум асдика. Берд был пухлым и круглолицым, с неисчерпаемым чувством юмора. Он служил на «Бервике», когда на Рождество 1940 года этот крейсер имел стычку с «Хиппером». Спустя 2 года и 6 месяцев ему предстояло то же самое.

Лейтенант Фостер, старший связист, тоже был типичным представителем своей профессии: с виду ленивый и томный, хотя на самом деле человек решительный и опытный. Он на все смотрел с юмором, хотя не без язвительности.

Капитан 1 ранга Шербрук остался на ногах, когда его штаб уселся за стол, глядя на него. Шербрук произнес: «Я пригласил вас, чтобы обсудить эту операцию…»

Пять человек ждали. Двое достали бумагу и карандаши, чтобы записать указания, которые потом нужно будет превратить в официальные приказы. Один из них потом напишет: «Я хорошо помню наше изумление, когда командир флотилии, который служил с нами совсем немного и никогда не был в России, начал совещание, расхаживая взад и вперед, и принялся излагать свою теорию отражения угрозы надводных кораблей. Нам показалось, что он давно изучает этот вопрос и совершенно ясно представляет свои будущие распоряжения. Именно на этом совещании мы впервые по-настоящему познакомились с командиром флотилии. По крайней мере на меня произвели большое впечатление высказанное им мнение и общее ощущение решительности».